Ар Деко - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 66

В общем, я подкинулся с кресла, быстро собрался, вложил деньги для Сингера в конверт, а потом, подумав, завернул в бумажный пакет «вальтер» с глушителем и, тоже прихватив его с собой, быстро вышел из отеля. Есть чем заняться.

Ожидал, что Маркама или не будет в номере, или он не получил адреса, но он был и сказал:

— Не так много совпадений получилось. Пять адресов. Записываете?

— Да, пишу, — я пристроил блокнот на маленькую полочку рядом с телефоном.

Маркам деловито продиктовал. Адрес в польском районе, разделенная на целый дом линия, адрес в немецком секторе, в промышленной зоне, принадлежит какой-то фирме, американский сектор, офис, опять американский, но уже частные апартаменты в хорошем районе, французский сектор, отель. Отель, кстати, недалеко от Вернисажа. Бинго?

— А что с досмотром?

— Мы опоздали, груз уже неделю как в городе, — ответил Маркам.

— Черт. Ну ладно.

Это плохо, но ничего не поделаешь. А вот адрес неплохо было бы передать Жильберу, но не знаю, как с ним связаться. И Сингера в магазине уже нет, а его домашний телефон знает только Джимми. Но Джимми должен быть в баре.

Так что мне сейчас точно туда.

Ехать пришлось через аптаун, который, после того как на Большой Каир спустилась вечерняя тьма, сверкал огнями. Реклама, вывески, фары машин, гуляющие люди. Тут кроме тех, кто живет, и туристов множество, у города репутация одного из самых веселых в мире, и развлечения тут на все вкусы. Как провинциалы каждой страны едут посмотреть столицу, так сюда тянутся люди отовсюду. Новый город, огромный, населенный миллионами людей, финансовая столица цивилизованного мира, город, в котором есть все. Причем именно все — и хорошее, и не очень хорошее, и совсем плохое, на выбор. Иногда выбираешь ты, а иногда оно выбирает тебя. И там как повезет.

Затем улицы стали потише, народу поменьше, магазины смешались с жилыми домами, аптаун остался позади. Еще пара поворотов и вон вывеска бара, который мне нужен. Парковаться возле него, понятное дело, я не стал, объехал квартал, а потом прошел через дворы пешком. Из подворотни огляделся в поисках врагов, не нашел и уже потом пошел к дверям.

Бар не пустовал, людей хватало, Джимми наливал пиво. Увидел меня, заметно удивился, показал на последний табурет за стойкой, мол, подожди немного. Я присел за стойку боком, огляделся. Да, публика обычная, некоторых в лицо помню, много уже заметно пьяных. Но пьяные здесь тихие, в баре у Джимми бузить не рискуют. Были инциденты, больше их нет.

— Что налить? — спросил Джимми, подойдя, наконец, ко мне.

— Кока-колу.

Он лишь удивленно вскинул брови.

— Еще дел полно и пивом пахнуть не хочу.

Тогда он пожал плечищами, выудил из холодильника бутылку, открыл и поставил передо мной рядом со стаканом.

— Ты Сингеру позвонить сможешь?

— Если он дома, то смогу.

— Дай ему вот этот адрес, это отель. Там может жить тот, кого ищет Жильбер, — я придвинул по стойке листок. — И вот это передай тогда завтра, как приедет, — я присовокупил к листку конверт с купюрами.

— Хорошо. Подождешь?

— Да. Хочу знать результат.

Джимми поставил на стойку телефон на длинном шнуре, набрал номер, подождал, затем положил трубку.

— Нет его пока. Но он редко приходит поздно, я дозвонюсь. Скорей всего, завернул куда-то поужинать.

— Спасибо.

Ладно, что еще остается. Допил кока-колу, попутно просмотрел список адресов. Немецкий сектор, промышленный район. Проезжал там несколько раз, поэтому место помню. Подозрительно? А как же. Разделенная линия в польском районе выглядит не такой обещающей, прямо скажем. Телефонных номеров было два. Один — точно отеля, не думаю, что ошибся, второй… склоняюсь к германскому сектору. И два адреса в американском. Два. Два номера, четыре возможных места. Точнее — три возможных на один из номеров.

А не проехать ли мне мимо адреса в немецкой зоне? Раз уж все равно свободное время есть. Сейчас темно, правда, но в темноте и меня не слишком разглядишь. Да, так и сделаю, пожалуй. Хотя бы посмотрю, что там вообще.

Допив колу и честно заплатив за нее Джимми, я вернулся к машине и поехал дальше.

Немецкий сектор отличался от остальных тем, что в будние дни улицы в нем почти что вымирали уже часов в девять вечера. Немцы рано вставали на работу и рано ложились спать. Машин немного, разве что трамваи дребезжат еще по главным улицам, но в вагонах почти пусто. Пару раз попались полицейские «шевроле», встречались уборочные машины, медленно катившие вдоль тротуаров и сметавшие пыль. Порядок, орднунг. Самая скучная часть города, только в пятницу и субботу в ресторанах, пивных и гаштетах разгул и пение. Тогда да, немцы отдыхают на всю следующую неделю впрок.

Машины вдоль тротуаров стояли небольшие, доминировал «Опель Р4». В Германии он из-за налогов стоит аж две тысячи с чем-то марок, то есть как приличный «бьюик», а тут налоги низкие, так что немец-переселенец покупал этот маленький, но добротный автомобиль всего фунтов за шестьдесят, то есть в три с половиной раза дешевле.

Сейчас все магазины под вывесками, написанными готическим шрифтом, были закрыты, большая часть баров тоже, хотя некоторые витрины еще светились. Длинная Бисмаркштрассе вывела меня к самой окраине, где тротуары сжались заборами фабрик. Немцы много чего производили в Большом Каире, опережали остальные сектора не только по скуке.

Где-то здесь эта улица, я ее помню… да, помню ворота посудной фабрики с изображением кружки и тарелки, и как раз с этого места налево на перекрестке.

Еще характерная черта местности — горят все фонари, ни единой сгоревшей лампочки. Но горят исключительно в основных проездах, а в боковых ради экономии выключены, нечего там шляться в это время.

Фырчание мотора «пежо» эхом возвращалось от стен, казалось, что это вообще единственная машина на весь город, настолько вокруг было тихо. Зато таблички с названием улиц на каждом перекрестке, а у каждых ворот табличка с номером. Тоже орднунг, для меня сейчас очень полезный.

Так, а вот и нужный адрес. Кооперативный стекольный завод, так и называется, никаких имен собственных. Ворота, высокие, обитые крашеной жестью, закрыты накрепко, причем изнутри, то есть там еще и сторож должен быть. Забор тоже высокий, сверху колючая проволока. Орднунг тут может и германский, но ворья у них и своего хватает.

Объехал квартал, с другой стороны обнаружил еще ворота, ничуть не хуже первых, и тоже изнутри заперты. За забором видны крыши то ли цехов, то ли навесов, отсюда не разглядишь. Вообще-то трудное место для того, чтобы туда тихо залезть, только через стену, но там и собаки могут быть, и сторож не спать. Нет, так просто даже на разведку соваться не рискну. И, кстати, следить за местом почти что неоткуда, все открыто, все улицы просматриваются. Разве что грузовичок ставить с закрытым кузовом и там пост наблюдения, я раз так делал перед тем, как вскрыть кассу в одной забавной конторе, которая превращала грязные деньги в чистые и бралась обналичивать любые чеки. Почти сутки сидел в фургончике, чуть не сжарился, но что надо — выяснил. Правда, тогда еще середина зимы была, а сейчас в таком кузове просто умрешь.

Что я выяснил? Ничего. Нашел адрес, вот и все, ничего подозрительного не обнаружил, но за таким забором я бы танковую роту не увидел. Так что остается ехать обратно, несолоно хлебавши. И затем еще разок проехать днем. Во время работы такие ворота обычно нараспашку, вполне может получиться заглянуть внутрь. Одеться попроще, кем-то вроде нарядчика, посуетиться, посмотреть.

Что дальше? В американский сектор проехать? Время еще есть, времени пока много, так что не вижу, что может помешать это сделать. Кстати, проеду и мимо офиса Крауса, посмотрю, что там делается. Он сейчас заперт, но хоть со стороны гляну.

Еще одна поездка по почти пустым улицам, затем поворот на Хохенцоллерндамм, улицу, параллельную Бисмаркштрассе, где офис Крауса и располагался. К удивлению моему, окна в офисе светились, а у входа стояло три машины — длинный бежевый с коричневыми крыльями «хорьх» и, что чуть задержало мое внимание — желтый «рено» такси, в котором сидел водитель, с эмблемой компании, работающей в основном во французском секторе. И рядом с ними еще машина, серый «ситроен» со знакомыми номерами.