Кривич (СИ) - Забусов Александр - Страница 226

   Со стороны темных окон-бойниц в неизвестного неприятеля полетели стрелы, тетива на луках монотонно запела. Хазары, прирожденные лучники, мало кто сравнится с ними по умению обращаться с этим оружием. В один миг нападавшие были расстреляны, не помогли ни щиты, ни защита. А у ворот уже корчились от боли те, кому не повезло умереть сразу.

   - Все к стенам, прикрыть ворота! - громкий голос бея Ябела раздался из ночи.

   Поселение словно очнулось ото сна, отовсюду слышались звуки беготни, говора, стуки прислоняемых к стенам стоек, звон металла, пока ещё не боевой. На стены поднялись все мужчины рода, только рабов загнали в подвал и задвинули засов на тяжелой двери.

   Снова голос бека:

   - Иосиф! Иосиф ты где?

   - Слушаю тебя, бек!

   - Разберись, кто на нас напал? Может печенеги? С них станется.

   - Нет, господин. Проверили трупы нападавших, на степняков-печенегов эти люди не похожи. Лица узкоглазые, одежда по крою совсем иная.

   - Так, кто это?

   Выглянувшая снова луна, показала нерадостную картину за стенами. С южной стороны укрепления, на расстоянии в полверсты, плотным строем стояли всадники, и число их внушало ужас. Над головами колыхались наконечники копий, щиты прикрывали половину корпуса каждого пришлого воина. Небольшого размера, степные лошади защитных нагрудников не имели. Одно было понятно, что к имению князя Ябела подошли племена кочевников, но это были не печенеги.

   - Бек!

   - Чего тебе, Макадас?

   - Там к восточной стене, почти вплотную подгоняют большие повозки. Очень большие. Я таких никогда не видал, их тащат быками.

   - Так чего ждете? Если их подведут вплотную к стене, забросайте горшками с зажженным маслом. Подожгите их! Жгите землю перед быками.

   - Слушаюсь, мой господин!

   Ябел окинул взглядом плотный строй неприятеля. Ему стало ясно, ясно как и каждому воину в поместье, наблюдавшему врага, встретить рассвет в этом мире не удастся многим. Видно прав был раввин, предсказавший опасность, нависшую с востока, ошибся только в одном, опасность явно переросла в понятие "гибель" для всего рода.

   Задрожала земля под копытами тысяч лошадей, неизвестное воинство двинулось к сравнительно не высоким стенам поместья. А за восточными стенами уже вовсю шел бой, зарево горевшего масла подсвечивало округу.

   - Стрелами бе-ей! - рычал бек, сам натягивая тетиву лука.

   Тугие хазарские луки выплеснули стрелы в конную массу. Небыло нужды целиться, промахнуться было не возможно. В ответ к стенам прилетели тысячи стрел, в свою очередь, выбивая защитников, заставляю умирать их десятками, валиться со стен на землю. Лавина на скаку подошла вплотную к стенам, и в хазар полетели копья, жалами пробивая саман на стенах, вонзаясь в плоть. Крик, стоны, гомон, шум боя слышались отовсюду. Ворота были открыты, в самом периметре бушевала битва. Ночь подходила к концу, вот-вот загорится заря. Усталый, выдохшийся бек, истекая кровью, с трудом ворочал потяжелевшей непомерно саблей. Свесившийся с седла кочевник ударил в спину копьем, пробил металлическое плетение кольчуги, вгоняя наконечник между ребрами в сердце.

   Знатная добыча досталась племени в этом краю. Бескрайняя степь, разделенная рекой и ее притоками, обещает родам сытую жизнь. С молоком матери воины впитали любовь к ней, к лошади, к оружию и походу. Уйти в набег вместе с родственниками, под началом родового вождя - разве это не счастье? Разве это не праздник для человека рожденного шары-кипчаком?

   После захвата этого поселения можно будет искать переправу на другой берег реки, придется потеснить чужие племена, зовущиеся печенегами, своему племени необходимы выпасы, необходима своя территория. Конечно, печенеги не отдадут без боя свое, но племя приведенное ханом Баркутом насчитывает одних только воинов до сорока тысяч сабель. Великая орда. Как хитро они просочились в эти земли. Сначала спустились из степей по священной для племен кипчаков реке вниз, к полуденным землям, потом прошли в сторону захода солнца. Разведали кочевья простоватых печенегов и теперь, о Великий Тэнгри, это все должно быть нашим. По слухам если идти дальше на полночь, то попадешь в леса на землях племени урусов. Говорят, они сильны. Ничего, закрепимся, навестим их. Растрясем жирок у лесных людей, нельзя быть жадными, делиться надо. Да и для молодых воинов наука не лишней будет. Кроме того, еще одно племя обустроится рядом. Хан Селюк, думаю, тоже будет непротив сходить в набег.

   Тарсок, старейшина рода в племени хана Баркута, прервал свои раздумья. Тронул коленями бока коня. Подтянул узду, не давая животному дотянуться до облюбованного куста травы, заставляя двигаться за проходившим вдоль реки кочевьем. Стоявшая у порога кибитки старость еще не вошла в нее, зато вошли опыт и удача в управлении родом и набегах, а это немало для жизни в чужом краю, который необходимо сделать своим.

   Солнце медленно скользило по небосводу, погружаясь в кроны деревьев левого берега. Могучие дубы-исполины вытянулись к небу на все тридцать метров. Савар стоя на правом берегу у самой воды смотрел на поваленное прямо в реку дерево, огромный ствол перекрыл течение, сотворил запруду. В этом году в степи было много снега, а жаркое солнце марта, растопив его, подняло уровень воды так высоко, что вода подмыла корни этого дерева, и обрушила его в водный поток. Савар уже не раз в своей жизни видел такое, знал, что если вода пророет себе новое русло, то в этом месте может образоваться озеро.

   Вечерний холодок наползал с реки на легко одетого молодого мужчину. Поежившись, он обернулся к тропе, замечая как в ветвях деревьев, растущих по низкому восточному берегу устраиваются на ночлег птицы, шебаршась и хлопая крыльями. Пройдет совсем немного времени и вся долина Донца погрузиться в сон, настанет время охоты сов, да быть может, к водопою потянутся дикие кабаны.

   Савар протиснулся между веток кустарника, поросших молодой ярко-зеленой листвой, поднялся на пригорок и тут же спустился в овраг, чтобы снова подняться вверх. Берега Донца часто пересечены оврагами, с этим приходится считаться, не стоит использовать лошадей в таких местах. Наверху у тропы Савара встретил Аваз, один из троих воинов сопровождающих княжича на охоте. Он выглядел обеспокоенным.

   - Шад, по степи у самой кромки леса воинство проходит, похожее на степняков. Идут со стороны поместья.

   - Пачинаки? Что-то не понятно, почему идут по этому берегу, ведь их кочевья обычно по другую сторону реки стоят.

   - Нет. На пацинаков не похожи. Лица узкоглазые, волосы цвета соломы и одежда иная. Медленно идут. Кибитки не схожи с телегами степняков. Эти, прямо дома на колесах, каждую тащат по два десятка быков, а колеса, огромные, оплетены прутьями, да и сами кибитки похожи на шатры, только из войлока. Пищу варят прямо на колесах, дымок от кибиток стелиться, и запах съестного мы учуяли. Нет, это не пацинаки.

   - Наши где?

   - Следят. Едва успели схорониться и спрятать лошадей.

   - Это мы уже четвертый день охотимся. Пора домой показаться. Ладно, веди, гляну кто там пожаловал на нашу голову.

   Подобравшись к опушке леса, хазары затаились, наблюдали, как уже в сумерках неизвестные кочевники ставят кибитки в круг, тем самым образовывают целый город в степи. Скрип колес далеко разносился в вечернем воздухе. Мимо хазар, сидевших тихо в листве кустов, по замеченной тропе мелкой рысцой в сторону реки проскакало два десятка узкоглазых всадников. Переговариваясь, подшучивали друг над другом, смеялись. Савар отметил про себя, что он слегка понимает гортанный язык пришельцев, один из диалектов на котором говорили хазары, был чем-то схож с их языком. Между тем со стороны реки раздались возгласы, с интонацией ругани и смех.

   - Кажись, кто-то из них серьезно навернулся в овраг. Нельзя же в потемках, по нашим местам ездить на лошадях не зная дороги, да еще и рысью. Шад, вам не кажется, что нам пора покинуть эти места?