Чудовище (ЛП) - Коннолли Марси Кейт - Страница 37

– Да, я поняла. Я больше не буду так делать. Обещаю. Я буду в точности следовать твоим указаниям.

Я сцепляю свои трясущиеся руки на коленях, так чтобы Отец не видел их.

– Лучше бы это было так. Если нет, ты поставишь крест на всех тех девочках в тюрьме. Не говоря уже о самой себе.

Он в гневе выходит из дома до того как я успеваю хотя бы попытаться произнести извинение.

Если я поступлю, как только что обещала, это означает, что я не могу нигде больше гулять с Реном. Кроме фонтана. Это по пути. Я могу встретить Рена только там.

Я вскидываю руки, прикрывая лицо, и встаю из кресла. Я вообще не должна видеться с Реном. Но я буду. Я ничего не могу с собой поделать.

Я бегу в двери, рассматривая удаляющуюся фигуру Отца, пока он идет к башне и своей лаборатории.

Я не могу не думать, не испортила ли я уже все своими действиями. Если бы я только никогда не отклонялась от своего пути и никогда не связывалась с Реном.

Но больше всего меня беспокоит то, что слишком много вещей не сходятся. Что если Отец не прав? О людях, обо мне, о моих воспоминаниях?

ИЗ-ЗА ЭТИХ МЫСЛЕЙ О ТОМ, ЧТО РЕН И ОЛИВЕР РАССКАЗАЛИ ПРО УБИЙСТВО колдунов и противоречий Отца в моей голове все смешалось в беспорядке. Я больше не знаю, что и думать. Может быть, они все ошибаются и правда находится где-то посередине?

Не смотря на мое обещание Отцу, сегодня я захожу в город по другой дороге. Брайер это загадочное место, и я еще раскрыла не все его секреты. Рен многое мне рассказал, но даже он не может знать всей правды. Я уверена, нам еще многое осталось раскрыть, что могло бы помочь нам, и возможно, могло бы помочь мне вспомнить мое прошлое.

Эту часть города еще не затронул терновый куст, но когда я приземляюсь на самой высокой крыше в этой части города, я вижу его на пути сюда. Медленно, но верно, ползущий вьюн движется. Каждую ночь, я проверяю его продвижение, и каждую ночь я расстраиваюсь, увидев фундамент еще одного здания вырванный из земли, или еще одну комнату дворца, превращенную в руины.

По ветру доносятся голоса. Женщины. И еще мужской голос, похожий на голос Отца. Мое лицо вспыхивает. Эти голоса очень оживленные и я думаю, возможно, они ругаются. Они доносятся до меня из длинного приземистого здания в конце переулка. Окна темные и местами провисает крыша. Я спрыгиваю со своего насеста и подползаю поближе. Может быть, комендантский час относится только к детям?

Заинтересовавшись, я облокачиваюсь о здание как раз под окном.

– Ты даже не знаешь, правда ли это, – говорит мужской голос. – Оставь это и сходи принеси мне еще бутылку эля, ок?

Женщина хмыкает.

– Я знаю это из достоверного источника, от моей двоюродной сестры, санитарки в больнице, которую закрыли на карантин. Каждое утро, когда она приходит на работу, еще одна девочка пропадает. Стражники просыпаются слабыми, не помня ничего о предыдущей ночи. Они либо умирают, либо кто-то забирает их. В любом случае, больница об этом умалчивает.

– Это то чудовище на дороге, – говорит мужской голос, но его слова сливаются и их сложно разобрать.

– Та девочка… с хвостом и с клыками… и… – За его словами следуют болтовня и хихиканье, но у меня леденеет сердце. В последний день моих тренировок я ужалила мужчину. Неужели это он?

– Почему бы тебе просто не присесть в том углу, Вильям? – говорит женщина. – Проспись, мальчик.

Еще больше людей говорят одновременно, но я выхватываю куски того, что они произносят.

– Это снова колдун, Марта, ты можешь на это рассчитывать, – говорит третий мужчина.

– Ну. И что вы с этим собираетесь делать мальчики, а? Просто позволить ему забрать наших девочек? – отвечает женщина.

– Если бы мы могли найти его, мы бы повесили бы его и оставили бы на съедение воронам.

Несколько мужских голосов отзываются на это, и затем превращаются в тихое бурчания.

– Я думаю это что-то другое, – прерывает другой мужчина. – Когда я был по делам в горах эти несколько недель, люди в деревне у подножия рассказывали о мужчине, который торгует живым товаром.

– О чем ты говоришь? – рявкает женщина.

– Человеческий товар, – говорит мужчина.

Комната затихает.

Человеческий товар? Что, черт возьми, это такое?

– Рабы? – Наконец, шепчет женщина.

– Точно. На этот раз все по-другому. Не то, что колдун делал раньше. Что-то изменилось. Я ставлю деньги на торговцев. И готов поспорить, что они живут среди нас.

– Джона Барри, это смешно. Никто в этом городе не стал бы этого делать. Кроме разве что Джимми Хилла, но только, если он по-настоящему пьян и отчаянно нуждается в монете. Кроме того, сейчас мирные времена. Кому бы он их продал?

Несколько голосов говорят одновременно, повышаясь до неразличимой какофонии. Я зажимаю уши руками, не желая больше слушать. От их разговора мне не по себе, что-то в их словах ворочает воспоминание, которое отказывается проявляться.

Я убегаю в тень, желая только найти покой, но и там его нет.

Колдун атакует со всех сторон. Так или иначе, он разрушит город. И его не может убить никто кроме другого колдуна. По крайней мере, никто кто хочет жить.

Я все еще не понимаю, почему Отец не рассказал мне об этом. Он заявляет, что причина в том что он не хочет, чтобы я так рисковала, но зачем тогда он наделил меня такими инструментами, чтобы оглушать, рвать и убивать? Зачем он учил меня как охотиться и быть незаметной, если не для того чтобы уничтожить нашего врага?

Поднимается ночной ветерок, заигрывая с моим плащом и локоном моих черных волос. Рен ждет меня у нашего фонтана. Я ужасно хочу пойти к нему. Но не думаю, что сегодня пойду. В моей голове сегодня такой беспорядок, а я не могу нормально думать в присутствии мальчика, который тайком таскает мне розы из королевского персонального сада.

Сегодня я спасу еще одну девочку и вернусь домой. Так будет лучше. Но только сегодня.

Я справляюсь со стражей в тюрьме раньше, чем обычно, и как можно быстрей ухожу с девочкой с непослушными каштановыми волосами. Я волнуюсь за стражников; у них тоже есть семьи? На что они согласны пойти, помогая колдуну? В тюрьме я всегда чувствую себя не комфортно, но становится все хуже. Только войдя в здание, я почувствовала, что мой желудок начало крутить в разные стороны. Что-то в этом месте не дает мне покоя, что-то, что я должна знать, не могу вспомнить что это, или хотя бы почему я чувствую так.

Неся свою ношу, я выхожу на аллею у фонтана с ангелочками и собираюсь бежать домой.

– Что ты делаешь?

Холодный ужас пронизывает мое сердце, и запах хлеба заставляет меня прирасти на месте.

Нет. Только не Рен. Не здесь, не сейчас.

Я прижимаю девочку без сознания ближе к своей груди и не оборачиваюсь. Он не может меня вот так увидеть. Инстинкт разрывает меня изнутри – улететь ли мне или ужалить его до того, как он обнаружит кто я? Если он узнает, что я забрала Делию из города, Рен возненавидит меня. Если он увидит что в моих руках, он может сделать такой вывод. Я сделала это, чтобы спасти ее, но он так сильно скучает по ней, что я сомневаюсь, что он поймет. Но до того как я принимаю решение, он делает выбор за меня. Он обходит меня; если я снова отвернусь, все станет слишком очевидно.

– Что…? – Он делает паузу на половине фразы, уставившись на волосы девочки, свисающие из-под моего плаща. Я догадываюсь, какие у него сейчас мысли в голове.

– Это не то, о чем ты думаешь, – пищу я. Каждая мышца в моем теле напряжена как лук. Мне нужно бежать. Сейчас. Он отодвигает мой плащ, чтобы открыть лицо девочки. Содрогаясь, он отскакивает назад. На его лице ужас, меняя его теплые черты в холодное выражение лица.

– Что ты делаешь в Брайере с дочерью мельника?

У меня краснеют щеки, и я прижимаю девочку крепче. Конечно, он ее знает. Возможно, он знает их всех. Также как возможно знал и меня.

– Клянусь жизнью. Это не то, о чем ты думаешь.