Изумрудный шторм - Дитрих Уильям - Страница 37

– Так вы верите, что есть шанс победить? – откашлявшись, спросил я.

– Шанс всегда есть, мсье Гейдж. Как и наш долг – заставить злодея остановиться. Помните спартанцев в Фермопилах? Надеюсь, что Господь справедлив и что Он на нашей стороне. И пусть Он благословит нас в сражении с силами тьмы.

– Насколько я понял, чернокожие тоже надеются на покровительство высших сил.

– Да, их вдохновляет африканское колдовство. Проявляют просто не постижимую умом храбрость. – Рошамбо снова глянул в окно на гавань и корабли, на которых можно было уплыть отсюда. – Что ж, мне надо заняться организацией бала. Очень надеюсь, что вы окажете мне такую любезность и придете завтра. Пообещайте мне хотя бы один танец, миссис Гейдж.

– Для меня это честь, генерал. – Готов был поклясться, моя жена строила ему глазки! Неужели ей нравятся такие игры? О, нет, я знал Астизу, знал, что все мысли ее поглощены только поисками нашего маленького Гарри. – Мне так хочется познакомиться со всеми вашими храбрыми офицерами. И моему мужу не терпится ознакомиться с вашими стратегическими диспозициями. Он участвовал в битве за Акру в семьсот девяносто девятом и с тех пор весьма прилежно изучает фортификацию.

Все это была полная чушь, поскольку то поистине эпическое кровопролитие научило меня одному – по возможности держаться как можно дальше от всяких битв. Однако Астиза была преисполнена решимости доиграть свою роль до конца.

– Вот как? – Генерал окинул меня подозрительным взглядом.

– Возможно, он сможет дать вашим офицерам какой-нибудь дельный совет.

– О, я всего лишь любитель, – скромно заметил я. – Электрик и путешественник, но льщу себя надеждой, что немного разбираюсь и в военном деле. – Да, и я тоже умею лгать, если понадобится. – И мне страшно любопытно ознакомиться с вашими инженерными сооружениями. Просто поражаюсь, как это вам удается столь долго отбивать атаки смутьянов.

Виконт настороженно кивнул.

– Любопытство – весьма ценное качество. Но, мсье, смею заметить, вы иностранец. И интересуетесь нашей военной стратегией… Это, знаете ли, тайна.

– Но Лафайет тоже был иностранцем[22] и выступал на стороне Вашингтона, – возразил я.

– Мой муж прекрасно умеет хранить тайны, – вмешалась Астиза, после чего всем телом подалась вперед и снова принялась строить хозяину дома глазки. – К тому же он может поделиться своими знаниями.

– Ну, не знаю, сумею ли я найти человека, который мог бы сопровождать его… – пробормотал губернатор.

– Лично я не сторонница таких эскапад и не люблю скакать верхом под палящим солнцем.

Я сразу понял, куда она гнет.

– А мне не слишком хочется оставлять тебя одну в незнакомом, полном опасностей городе, – тут же вставил я.

Рошамбо, генерал, не блиставший умом даже на поле брани, легко попался на эту наживку.

– Но она не одна! Она будет со мной! Я сумею позаботиться о вашей супруге.

– Генерал, когда мой муж будет в отъезде, я предпочитаю ждать его здесь. Буду страшно благодарна, если вы приютите меня, если, конечно, я не доставлю вам никаких неудобств. Тут я в безопасности.

Маслянистые свинячьи глазки виконта так и заблестели в предвкушении, словно ему в кормушку подлили помоев.

– Ну чем вы можете помешать? Тем более что у истинного жантильома[23] всегда должно найтись время для дамы, нуждающейся во внимании и защите. Да, человек я занятой, должен отдавать всякие там приказы… Но ведь приказы мы можем отдавать и с веранды, пока мсье Гейдж будет инспектировать укрепления города. Мы с вами будем пить пунш с ромом и делиться воспоминаниями о Париже.

– В этом Париже Антильских островов, – мягко добавила моя супруга.

– Увы! Если б вы только видели этот город во всем его величии и расцвете!

– Ваша мужественная позиция придает величия тому, что осталось.

– Да я всю свою жизнь вложил в его оборону.

– Трудно представить более приятную компанию для моей жены, – заметил я, изрядно устав от всей этой болтовни. – И никакой эскорт мне не нужен. Прекрасно справлюсь сам.

– А что, если вас случайно подстрелит какой-нибудь караульный? Нет, уверен, что смогу найти для вас полковника или майора, который на данный момент ничем не занят. – Рошамбо зашелестел бумагами, видимо, пытаясь вспомнить, кто из его подчиненных свободен. – А вы пользуйтесь моим гостеприимством, сочиняйте свой дипломатический доклад, критикуйте нашу героическую оборону. – Он поднял на меня глаза. – Знаю, вы, мсье Гейдж, пользуетесь репутацией прекрасного воина как с французской, так и с противной стороны.

Я уже упоминал, что сражался за Акру на стороне британцев, но как американский гражданин также вынужден был исполнять отдельные поручения Наполеона. Порой весьма удобно перебегать от одной стороны к другой, хотя при этом и накапливается недопонимание.

– Вы человек нейтральный, а потому способны на честные непредвзятые оценки, – продолжил меж тем Рошамбо. – Надеюсь, вы ознакомите со своими критическими замечаниями защитников Кап-Франсуа, как поступили Лафайет с моим отцом в Йорктауне.

– Я всегда готов учиться и учить других. Поражен вашим мужеством и военной смекалкой, – заверил я его. – И еще я пробую заняться писательством – возможно, мне удастся поведать миру о ваших достижениях.

Генерал слушал, слегка склонив голову набок. Наверное, я все же немного переборщил. Но потом я заметил, что он вновь уставился на груди моей жены.

– Итак, – сказал он, – сейчас я займусь организацией вашей поездки, а затем мы с Астизой будем любоваться видом на море. Прошу сюда, мадам, чувствуйте себя как дома. Море…

Глава 20

Мне совсем не хотелось оставлять жену наедине с этим распутником Рошамбо, но я знал: моя Астиза могла обратить в бегство кого угодно, даже самого Наполеона, стоило ей только захотеть. Я же тем временем смогу произвести разведку, чтобы раздобыть полезные сведения для Дессалина, найти слабые места в обороне французов и выменять этот секрет на тайну сокровищ. А это, в свою очередь, поможет мне вернуть сына. Могло показаться, что я предаю свою расу, но Леон Мартель, похитивший моего сына и изумруд, лишь разжег во мне ненависть. Кроме того, я считал, что лучший выход для войск Рошамбо – это убраться с островов прежде, чем все они здесь вымрут от лихорадки. Так почему бы не поторопить их?

Мой цвет кожи, моя репутация, документы дипломата и наличие красавицы-жены – все это сыграло свою роль, и французские офицеры приняли меня весьма благосклонно. Кроме того, как я подозреваю, их проинструктировали, и они должны были занять меня на весь день, давая Рошамбо время и возможность затащить Астизу на красный бархатный диван. Ну, начать с того, что мне дали крайне непослушного коня: я с трудом оседлал его, и лишь через несколько минут мне удалось прийти к полному взаимопониманию с этим строптивым животным и сделать так, чтобы оно двигалось именно в том направлении, куда я хотел, а не туда, куда оно было готово устремиться. В придачу к нему ко мне приставили эскорт – полковника по имени Габриель Окуэн. Офицер выглядел, как и должно выглядеть бравому солдату: спина прямая, в каждом движении уверенность и спокойствие; легко, как перышко, взлетает в седло, а из-под головного убора выбиваются светлые кудряшки, что напомнило мне об Александре Великом.

– Они дали вам Перца, господин американец, но оседлали вы его очень даже неплохо, – отвесил он мне комплимент.

– Точнее было бы сказать, это он позволил себя оседлать. Наездник из меня не очень, – признался я. – Но при необходимости могу проскакать верхом какое-то время.

– Инженер и проводник из меня никакие, но смогу показать вам наши артиллерийские батареи. А затем выпьем бордо. Думаю, мы подружимся. Потому как мне всегда нравились люди прямые и честные, а не какие-то там хвастуны.

Габриель мне тоже понравился, и я почувствовал себя виноватым – за то, что собираюсь предать его. Но если я смогу положить конец этой проклятой войне, то, возможно, этот человек останется в живых. А если осада продлится, он почти наверняка погибнет. Вот что я говорил себе, чтобы подавить чувство неловкости. Я притворялся дипломатом, а на деле был шпионом, притворялся другом, а сам собирался предать людей своей же расы здесь, в Кап-Франсуа. И ничего бы этого не случилось, если б Мартель не похитил Гарри. Но я страшно сожалел, что мне пришлось втягивать таких людей, как Окуэн, в свои разборки.