Всего лишь поцелуй - Вуд Джосс - Страница 28

И вот на экране появился последний кадр. Кто-то взял камеру и запечатлел Джесс, несущуюся к Люку по лужайке. Она бросилась ему на шею, прижалась, вспорхнув вверх, и со смехом взглянула ему в глаза. Джесс излучала любовь и восхищение. Все, что она чувствовала к нему, было написано на ее лице. Она любила его.

Джесс не нужно было ничего говорить — все и так отражалось на экране. Люк схватился за горло, почувствовав, как его сжало спазмом. Он не хотел этого, он не просил об этом. Он не знал, что делать с открывшейся ему истиной, с любовью Джесс.

— Ну, что ты об этом думаешь?

Люк не сразу осознал, что Джесс обращается к нему, и не смог найти слов. Он просто не знал, что сказать.

— Люк, тебе понравилось? — снова спросила Джесс, неуверенно засмеявшись. — Мне нужен ответ, в противном случае мы начнем все с чистого листа.

— Это просто замечательно, — с дрожью в голосе произнесла Келли.

— Превосходно, Джесс, — согласился Оуэн.

Люк облизнул губы и перевел взгляд с Джесс на экран и обратно.

— Я подумаю об этом. Мне нужно уйти.

Люк поспешно вышел из гостиной и тяжело зашагал по лестнице наверх. В своей комнате он стянул с себя влажный свитер — у него не было времени переодеться между заботами о сухой одежде для Келли и возвращением Джесс, сбросил мокрые ботинки с джинсами и надел тренировочные штаны и толстовку.

Согревшись, Люк сел на кровать и опустил глаза в пол. Ему нужно было решить, как вести себя с Джесс. Рекламная кампания была разработана, и Джесс предстояло вернуться в Сэндтон, оставив его одного в Сен-Сильве.

Люк понимал, что не вынесет этого. Он хотел, чтобы Джесс жила с ним, хотел видеть ее лицо, просыпаясь утром и засыпая ночью. Но он не мог просить ее отказаться от своей жизни, своего бизнеса, своего дома, ведь сам был не готов развивать их отношения.

Он панически боялся брака. Всякий раз, когда он думал об этом, вокруг его шеи будто затягивалась удавка. А Джесс не могла бросать свою жизнь ради чего-то меньшего, чем твердые, незыблемые обязательства.

Шесть недель назад у него была мирная жизнь: легкие отношения с симпатичной женщиной, хорошие друзья, напряженная работа. Он смирился со своим детством, свыкся с неудавшимся браком, оставил в прошлом отношения с отцом.

И тут в его жизнь вернулась Джесс, перевернув все вверх тормашками.

Люк потерял свою семью, а его хлестнули по лицу счастьем ее семьи. А теперь он собирался продемонстрировать мечту всей своей жизни по национальному телевидению. И Джесс полюбила его. Он не просил об этом, так почему же должен был со всем этим разбираться?..

— Люк?

Подняв взгляд, он увидел стоящую в дверном проеме Джесс. Боже, ну что еще? Неужели он не может побыть наедине с самим собой пять проклятых минут?

— Можно войти?

Его раздражало, что она считает нужным спрашивать разрешения. За последнюю неделю эта комната стала больше ее, чем его. Он кивнул, Джесс подошла к нему, все еще держа тот конверт, и села рядом.

— Мне очень жаль, что тебе не понравилась реклама.

Присущая Люку честность заставила его ответить правдиво:

— Мне понравилась реклама. Я просто был… удивлен.

Джесс запустила дрожащую руку в волосы и постучала по лежавшему на коленях конверту.

— Я принесла тебе подарок. Надеюсь, он придется тебе по душе.

Люк взял конверт и вытащил оттуда пачку бумаг. Разложив их на кровати, он просмотрел документы и понял, что они имеют отношение к его матери и его детству. Его прошлому… В котором покопалась Джесс. Копившийся внутри гнев стал закипать: у Джесс не было ни малейшего права вмешиваться.

«Ты раздражен, расстроен и, возможно, нарываешься на ссору, — раздался тихий голос в его сознании. — Ищешь повод выкинуть Джесс из головы. Она вывела тебя из состояния равновесия…»

— Твоя мать не бросала тебя. Она вернулась за тобой…

Он вскочил и гневно взглянул на Джесс. И никаких «возможно» — он на самом деле хотел ссоры. Он тоже умел выводить из себя.

— А у тебя есть скверная привычка считать, что ты все знаешь, Джесс.

Кровь отхлынула от ее лица.

— Ты не понимаешь! Люк, это не то, что ты думаешь. Это — хорошие новости!

— Мне все равно! Что я сказал, когда ты предложила мне связаться с тетей?

— Что ты этого не хочешь, — одними губами произнесла Джесс.

— И какую часть этой фразы ты не поняла? Да как ты посмела наводить справки о моем прошлом без моего ведома? Если бы я хотел что-то узнать, вполне мог выяснить все и сам!

— Прости. Я думала, что делаю что-то полезное! Мне казалось, тебе нужно это знать, и я просто помогла.

— Знаешь, во время нашей первой встречи я счел тебя бесцеремонной заносчивой стервой. В сущности, так и есть.

На ее лице мелькнули потрясение и обида, и Люк понял, что попал прямо в цель. Но Джесс быстро пришла в себя.

— Ты не считал так всякий раз, когда затаскивал меня в постель.

— Твое тело оказалось поблизости. Я — мужчина. И просто взял то, что было доступно.

— Какие ужасные вещи ты говоришь!

А ему было наплевать. Где-то в глубине души, за слоем злости и страха, Люк осознавал, что каждое его слово будто кислотой разъедает душу Джесс. Он не хотел причинять ей боль, но содержимое конверта пугало его до мозга костей. Люк жаждал выплеснуть свой гнев куда-нибудь еще… на кого-нибудь еще.

Джесс обхватила руками свою талию и задрожала. Она чувствовала себя потерянной, уничтоженной… Кто был этот мужчина, который из кожи вон лез, чтобы оскорбить ее? Явно не Люк, которого она так любила. Кто-то холодный, жестокий, отвратительный…

— Почему ты так себя ведешь?

— Как я себя веду? Пытаюсь быть честным?

Джесс бросилась вперед и хлестнула его рукой по груди.

— Не смей! Не смей называть это честностью! Ты трусливая мокрая курица! Ты панически боишься сблизиться, признать, что я значу для тебя больше, чем мимолетное увлечение!

— Спустись на землю. Речь идет о тебе, которая принимает решения за меня, лезет в мою постель и мою жизнь…

«Лезет в мою постель и мою жизнь?» — эти слова заревели в ушах Джесс, обрушившись на нее с силой товарного поезда.

— А кто же из нас, интересно, говорил, что это — плохая идея, что нам не стоит спать вместе? Я!

— Хорошо, мы стали спать вместе, и я знал, что пожалею об этом!

Глаза Люка стали твердыми, как гранит. Он отступал от Джесс все дальше и дальше.

— Люк, пожалуйста, не делай этого… — гнев Джесс померк, и она протянула к Люку руку, но он отшатнулся от ее прикосновения. Ушел, ускользнул. Она потеряла его… — Зачем ты намеренно искажаешь смысл моих поступков? — в отчаянии бросила Джесс. — Когда-то я пыталась предостеречь тебя насчет Сен-Сильва, и ты чуть не порвал меня в клочья. Я думала, тебе нужно знать, что твоя мама любила тебя, обожала тебя, но теперь я оказалась назойливой и бесцеремонной стервой. — Джесс расправила плечи и взглянула Люку в глаза. — А самое «приятное», так сказать, «бонус»? Ты спал со мной, потому что я оказалась под рукой? Прекрасно, Люк. — Джесс устало провела ладонями по лицу. — Я думала, ты тот самый, Люк.

— Тот самый?

— Человек, с которым я хотела провести остаток жизни. Это лишь доказывает, какой бесконечно глупой я иногда бываю. — Голос Джесс сорвался. — Но знаешь что? Я заслуживаю большего и определенно лучшего. Можно было найти и более гуманный способ отделаться от меня.

Вытащив из заднего кармана ключи от машины, Джесс повертела их в руках.

— Попроси, пожалуйста, Энджел собрать мои вещи. Я заплачу ей за это. Я пришлю кого-нибудь из курьерской службы, чтобы забрать их. Не могу больше ни секунды здесь оставаться. Считай меня историей, Люк.

Уже в дверях Джесс показалось, что она слышала, как Люк произнес ее имя — тихо, с болью в голосе. Но, обернувшись, она увидела, что он по-прежнему сидит на краю кровати, потупив взор.

На часах было два сорок ночи, а Люк все не спал. Вместо этого он лежал на кожаном диване перед плоским экраном, просматривая последний ролик для Сен-Сильва… Люк уже забыл, сколько раз смотрел эту рекламу. Он наблюдал, как Джесс бросается в его объятия, и каждый раз его сердце сжималось.