Не та дверь (сборник) - Варго Александр - Страница 23

Теперь же в голове было пусто. Два слова: «Мамы нет». Вот и все. Васе этого хватало с лихвой. О чем еще говорить? Да и зачем? Если тут есть люди, которым что-то не ясно, то правильно ли они сделали, что приехали сюда?

Но говорить все же было надо.

«Приличия», – всплыло в сознании странное слово, смысл которого Вася понимал сейчас с трудом.

Эти самые приличия требовали, чтобы люди говорили много слов о том, о чем следовало молчать. Он не понимал этого раньше, должно быть, просто не задумывался.

Вася оглядел людей, собравшихся за столом. Все они смотрели на него.

Он медленно отодвинул стул, встал.

– Мама… – Горло перехватило.

Вася взял со стола стакан с морсом, глотнул.

– Мама… она была…

Ласковой, заботливой, нежной, любящей? Все так, да, но не то.

Вася даже приблизительно не представлял себе, как можно объяснить словами потерю человека, который когда-то был для него целым миром и, как только что выяснилось, все еще оставался таковым. Детство нахлынуло внезапно, без спросу, девятым валом накрыло Васю с головой.

Вот он бежит на кухню, чтобы взять из большой вазы яблоко. Открывает дверь, и в ноздри ему ударяет умопомрачительный запах жарящихся котлет. Яблоко забыто сразу же. Сглатывая слюну, Вася топчется возле мамы, стоящей у плиты в красивом переднике. Он ждет, когда будет готова хотя бы одна котлетка. А мама не гонит его, несмотря на то, что до обеда еще далековато. Она поворачивается к сыну, наклоняется, и ее улыбка заполняет собою весь мир.

«Погоди немножко, – говорит мама. – Скоро пожарятся. Так кушать хочешь?»

Вася кивает и улыбается в ответ.

Что-то вторглось в светлый мир воспоминаний. Картинки поблекли, отдалились. Сквозь них постепенно проступила зала ресторана. Вася опустил взгляд. Алла держала его за правую руку. В глазах жены он уловил тень того тепла, которое только что окутывало его там, с мамой.

Вася мягко высвободился, взял со стола рюмку, медленно поднял ее на уровень глаз.

– Я люблю тебя, мама, – сказал он, поднес рюмку ко рту, выпил и сел обратно на место.

Алла склонилась к нему, положила голову на плечо. Вася нашел ее руку, легонько сжал.

Все остальные традицию нарушать не стали. Каждый сказал какие-то слова. У кого-то их оказалось больше, у кого-то – меньше. Говорила и Алла, причем очень коротко, за что Вася был ей безмерно благодарен.

Больше всего ему хотелось уйти домой. Еще только войдя в залу и сев на свое место, Вася представил, как они с Аллой встают и оставляют за спиной всех этих людей. Пусть сидят себе дальше, если считают, что именно так – за столом, с рюмками и вилками в руках – надо чтить умерших.

С каждой минутой, проведенной в ресторане, желание уйти становилось только острее, а раздражение от того, что сделать это до окончания поминок никак нельзя – все более жгучим. Вася нашел выход. Если нельзя уйти, да еще и с женой, то к его услугам есть другой путь, на который он сегодня имеет полное право. Главное, не налегать на закуску, а то долго идти придется. Организм у него очень крепкий.

Спиртное подействовало далеко не сразу. Должно быть, потому, что он сильно переживал. Где-то в Сети ему однажды попалась статья, автор которой утверждал, что люди, испытывающие стресс, могут пить и не пьянеть, хотя в нормальном душевном состоянии им хватило бы четверти этой дозы на то, чтобы упасть под стол. Помнится, там было даже предупреждение. Не пейте, мол, если сильно волнуетесь, а то так и до смертельной дозы добраться можно.

Припомнив прочитанное, Вася усмехнулся. Напугали ежа голым задом. Он свою норму знает.

Опьянение пришло, когда, по подсчетам Васи, он успел выпить где-то пол-литра водки. Вот только оказалось оно не таким, как он ожидал. Голова не закружилась, желудок остался спокойным. Просто Васю с неимоверной силой потянуло в сон. Удерживать глаза в открытом состоянии стало совершенно невозможно. Голоса людей, сидевших за столом, слились в трудноразличимый гул, который начал мало-помалу отдаляться от Васи. Наверное, он мог бы прогнать сонливость, если бы захотел. Но такого желания у него не было.

«Это даже лучше, чем надраться» – эта мысль намертво увязла в холодной тяжелой ноябрьской глине с кладбища, которой оказалась заполнена Васина голова.

С ней он и ушел из мира бодрствующих людей туда, где, как ему казалось, его ждал покой и тепло, пусть хотя бы ненадолго.

Оказалось, что надеялся Вася зря.

За порогом реального мира его ждали тьма и тишина, уже знакомые ему. Но на этот раз неведомая насмешница не спешила давать о себе знать. Секунды – минуты? часы? кто знает – текли одна за другой, а он продолжал стоять лицом к лицу с темнотой, вглядывался в нее до рези в глазах, вслушивался в тишину до звона в ушах.

«Она не слушала. Она не думала».

Тень воспоминания скользнула мимо, задела Васино сознание холодным крылом и исчезла, заставив его гадать о том, что же это такое было. Спустя какое-то время Вася понял, что на этот раз ждать больше нечего. Он так и будет стоять в темноте, пока не закончится сон.

«Если он вообще закончится, – с иронией прошептал кто-то внутри Васи. И вообще, с чего ты взял, что это все тот же сон? А может, это нечто иное? Вдруг ты просто умер? Все, приехали, конечная. Пить меньше надо было».

При чем тут выпивка, Вася не понял. Он держал себя в руках уже много лет, всегда останавливался задолго до того момента, после которого спиртное могло бы взять над ним верх. Так что совет насчет умеренности был явно…

Запоздалый?

Слово сверкнуло в голове молнией и исчезло, оставило после себя еще более густой мрак, чем был раньше.

Запоздалый?

Если бы только можно было хоть как-то опровергнуть бредовую идею о собственной смерти, невесть откуда взявшуюся в его голове! Но Вася не знал, как это сделать. Здесь, во сне – а это ведь всего лишь сон! – не имело никакого значения, есть ли у него руки-ноги, бьется ли сердце, на месте ли прочие органы.

В реальной жизни все было совершенно иначе. Вася понял, что надо было проснуться как можно скорее. Однако время пробуждения, похоже, зависело не от него.

– Конечно, столько выпить. Вот и заснул наш Вася-Василек, – услышал он голос дяди Ивана, по праву ближайшего родственника сидевшего слева от племянника. – Ничего, дело такое. Оклемается скоро, он парень здоровый. Мать схоронил сегодня, дело понятное. Да еще смерть такая…

«Значит, я и в самом деле спал», – понял Вася.

Он тут же вспомнил, как радовался, найдя способ избавиться от всех этих людей хотя бы на время. Как опрокидывал в себя одну рюмку за рюмкой, а Алла, сидевшая справа, так ни слова ему и не сказала.

Алла… Вася ощутил, как щекам стало жарко. Получается, что он оставил ее здесь одну. О себе позаботился, а на нее наплевал. Сбежал, а там хоть трава не расти, словно жене было намного легче, чем ему. Да, хорош гусь.

Вася открыл глаза и увидел собственные ноги, а над ними – край стола. Он понял, что все это время просидел, опустив голову на грудь, и ужаснулся. Ему предстояло разгибать шею, затекшую, больную с прошлого дня.

Вася вздрогнул всем телом, дернул головой, тут же осознал свою ошибку и сжался в ожидании вспышки боли. Она, конечно, пришла, но оказалась далеко не такой сильной, как Вася думал. Ему доводилось переносить и кое-что похуже. Уж до дома-то он точно мог дотерпеть.

– Как ты, Василек? – В поле его зрения возник дядя Иван. – Живой? Может, на воздух выйдем, подышим?

Краем глаза Вася увидел, что прочие гости старательно не замечают его, держатся так, словно ничего не произошло. Ну да, еще бы – те самые приличия. Сын покойной хватил лишку, ну и ладно, ничего такого. Не буянил, не рыдал на весь ресторан, а просто тихо поспал. Не о чем говорить.

Он хотел было покачать головой в ответ на слова дяди, но передумал. Ни к чему было испытывать терпение собственного организма. Вася подозревал, что стоит только закончиться действию алкоголя, и боль навалится на него с троекратной силой.