Куриный бульон для души. 101 рождественская история о вдохновении, любви и чуде - Хансен Марк Виктор - Страница 18

Через несколько лет после того, как я сделала эту скатерть, я поняла, что ее не разрежешь на салфетки. Некоторые послания написаны так близко друг к другу, что, если их разрезать, слова могут потеряться навсегда. Я знаю, что скатерть уже старая, что она вся в пятнах и дырах, но она дорога моему сердцу. Каждый год я с нетерпением жду момента, когда можно будет снова вынуть ее, расстелить на столе и читать, вспоминая свою жизнь.

Каждый год я пишу на ней новое послание – и ни разу не отступила от этой традиции. Я прошу Божьего благословения, хорошего здоровья, счастья и прекрасного Нового года. Я наслаждаюсь каждым словом, написанным друзьями и близкими, понимая, что наступит день, когда большая часть их авторов отойдет в небытие. Эта старая белая простыня, полная любви и воспоминаний, стала прекрасным подарком мне от меня самой, молодой матери, которая хотела создать особенную традицию для своей семьи.

Самый дорогой велосипед на свете

Все началось, когда наша семья отправилась за покупками перед Рождеством и мой муж Джерри решил, что хочет велосипед. Пока он выбирал лучшую модель, сын положил глаз на черный фристайл-байк. Он умолял купить его, но я не поддавалась на уговоры. В конце концов мы ушли из магазина только с велосипедом Джерри.

Через несколько дней я вернулась в магазин одна и купила велосипед мечты для Илая. Он продавался по хорошей цене, да и мне не нужно было ломать голову над «особым» подарком для сына. Вернувшись домой, я оставила его в багажнике машины, чтобы спрятать, когда мальчишки улягутся спать. Джерри был на ногах с трех часов утра и быстро ушел спать. Вскоре я отправила в кровать и сыновей. Убедившись, что все заснули, я внесла велосипед в дом. Он не поместился за кроватью в гостевой комнате, поэтому я пошла в мансарду.

Дверь в мансарду закрывается автоматически, поэтому я боялась, что она захлопнется за мной и мне придется куковать там всю ночь. Если бы!

Быстро отыскав идеальное место для велосипеда, я покатила его туда – и тут пол провалился. Я зависла в воздухе! Пол нашей мансарды выстелен фанерой, но есть одно место, где вместо нее проложены три короткие доски. Одна из этих досок сдвинулась и лежала на стропилах криво. Когда я наступила на нее, она перевернулась, как качели, и подбросила меня, после чего я провалилась сквозь пол в расположенный ниже гараж.

Итак, я висела между мансардой и гаражом, внизу летели на пол какие-то предметы, а в голове у меня крутилась только одна мысль: «О нет! Лишь бы мальчишки не услышали этот грохот и не пришли сюда – тогда сюрприз будет испорчен».

Но нет. Никто – совсем никто – не проснулся.

Я дотянулась до своей голени и сразу отдернула руку, почувствовав кровь. Само собой, рука тоже оказалась в крови, и я вытерла ее о джинсы. Мне совсем не хотелось испачкать кровью драгоценный велосипед. Каким-то образом мне удалось подтянуться на руках и сесть на пол мансарды.

Осмотрев голень, я увидела, что большая часть крови впиталась в мои голубые джинсы, а остальная скатилась до носка и остановилась. Я решила, что нога потерпит, пока я не спрячу велосипед, ведь мне в любую секунду могло стать гораздо больнее, и тогда я уже ничего не смогу. Лучше закончить дело сейчас, чтобы не подниматься по лестнице снова (мне почти пятьдесят, и я стараюсь свести к минимуму всю физическую активность).

Спрятав велосипед за пустыми коробками, я спустилась вниз. Любопытство пересилило боль, и я пошла в гараж, чтобы оценить масштабы разрушений. Там было довольно темно, на потолке не хватало одной из флуоресцентных ламп, которая висела рядом с пробитой мною дырой. Видимо, эта лампа и стала причиной грохота, когда я пробила потолок. Я сбила ее ногой, после чего она с секунду повисела на проводах и упала – на машину Джерри! На его обожаемую машину!

Я запаниковала! Вся крыша машины была в осколках, и я не видела, насколько все плохо. Понимая, что они поцарапают краску, если просто смахнуть их на пол, я пошла за пылесосом. Осторожно подняв шланг над машиной, я постаралась затянуть все осколки вверх.

Когда с уборкой было покончено, я осмотрела машину в тусклом свете оставшихся ламп и увидела глубокие царапины на боковом зеркале и на дверце рядом с ним. Позже, при полном свете, я обнаружила, что ветровое стекло тоже исцарапано, а на двери осталась небольшая вмятина. Цена велосипеда вместе со стоимостью гипсокартона, лампы и ремонта машины вырастала до астрономических размеров.

Прибравшись в гараже, я наконец осмотрела ногу. Я смыла кровь и увидела рану длиной примерно с царапину на машине Джерри. Казалось, она не очень глубокая. Но рядом с ней был маленький прокол, из которого, похоже, и текла кровь. Его бы не помешало зашить, но мне не хотелось добавлять к стоимости велосипеда еще и расходы на экстренную помощь. Я смазала рану антисептиком, стянула края пластырем и наложила поверх толстую повязку, а затем пошла спать.

Перед сном я представила себе огромный синяк, который утром будет красоваться у меня на бедре, и подумала: «Как-то неправильно просто лежать и ждать, пока синяк нальется кровью. Вдруг из-за него возникнет тромб, который оторвется, дойдет до мозга и убьет меня?» Всю ночь я ворочалась от боли и переживаний из-за тромбов, снова и снова прокручивая в голове, что я скажу Джерри о происшествии с машиной.

Около пяти утра я в очередной раз проснулась и открыла глаза. Вокруг мерцали огни. Сначала я решила, что в окнах отражаются фары соседской машины, но затем вспомнила, что у нас плотно задернуты шторы. Я повернулась на другой бок – там тоже были огни! Страх из-за машины Джерри отошел на второй план, теперь я была в панике. «Тромб добрался до мозга. Я умираю! Не может быть! Только не ЭТО!» Я вертела головой, и перед глазами мелькали вспышки. В конце концов, перестав двигаться, я начала думать о том, что к стоимости велосипеда теперь придется добавить еще и расходы на похороны.

Когда Джерри проснулся, я призналась ему:

– Я ночью провалилась в гараж, пробив дыру в потолке.

Он засмеялся и переспросил:

– Что?

– Я прятала в мансарде велосипед для Илая и провалилась в гараж, – повторила я.

Перестав смеяться, Джерри сказал:

– Да ты не шутишь!

Я рассказала ему о своих ночных похождениях, и – надо отдать ему должное! – он даже не спросил, что с машиной. Свою историю я завершила сообщением о моей неминуемой гибели от тромба, из-за которого я вижу мерцающие огни. Эти огни так и остались для нас загадкой.

Затем я решила встать и позволить тромбу завершить свое черное дело. Когда я села на кровати, огней стало еще больше. Тут я заметила, что пижама прилипла к телу. Стоило мне дотронуться до рукава, как полыхнуло статическое электричество! Я выпрыгнула из постели, поняв, что не умираю.

– Смотри! – сказала я Джерри и стащила с себя одежду.

Во все стороны посыпались искры, которые показались мне ослепительными в тусклом свете спальни.

Как видите, я выжила – и мне пришлось заплатить по всем счетам.

Зеленый елочный шарик

К третьему году работы в школе я стала ценить рождественские каникулы за возможность отдохнуть, а не за искреннюю радость детишек. Я преподавала в четвертом классе, и ученики плюс проблемы со здоровьем совсем меня вымотали. Я молилась, чтобы мне хватило сил дотянуть до конца занятий. Но сперва нужно было пережить один из самых тяжелых дней учебного года.

Когда утром прозвенел звонок, я тихо застонала. Пришла пора начинать этот цирк. Я побежала по холодной улице от мобильного класса (так я называла свой трейлер) к прогретому зданию школы. Возле автобуса четвертого класса меня встретили двадцать две улыбающиеся мордашки. Я усилием воли заставила себя тоже улыбнуться и обнять малышей. «Еще семь с половиной часов», – подумала я.