Чудовище (ЛП) - Коннолли Марси Кейт - Страница 10

Когда я возвращаюсь, Отец и Дэрелл стоят, облокотившись на металлические прутья этой странной повозки. Отец приветливо улыбается мне, когда я подхожу. Дэрелл тоже улыбается, но не так по-доброму как Отец. Как бы я ни старалась, я не могу относиться лучше к этому человеку. Дэрелл открывает часть решетки и жестом показывает мне, чтобы я положила девочку внутрь. Несколько подушек и немного соломы застилают дно. Здесь не так хорошо как в той комнате, которую я приготовила в башне, но некоторые неудобства необходимы для путешествия. Я кладу тело на подушки, расправляя ее волосы и одежду.

– Отлично, – говорит Дэрелл, закрывая дверь решетки и накрывая ее куском материи. – Там она точно будет в безопасности, – он поворачивается к Отцу. – С вами приятно иметь дело, но я должен ехать. Эти горы сами себя не перейдут, – приподняв шляпу, он запрыгивает на сидение сверху повозки и бьет лошадь хлыстом.

– Пойдем, Кимера, пора начинать ужин, – Отец сжимает мое плечо и направляется в дом.

Я смотрю, как повозка исчезает в густой живой изгороди, потом закрываю глаза и жду, пока запах девочки и этого странного мужчины не рассеется.

СЕГОДНЯ НОЧЬЮ, ЛУНА ЭТО ВОЗДУШНЫЙ ДРАКОН, КОТОРЫЙ ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ ПО ДОРОГЕ ДОМОЙ, в то время как я бегу через лес. В моих книжках, драконы любят есть незамужних девушек. Последняя спасенная мной девочка, надежно спрятанная под моим плащом, крепко спит. У нее красивые рыжие локоны, развевающиеся прядками в ночном воздухе. Я герой, который похитил ее из лап дракона. Я сочувствую им обоим. Дракон, должно быть, умирает от голода, но девочка точно не желает быть съеденной. Я, создание более сильное, чем люди, я собью с пути луну-дракона и направлю его по следу другой добычи. Возможно, живая лиса сойдет.

Я уклоняюсь от еще одного лунного луча. Затем я останавливаюсь на тропинке рядом с просветом в живой изгороди, окружающей наш дом. Что это был за звук?

Я задерживаю дыхание и жду – кудахтанье.

Звук как от наших куриц. Но с чего бы им не спать в это время ночи? Они никогда не встают раньше солнца. Я взлетаю на несколько сантиметров над землей, так я смогу бесшумно пробраться через живую изгородь. Я не уверена почему – ведь проснулись только курицы – но что-то внутри меня настаивает, что лучше быть осторожной.

Я останавливаюсь у края нашего двора, и у меня отпадает челюсть.

Девочка, которую я принесла прошлой ночью, спотыкаясь, бегает по двору. Курицы с козьими ногами носятся за ней и клюют ее ноги, издавая ужасный шум, который я услышала из лесу. Ее каштановые волосы хлещут ее по плечам и лицу, пока она уклоняется от их клювов.

Как она выбралась? Я должна ее остановить – если она покинет наш безопасный дом, колдун сможет забрать ее. Я не могу позволить этому случиться. Я расстегиваю плащ и кладу свою спящую ношу вниз на мягкую траву.

– Стой! – вскрикиваю я, поднимаясь в воздух и устремляясь к девочке. Когда она видит меня, ее глаза расширяются, и она пронзительно кричит. Курицы толпой набрасываются на нее и одолевают. Она падает на землю, но курицы не перестают клевать. Я пытаюсь отогнать их, но они такие взбешенные, что даже клюют меня. Капелька крови выступает на моей руке. Я секунду смотрю на нее, и потом понимаю, что капли крови покрывают кричащую плачущую девочку передо мной. Я вскидываю голову и вою, когти выпущены, и кошачьи глаза на месте.

Курицы спасаются бегством. Девочка поднимает голову, прикрытую руками. От чего-то в ее проницательных голубых глазах у меня перехватило дыхание. Ее взгляд не как у других девочек. Он… сильней. Непримиримый – другое слово, которое приходит мне в голову.

Она встает на ноги и бежит в сторону живой изгороди.

– Стой! – кричу я. – Стой! Ты не можешь уйти. Это ради твоей безопасности. Колдун может схватить тебя!

Я не уверена, но думаю, звук, который я слышу в ответ, это смех. Я лечу, чтобы преградить ей путь, останавливая ее до того, как она доберется до живой изгороди. Она отскакивает назад и дикими глазами ищет другой путь, чтобы убежать.

– Не трогай меня, – кричит она, – я не могу достаться ему.

– Извини, но это как раз то, почему ты должна остаться.

Мой хвост вылетает и жалит ее в руку. Отец был прав; они никогда не поймут, что мы для них делаем. Она падает на землю, но я на всякий случай жалю ей другую руку. Она, должно быть, проснулась рано, чтобы сбежать, поэтому я думаю, более сильная доза необходима пока мы не можем доставить ее в Белладому и по-настоящему спасти. Я поднимаю ее и несу обратно в башню. Ее тело покрывают царапины и следы от куриц. Мне нужно будет попросить у Отца целебную мазь. Эта бедняжка не имела понятия, что творила. Но что я не понимаю, это почему козо-куры напали на нее. Что она сделала, чтобы спровоцировать их? Я укладываю ее в одну из четырех кроватей в башенной комнате, подтыкая одеяло под ее обмякшее тело.

Когда я снова возвращаюсь во двор, Отец стоит над девочкой, которую я принесла последней.

– А, вот ты где, девочка. Что здесь произошло? – отец жестом показывает на разгромленный передний двор и блуждающих куриц.

Я хмурюсь.

– Я не уверена. Когда я вернулась домой, я обнаружила, что девочка, которую я принесла прошлой ночью, бегает по двору, а куры преследуют ее и издают ужасный шум. Мне пришлось ужалить ее – дважды!

Отец потирает подбородок.

– Хм. Нам нужно быть более осторожными. Может быть, тебе стоит жалить их почаще, на всякий случай. Отнеси эту девочку внутрь, а затем нам нужно будет загнать кур.

– Конечно, Отец, – я поднимаю рыжеволосую девочку, но затем, останавливаюсь, – с чего бы ей пытаться уйти?

Он кладет руку мне на спину между крыльями и ведет к башне.

– Без сомнения, она хотела вернуться в Брайер.

Я хмурю брови.

– Но зачем ей хотеть вернуться туда, где колдун держал ее в плену?

Это на самом деле казалось довольно странным после того, что она сказала.

– У нее там семья, дорогая. А любовь к семье может толкать людей на самые невероятные поступки.

Я улыбаюсь.

– Например, вернуть к жизни свою дочь?

– Именно. Но в случае с этой девочкой, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы защитить ее от самой себя. Она не должна возвращаться в Брайер, пока мы не остановим колдуна. Мы не можем ожидать от девочек, что они поймут нас, но, несмотря на это, мы должны помочь им.

Гордость переполняет меня, и наверх я иду уже воодушевленная. Да, у нас благородная цель. Люди могут не понять сейчас, но наступит день, когда они увидят, сколько мы делаем для них.

Я кладу девочку в ее кровать, и подтыкаю под нее одеяло так же, как той девочке, которая сбежала. Ее исклеванная рука напоминает мне о еще одном вопросе, который у меня остался.

– Отец, с какой стати курицы напали на нее?

Он пожимает плечами.

– Я точно не могу сказать. Но могу предположить, что она пыталась перелезть через живую изгородь по курятнику. Иногда лучший путь может быть наименее очевидным, но боюсь, не в ее случае. Она, должно быть, порядком их напугала. Они, вероятно, подумали, что это лиса.

Я убираю непослушный локон спутанных каштановых волос с лица убежавшей девочки.

– Бедняжка. По крайней мере, курицы предупредили нас. Я могла не прийти домой так быстро, если бы из лесу не услышала, что они кудахчут.

– Да, удачно получилось. Боюсь, я слишком крепко сплю иногда. А мое старое тело больше не может подняться с кровати так быстро.

Я беру его за руку, и мы идем обратно вниз по лестнице.

– Не беспокойся, Отец. Я буду прислушиваться к ним, на случай, если они снова поднимут тревогу.

Он гладит меня по руке.

– Я знаю. Я всегда могу на тебя положиться, дорогая.

ТЕПЕРЬ ПРОНИКНУТЬ В ГОРОД ДЛЯ МЕНЯ НЕ ПРОБЛЕМА. Я МОГУ ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА и увидеть его, расположенным прямо передо мной. Все углы и закоулки на карте поднялись и стали объемными. Над этой мысленной картой парит красная точка. Дворец. Я его еще пока не видела, но я знаю, где он находится. Сегодня ночью я найду его. И принесу еще одну девочку.