Моя"крыша" - Кремль (СИ) - Соболев Сергей Викторович - Страница 66

Будь он в Куршевеле один или же на пару с Лешим, то сразу по окончании разборки, конечно, постарался бы сделать ноги. Но… он был ответствен за безопасность своего нынешнего компаньона, да и вообще пополам с Захаржевским нес ответственность за конечный результат всего их, казавшегося ему теперь почти безнадежным мероприятия. А потому не мог себе позволить того, что сделал — по его, правда, приказу — Подомацкий: немедленно покинуть этот французский курорт, уехать прямо ночью, не дожидаясь, пока местная полиция начнет проводить серьезное расследование и отлавливать всех, кто может быть причастен и к самой разборке, и к гибели людей.

Впрочем, события в ту ночь и на следующее утро развивались самым странным, самым необычным образом.

Вся их "сборная", все пятеро, включая женщин, вернулись с экстремального тусняка в свой отель "Белькот" живыми и невредимыми. К Захаржевскому почти сразу же пришли двое мужчин, один из которых говорил только по французски. Жорж вдобавок сделал пару звонков. Уже вскоре он сообщил Андрею самое важное. Во первых, в последние два три года, когда увеличился наплыв русских, драки здесь, в Куршевеле, стали настолько частым и обычным делом, что превратились почти в обычай, в нечто само собой разумеющееся. Во вторых, прежде чем на месте разборки появилась полиция, чечены успели вынести из кабака троих своих пострадавших соплеменников — убитых или тяжелораненых, — погрузить тела в машины и увезти их в неизвестном направлении. В третьих, если нет убитых и раненых, то и все это дело будет спущено на тормозах, и никакого мало мальски серьезного расследования по нему проводиться не будет. Ну а то, что кто то слышал выстрелы, — если даже он решится открыть рот и дать показания, — то, наверное, палили по пьяной лавочке, в воздух, потому что русские, когда напьются, ведут себя как буйнопомешанные. В четвертых, наконец, и это главное, им вообще не о чем беспокоиться, потому что владелец отеля "Белькот", как выяснилось, чем то обязан молодому банкиру Захаржевскому, и еще, как дал понять Жорж, если это нужно будет для дела, они сейчас способны скупить весь Куршевель на корню, вместе с его мэром и полицией в придачу.

Понедельник, как известно, день тяжелый.

Ночь, довольно тревожную, они провели в апартаментах отеля "Белькот". Утром, в половине девятого, вместе с вещами, двумя машинами отправились на местный вертодром, а уже оттуда, на борту арендованного вертолета, перелетели на Ривьеру, в уже знакомый им город Антиб.

Здесь они потеряли первого члена их собранного наспех коллектива: Захаржевский и Бушмин вызвали к парадному отеля, в который они вернулись после пятидневного отсутствия, такси и отправили девушку Федора в местный аэропорт, откуда она должна будет вылететь ближайшим рейсом в Париж, то есть вернуться в начальную точку этого их довольно таки странного вояжа. Кроме подарков, сделанных ей ранее, и не считая того, что ее услуги по эскорту Бушмина были оплачены согласно существующему прейскуранту, девушка еще получила пятьдесят тысяч "ойро" на карман, а также сделанное устно предупреждение о том, что ей лучше нигде и ни перед кем не распространяться об этом их путешествии.

Андрею, правда, показалось, что Федор хотела напоследок что то ему сказать, — возможно, даже что то важное для себя, — но то ли не решилась, то ли ей помешало присутствие Жоржа Захаржевского: пустив слезу, девушка печально махнула ему рукой и уселась в такси, которое должно было отвезти ее в аэропорт.

Через несколько минут Кондор позвонил по одному из известных ему контактных номеров и узнал две новости. Первая касалась Подомацкого, который вынужден был в пиковый момент — по ходу разборки с чеченами, вычислившими их невесть как в Куршевеле, — раскрыться, спалить себя, прикрывая и своего старшего напарника, и всю в целом их компанию. Оставлять его при себе после всего случившегося было опасно, да и неразумно. Андрей, вопреки заверениям Захаржевского, что у него здесь, как говорится, все схвачено, имел все основания опасаться местных спецслужб. Именно по этой причине он и дал команду Подомацкому, который капитальнейше засветился со своей "пушкой" в куршевельском кабаке, немедленно линять из этой страны, пока местные спецслужбисты не очухались и не взяли его за "здесь"…

Так вот. Первая новость, прозвучавшая из уст помощника Мерлона, с которым соединили звонившего с Лазурного берега Бушмина, оказалась хорошей новостью: Андрею было сказано, что Леший благополучно перебрался по "Большой альпийской" в Швейцарию, в Женеву, — сто сорок километров от Куршевеля, откуда около часа назад благополучно вылетел регулярным авиарейсом в Москву.

Вторая новость, полученная Кондором от находящегося в тысячах километров от него "контактера", вопреки известной поговорке оказалась тоже хорошей.

Даже не просто хорошей, а преотличной.

И касалась она человека, которого Контора экстренно выслала на замену спалившему себя Подомацкому: уже завтра, где то после полудня, в Антибе должен нарисоваться Рейндж — лучшего напарника в этом крайне опасном и мутном деле Кондор не мог себе и пожелать.

Около двух пополудни они вчетвером, Жорж, Саша, Андрей и Ника, наведались в ресторан "Тету", где отобедали блюдами местной изысканной рыбной кухни. Через час с небольшим покинули ресторан; двум дамам, включая собственную охранницу, Захаржевский предложил на выбор два варианта: либо они отсюда едут в центр, на улицу бутиков, и зависают там на предмет шопинга на каких два или три часа, либо возвращаются сразу в отель "Мэридин" и у себя в апартаментах дожидаются возвращения мужчин.

На вопрос Саши: "А чем будете заниматься вы, мужчины?", — Захаржевский, предварительно коснувшись губами ее нежно бархатистой щечки, сказал: "Детка, я сегодня пополнил все твои "голдовые" и "платиновые" карточки. Купи себе что нибудь, ладно?.."

Проводив глазами лимузин, на котором они приехали в "Тету", мужчины стали неспешно спускаться по старинной антибской улочке, держа курс в направлении набережной.

Погода стояла облачная, но было довольно тепло — градусов шестнадцать. Южный, с берегов Африки, ветер, налетая редкими порывами, упруго трепал верхушки пальм, распространяя запахи цветущих магнолий и пахнущего рыбным базаром Средиземного моря. Некоторое время они шли молча, думая каждый о своем, затем Бушмин, легонько дернув своего компаньона за рукав, сказал:

— Георгий, нам надо поговорить.

— Да, конечно, — сказал тот. — Давайте, что ли, присядем где нибудь?

Он кивнул в сторону расположенного поблизости уличного кафе. Они заняли один из столиков, устроившись под тентом, в закутке, от налетавшего порывами с моря ветра. Жорж сделал по французски заказ: Андрею кофе "по магрибски", для себя он попросил принести маленькую бутылку охлажденной воды "Эвиан" и стакан для минералки.

— Мы выходим на финишную прямую, — сказал Жорж, когда молоденький официант, мулат, принес им заказанное. — Главная наша цель, как я уже говорил, — это документы, которые, как я предполагаю, — и имею на то веские основания — находятся в депозитарном хранилище одного из банков Лазурного берега. А именно: оригиналы субарендных договоров, заключенных между двумя "дочками" "Ространснефти", самой материнской компанией, завизированные, как предполагается, некоторыми высшими правительственными чиновниками… К сожалению, по чьему то злому умыслу, а также из за ротозейства соответствующих органов "оригиналы" целого ряда документов, которые должны были находиться на ответственном хранении в Главном московском депозитарии, были вывезены за рубеж. Именно эти вот бумаги мы должны с вами как то изъять… выкупить… я бы даже сказал, уничтожить! Так, чтобы от них и клочка не осталось.

— Легко сказать, — хмыкнул Андрей. — Лично я пока не представляю, как мы сможем добыть эти самые бумаги. Мне вот намедни чуть руку не отрубили из за этого вашего презента!