Всего лишь поцелуй - Вуд Джосс - Страница 19

— Мы снимаем семейную сцену в Сен-Сильве во вторник, а моя семья приезжает в четверг вечером.

Он не забыл об этом. Люк облизнул пересохшую нижнюю губу и попросил:

— Расскажи мне о своей семье.

— Что ты хочешь узнать?

Он пожал плечами:

— Не знаю… ты ездила на каникулы со всей семьей? Тебя дразнили братья? Что тебе больше всего запомнилось о подростковых годах?

«Он загрустил», — подумала Джесс, тоже поставив локти на стол и опустив подбородок на ладони.

— Гм… большую часть жизни я чувствовала себя так, будто играю в догонялки с братьями. Они всегда были выше, сильнее и быстрее и никогда не давали мне фору из-за того, что я — девочка. Они постоянно дразнили меня, а я в отместку взяла себе за правило злить их. Каникулы мы проводили в коттедже дедушки на берегу. Дом был крошечным, и мы набивались туда, как сардины в банке. У нас были все самые лучшие развлечения: жаркие дни, теплое море, мороженое, загар до волдырей на носу, пляжный крикет, костры на песке. Мой брат Джон играл на гитаре, а мы хором пели — довольно скверно, стоит признать. Эти поездки прекратились, когда мне было лет шестнадцать.

— Почему?

Глаза Джесс замерцали болью.

— Дедушка бросил бабушку, и его любовница со всех ног примчалась в этот коттедж.

— И это перевернуло твою жизнь? — спросил Люк. Именно сегодня вечером он хотел узнать о Джесс все. — Почему?

— Бабуля думала, что у них — удивительный союз, считала его своей родственной душой. Осознание того, что на протяжении десяти лет у него была интрижка на стороне, надломило ее. На некоторое время она переехала к нам, и на моих глазах умная, полная жизни женщина замкнулась в себе. Создавалось ощущение, будто кто-то высосал из нее все соки. Моя мама только подлила масла в огонь, потому что дедушка хотел сохранить отношения с ней, но причинил такую сильную боль… Это был ужасный период, моя неуравновешенная и разговорчивая семья ничего от меня не скрывала. Мои братья отправились в школу-интернат, а я осталась дома, так что слышала все это: гневные тирады, слезы, ругань.

Люк помолчал, обдумывая ее слова.

— Значит, когда ты застукала своего парня в постели с другой, это стало уже двойным ударом? Этакий привет из прошлого?

Джесс грустно улыбнулась.

— Вместе с поруганной гордостью. — Она опустила руку и подцепила мизинцем мизинец Люка. — А твоя жена тебе изменяла?

— Я никогда не ловил ее на этом.

— Почему же ты с ней развелся? — спросила Джесс. От ее руки, лежавшей рядом, исходило такое тепло…

Люк отвел взгляд и стал думать, как ответить на этот вопрос. Развелся, потому что жена была одержима шопингом? Конечно. Потому что она была безбашенной психичкой? Да, эта причина казалась по-настоящему веской. Потому что… потому что…

— Потому что в один прекрасный день я посмотрел на нее и понял: я не хочу, чтобы эта женщина была матерью моих детей.

— А-а-а…

— Не то чтобы она вообще не собиралась быть матерью… Она сказала мне, что произведет на свет ребенка для меня, но у нее нет ни малейшего желания его растить. А я прекрасно знал, что это такое — воспитываться бесконечными нянями и гувернантками. Я хотел, чтобы у моих детей была мать. Но я давным-давно понял, что не гожусь для семейной жизни.

«О, Люк, да ты просто создан для того, чтобы иметь семью!» — хотела сказать Джесс, но вместо этого спросила:

— Почему нет?

О, как трудно было что-то утаить в этом прокуренном баре с тусклым освещением и негромкой, создающей интимную атмосферу музыкой… Сама обстановка располагала к откровениям.

— Мне кажется, чтобы иметь хорошую семью, нужно быть ее частью.

— Не знаю, соглашусь ли с тобой. — Джесс накрыла своей ладонью его ладонь. — Ты думаешь, все было бы иначе, если бы ты не потерял мать в столь юном возрасте?

Люк гадал, стоит ли рассказывать ей об этом… в конце концов, это не было тайной. Впервые в жизни его неудержимо тянуло поделиться этим с кем-то… хотелось, чтобы Джесс открылся кусочек его души. Завтра он наверняка пожалеет об этом…

— Нет, не думаю, что все было бы иначе. Моя мать — довольно непостоянное создание, судя по тому, что я слышал, — отказалась от меня, когда мне было три года, а спустя несколько дней разбилась в автокатастрофе. А мой отец был ветреным эгоистом, менявшим женщин как перчатки. У детей, выросших в неблагополучных условиях, не складываются перспективные зрелые отношения и хорошие семьи. Основы психологии.

— Все это такая чепуха! Но вернись на мгновение назад. — Джесс нахмурилась. — Мать тебя бросила?

— После аварии в ее машине нашли чемоданы, набитые одеждой и личными вещами. Там не было ничего моего.

Люк почувствовал, как нервно задергалась мышца на подбородке, и закрыл глаза. Это произошло больше тридцати лет назад — почему же до сих пор было так больно? Интересно, он когда-нибудь перестанет гадать, что же такого наделал, заставив мать уехать, не взяв его с собой? Ему было всего три года, ради всего святого…

Джесс покачала головой и накрыла его кисть обеими ладонями. На ее лице читалось настойчивое желание разобраться.

— Кто тебе сказал, что она бросила тебя? И когда?

— Мой отец… вся моя жизнь. — Люк запустил пальцы в волосы. — Это был его обычный способ заканчивать разговор: «Неудивительно, что мать тебя бросила…» К этому сводилась любая претензия. Не смог поймать мяч, не попал в команду по плаванию, не был первым в классе.

Рот Джесс потрясенно открылся, глаза вспыхнули гневом.

— Это… дьявольски жестоко! Как же тебе удалось стать таким успешным, таким цельным, таким сильным после того, как тебя постоянно кормили подобными упреками?

Люк это прекрасно знал: потому что был чертовски упрям и слишком горд, чтобы позволить отцу одержать верх.

— И… прости, но я не верю, что мать тебя бросила. Я видела вашу фотографию в твоей спальне — то, как мать смотрит на тебя. Нет, меня на эти россказни не купишь. Она любила тебя… наверняка всему этому есть другое объяснение.

Люк хотел, чтобы так и было. Но, как бы он ни пенил поддержку Джесс, думать о матери было бесполезно и пагубно. Он рисковал разбередить старые раны.

Он пытался создать семью. И это обернулось крахом. Потеря мечты уязвила его гораздо больше потери жены, но он смирился с тем фактом, что Сен-Сильв никогда не станет домом для резвящихся чумазых детишек.

И какая разница, почему его мать поступила именно так? Люк все равно не мог изменить прошлое.

— Что случилось с вещами твоей матери? — Джесс наклонилась вперед, опершись ладонями о стол.

— По словам отца, она увезла с собой довольно много вещей. А остальные он выбросил. — Люк подавил зевоту, вдруг ощутив неимоверную усталость. — Помню, кто-то сказал мне, что она забрала все свои картины для предстоящей выставки. Их так и не нашли. Значит, где-то находится около тридцати картин Кейтлин Керби, если их, конечно, не сожгли и не выбросили.

— А где ты нашел те две картины?

Люк промолчал, но Джесс прочла ответ по его лицу.

— Ты купил их? О, Люк…

Ну да — по огромной цене, у практичного агента по продаже, который точно знал, какую сумму из него можно вытрясти.

Джесс, казалось, понимала, как отчаянно требовалось Люку ощутить связь с матерью — получить что-то, хранившее частичку ее души. Он осушил стакан.

— Ага.

Джесс поджала губы.

— Твой отец, конечно, умер, но он мне очень не нравится.

Люк заметил вспышку жалости в ее глазах и тут же с раздражением выпрямился.

— Не нужно меня жалеть, Джесс.

Джесс вскочила и покачала головой.

— Я и не думала тебя жалеть. Я считаю тебя одним из самых сильных, самых цельных людей, которых когда-либо встречала. Мне кажется, ты — умный, находчивый и психологически стойкий. — Она замолчала и вслушалась в звуки музыки. — Я люблю эту песню — потанцуешь со мной?

Она резко сменила тему разговора, и Люк взглянул на пустой танцпол.

— Сейчас?

Джесс кивнула и протянула ему руку.