Август 1937-го с Возвращения Короля (СИ) - Белов Михаил - Страница 68

Дайтон помнил, что ощущал тогда. Он очень легко представлял себе, что увидит после штурма в окраинных домах Ватерсби, - и не обманулся в ожиданиях. Десятидюймовые фугасы железнодорожных орудий проламывали крыши домов, загодя бетонированные перегородки и стены, и взрывались в укрепленных подвалах, разнося там все живое в мельчайшие клочья... Еще когда гренадеры огнеметами и гранатами добивали последних защитников, он шел по центральной улице, вдыхал острый запах взрывчатки, дым от которой клубился в воздухе вместе с пылью, и глядел на отупевшие лица чумазых санитаров, вытаскивавших из домов какие-то красно-черные кули плоти, одежды и волос. Видел матерей с черными от копоти лицами, рыдавших над изломанными трупиками совсем маленьких детишек... И взрослых мужиков, размазывающих по лицу слезы и сопли вместе с пылью, которых его солдаты оттаскивали от тел братьев, сестер и родителей...

Он, своими руками убивший многих и отдавший приказы убить еще больше, ненавидел в тот день свое ремесло.

Однако это был день победы.

Тогда они еще не знали этого, и всем - от простого унтера гренадерской роты до генерала, было страшно за содеянное. Но после этого Дунланд притих. И уже десять лет там не слышно было выстрелов, не строили баррикад, не жгли городов...

Стоило ли того то, что они тогда там учинили? Единый знает, и каждый в свое время получит ответ. Кто решал тогда, быть ли штурму и смертям, или вновь начаться долгим переговорам, напоминающим разговор двух глухих, и сопровождаемых стрельбой инсургентов по всему Дунланду, взрывами в Хольстере, Эдорасе, Минас-Арноре и даже в Минас-Тирите?! Нэд, только он и больше никто.

Как и сейчас в Беорене, Нэд тогда являл собой высшую власть, его приказ был равен королевскому по значению, согласно "золотому Ордеру", выданному на его имя.

Так вот, тогда он не колебался ни минуты...

Дайтон быстро, с помощью офицеров из оперативного отделения штаба, составил схему предполагаемых действий. По всему выходило, что при должной концентрации усилий на основных направлениях, прокола выйти просто физически не могло - несмотря на выгодную позицию, диверсанты были бы подавлены сначала огромным огневым преимуществом наступающих, а после этого основополагающей становился численный перевес. В течении ближайших часов все должно было закончится...

Дайтону, признаться, и самому нравился этот план. Именно так он предпочитал действовать сам, - без долгих приготовлений, планов прикрытия и опорных позиций, - одним решительным ударом. Королевская армия многое наследовала с былых времен, и самой неприятной из этого наследства чертой была медлительность, склонность к долгим приготовлениям. С одной стороны, можно было сказать, что таким образом полководцы берегли солдат, потери которых и впрямь бывали невелики на фоне масштаба проводимых операций. С другой же, - очень часто основные цели операций выполнялись не до конца, а то и вовсе спускались насмарку, и военачальники выдумывали сложные оправдания своей нерешительности, павшие же, как выяснялось, отдавали жизни вовсе бессмысленно.

Дайтон этот подход не признавал. По его мнению, воевать следовало только ради одной цели - ради полной военной и политической победы над врагом. И если политика - это не дело солдата, то уничтожение и разгром врага являются его прямым ремеслом, которое он должен делать со всем прилежанием. А много ли "нагромишь", сидя за сетью наблюдательно-огневых фортов, скованный по рукам и ногам резервами и полевыми складами, не решаясь даже на серьезную разведку боем?! Вот поэтому Хартнер в свое время и получил вполне заслуженные лавры - потому что не сидел на месте, выматывая до полусмерти личный состав, но не давая и врагу ни секунды передышки, - вперед, вперед, вперед... Да, его части несли потери и подчас большие. Однако почти все войны, в которых участвовал Гэри Хартнер, заканчивались подозрительно быстро, и неизменно - победно для Короны...

Курьерский баллон, скоростной двухмоторный "Кальмар", один из лучших многоцелевых аппаратов этого типа, прибыл через час, когда все уже было готово. Дайтон выдал все документы в "специальном пакете с красной печатью" курьеру-лейтенанту Штаба Воеводства, проводил его до взлетной площадки, и убедившись, что офицер благополучно поднялся на свой баллон, пошел лично осмотреть позиции вверенных сил...

Он беседовал с начальником разведотделения штаба дивизии полковником Лью Пункартэ, опытным спецом в своем деле, люди которого уже прочесывали ущелье вдоль и поперек, когда к штабной палатке приблизился, уверенно шагая по узкой тропинке, молодой капитан-стрелок, в плотно застегнутой ветровке и с винтовкой на плече.

- Сир, начальник караула периметра капитан Шотоф, сектор четыре, сир. Разрешите доложить! - негромко рапортовал он, приложив руку к сердцу прямо под ветровкой. Четвертый сектор лежал далеко за периметром прикрытия ущелья, и состоял из нескольких парных постов, которые должны были следить за обстановкой в ближайшем к зоне операции районе и прилегающих окрестностях.

Петер пропустил его в палатку, а Дайтон кивнул.

- Докладывайте...

- Сир гран-генерал, в 2.30 минут бойцами первой линии внешнего периметра замечены двое неизвестных на "высоте 49L", на южном склоне, во время восхождения. Командир отделения сержант Хэнлайн сообщил ротному о перемещениях неизвестных, а тот мне. Я принял решение задержать неизвестных... Солдаты-разведчики Харрисон и Ленон с сержантом М`Картни выдвинулись к ним и, находясь под прикрытием отделения, осуществили задержание. Неизвестные, две женщины, сопротивления не оказали, и под стражей были доставлены в расположение штаба, где сейчас и прибывают. У задержанных изъяты фотокамеры с телеобъективами, кинокамера, пленки, звукозаписывающий аппарат, альпенштоки и другое горное снаряжение, а также - удостоверения корреспондента "Уикли Телеграф"... - капитан Шотоф сделал паузу и достал две книжечки в гуттаперчевых обложках, - Лиссы Маринетты М`Шатл и фотокорреспондента Лыбедьской "Гильдии Вольных Журналистов" ... Вероники-Александры ... Плахо ... Плахотнюк, сир! Сейчас обе задержанные находятся под арестом, и ожидают допроса... Сир?

Дайтон все понял еще вначале рапорта, и с каждым новым словом капитана все более и более злился. Однако он сдержал себя, и, извинившись перед Пункартэ, кивнул капитану:

- Поступим вот как... Приведите-ка, живенько, сюда обеих. Проверьте на предмет оружия, еще раз, и приведите. Хоть одна женщина тут есть, капитан? В лазарете, говорите? Ну, вот пусть и придет, из лазарета, эта самая фельдшер, если у неё будет свободная минутка, и обыщет как следует, тут передний край и различий не делают. Потом доставите сюда, к нам, под конвоем. Грубости не допускать, капитан, но дайте им понять, что с ними обойдутся по всей строгости, пусть прочувствуют...

Он и вправду был сердит. Ну, какого, извините, рожна?! У него что... Времени много?!! Если бы среди сорвиголов-журналистов не оказалось бы его знакомки-Лиссы, он, пожалуй, отдал бы приказ и посуровее... В провинции, начиная со вчерашнего утра, действовали законы военного времени, и он легко мог бы поставить проныр к стенке за шпионаж, одобри его приказ Нэд (а тот журналистов не слишком жаловал)...

- Как считаешь, Лью, могут они быть шпионами? - поинтересовался он для очистки совести, присаживаясь обратно за карты. С четвертого сектора можно было выбраться на ключевую "высоту 32L", откуда открывался великолепный вид на батарею мортир и далее - на позиции ракетчиков и опорный пункт саперов...

- Шпионы бы так глупо не засыпались, - фыркнул Лью, - Мич, отправил бы ты этих девок от греха в Дэрг, и пусть посидят за решеткой до отмены чрезвычайного положения. Совсем оборзели, воображают о себе невесть что... Не были бы бабы, самое оно бы всыпать им "горячих", по дюжине-другой...

По сути, Дайтон был согласен с разведчиком, однако не удержался и дождался момента, когда обеих дам доставили к нему в сопровождении пары гренадер...