Изумрудный шторм - Дитрих Уильям - Страница 35

– А что это за птица такая – зомби? – заинтересовался я.

К этому моменту мы обошли по кругу целый квартал, и я никак не мог решить, куда двигаться дальше. Я промок до костей, но должен признаться – эта беседа оказалась куда занимательней, нежели разговоры за обедом у плантатора.

Джубаль не стал отвечать на этот вопрос.

– Дессалин встретится с вами, мсье Гейдж, – сказал он вместо этого. – Если, конечно, вы можете поведать ему что-то стоящее.

– Я надеюсь разведать и составить карту французских укреплений.

– Но французские укрепления строили мы, черные. Вы можете быть полезны в другом деле. Вы вроде бы собираетесь встречаться с французами? Тогда держите ушки на макушке. И, возможно, мы откроем вам глаза.

Уж слишком сообразителен для беглого раба этот парень. Интересно, каково его происхождение?..

– Это правда, что я видел Лувертюра, и я действительно могу помочь восставшим, – сказал я ему. – Но мы с женой ищем нашего похищенного сына, трехлетнего мальчика по имени Гарри, он же Гор.

– Я могу заняться его поисками.

– Мать Гарри будет тебе очень благодарна.

– Ради нее буду стараться еще больше.

– А как насчет одного мерзкого человека по имени Леон Мартель? Тяжелая такая челюсть, а сам увертлив и хитер, как ласка.

– Нет, такого не видел. Французы не приглашают меня на свои пирушки.

– Мартель – ренегат, бывший полицейский. Жесток, как Рошамбо.

– Но, возможно, я слышал о нем. Потому как черный человек все слышит.

– Так слышал или нет? – спросил я, подпрыгивая на плечах у Джубаля.

– Я поспрашиваю, – уклончиво ответил он, после чего изменил направление и начал переходить на другую сторону улицы.

Интересно, что он еще мог знать, этот странный чернокожий?

– И еще мне хотелось бы послушать островные легенды, которые могут помочь тебе и мне, – добавил я.

Тут местный житель резко остановился.

– Какие легенды?

– О сокровищах, которые будто бы нашли беглые рабы, мароны, и которые затем перепрятали в другом месте. Эти сокровища лежат и ждут, когда их найдут, чтобы послужить правому делу.

– Знал бы я о сокровищах, разве стал бы возить вас на плечах? – Негр громко расхохотался. – Нет, Джубаль не знает никаких легенд. Может, Сесиль знает… Послушайте, нам нужен ключ к Кап-Франсуа, а не какие-то там старые байки. Добудьте его, и я отведу вас к Дессалину и к Сесиль Фатиман. А потом мы поможем найти вашего сына. – Наконец, он опустил меня на тротуар на противоположной стороне улицы. С одежды моей лило ручьем, зато обувь была чистой. – Вы пожаловали к очень жестоким командирам, Итан Гейдж. Когда люди воюют целых двенадцать лет, для милосердия места не остается. Так что уж разберитесь сначала, кто ваш друг, а кто враг.

– Но как это сделать?

– Сами поймете. По тому, как они будут относиться к вашей жене.

– К ней все будут относиться корректно – в противном случае они могут расстаться с жизнью.

– Вы тоже должны относиться к ней правильно, иначе ее могут у вас отобрать.

– О чем это ты?

– Будьте осторожней. А теперь прощайте.

– Нет, погоди! Как тебя найти?

– Я поговорю с Дессалином. А потом сам вас найду.

Я, ободренный и ошеломленный, уже было повернулся, чтобы уйти.

– Мсье? – окликнул меня Джубаль.

– Да?

– С вас франк. Будьте так любезны.

Я дал ему целых три.

Глава 19

Фамилия Рошамбо была хорошо известна в Соединенных Штатах. Как объяснил мне Лавингтон, Рошамбо-старший возглавлял французские войска, которые помогли Вашингтону разгромить корнуольцев в битве при Йорктауне, что в конечном счете привело к победе американской революции. Его сыну повезло: он унаследовал покрытое славой имя отца. И в то же время трагически не повезло, поскольку после смерти генерала от желтой лихорадки он унаследовал слабеющую с каждым днем армию Леклерка. Наверное, именно поэтому Рошамбо-второй проявлял больше жестокости, нежели инициативы. Он удалился в Кап-Франсуа и поддерживал бодрость духа выпивкой и бесконечными связями с женщинами.

А потому я ничуть не удивился, получив от него приглашение на имя мистера и миссис Гейдж. Новости об экзотической красоте Астизы быстро распространились по городу, и Рошамбо, видимо, уже предвкушал новую победу на любовном фронте, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие побед на поле брани. Пусть себе думает, что это возможно, но далеко заходить ему никто не позволит.

Конечно, я осознавал опасность этого мероприятия. Простые женщины более преданы, а те, кто постарше, более доступны и признательны за внимание. Но и я тоже любил красивых женщин – каюсь, один из моих недостатков – и знал, как защитить женщину, на которой женат.

Губернаторский дом представлял собой двухэтажное здание из белого камня. С северной и южной сторон его окружал некогда ухоженный парк, призванный подчеркнуть значимость и власть обитающей в нем персоны. Теперь же и здесь проявлялись признаки морального и физического распада. Краска на оконных рамах облупилась, цветочные клумбы заросли сорняками, во всех углах скапливался мусор, а на лужайках стояли четыре небольшие пушки – на тот случай, если губернатору вдруг будет угрожать не только армия повстанцев, но и население города. Во дворе и в вестибюле стояла суета, толпились французские офицеры, но и их обмундирование выглядело неопрятно, как у людей, быстро теряющих надежду и уставших поддерживать дисциплину. Кругом возвышались горы карт и каких-то бумаг, по углам были небрежно свалены сабли и мушкеты, а немытые бутылки и тарелки облепили мухи. На креслах и диванах лежали головные уборы и мундиры, на полу виднелись грязные следы.

Наши с Астизой документы проверили, а затем проводили нас в кабинет генерала на втором этаже. Из-за приоткрытой двери красного дерева тянулся запах табака и одеколона.

Внешность Рошамбо на первый взгляд не слишком впечатляла. Плотный коротышка с круглым мрачным лицом, он походил на пухлощекого школьного задиру. Голова губернатора почти целиком уходила в плечи, а возле одного его глаза примостилась большая коричневая родинка, отчего казалось, что ему не так давно врезали по физиономии. Он принял нас в гусарской униформе – синие бриджи, кавалерийский доломан с красным воротничком, шелковый шарф. В этом наряде он наверняка сильно потел. Плотный торс его был туго перетянут рядами горизонтальных серебряных позументов – соблазнительная мишень для какого-нибудь американского стрелка. Плечи украшали широченные эполеты – на каждый можно было бы поставить пивную кружку. Вообще весь этот его наряд был слишком пестр и безвкусен, но я знал: некоторые женщины испытывают слабость к таким разряженным павлинам. Он поднялся из-за стола и оглядел нас. Мы с Астизой явились на прием примерно в той же одежде, в какой разгуливали по Лувру.

Я огляделся по сторонам. Эта привычка выработалась у меня давно: всегда полезно знать пути к отступлению на случай неблагоприятного развития событий. Окна в кабинете Рошамбо выходили в сад, а поодаль виднелся порт с целым лесом корабельных мачт. Именно туда я бы устремился, если б мне пришлось бежать. Широкий балкон, еще одна дверь рядом, видимо, ведет в покои генерала. Тяжелые французские шторы настолько отсырели и отяжелели, что не шевелились от ветра.

Генерал приветствовал меня, назвав по имени, а затем обошел стол и приблизился к Астизе. Поклонившись, он поцеловал ей руку и пробурчал какой-то комплимент, точно неуклюжий Казанова. Глазки у него были маленькие, отметил я с отвращением, как у свиньи какой-то. Очевидно, многие женщины считали его не лишенным привлекательности, но тут играли роль знатное происхождение и деньги. Лично мне он привлекательным ничуть не казался. Я подозревал, что смерть Леклерка стала настоящей катастрофой для Франции, поскольку он оставил армию человеку, лишенному таланта и воображения, крайне мстительному и бесчестному.

Нет, разумеется, и сам я был не безгрешен – путешествовал с поддельными документами и под фальшивым предлогом. Знай Рошамбо об истинной цели моей миссии, он мог бы с чистой совестью расстрелять меня как шпиона. И тут, конечно, Астиза была весьма полезна. Она не забыла надеть на шею маленький медальон, который вручил мне в Сен-Клу Наполеон, и теперь тонкая цепочка поблескивала в развилке ее грудей.