Знаменитые расследования Эркюля Пуаро в одном томе (сборник) - Кристи Агата - Страница 156

– Любопытно, что же такого было в том письме? Из-за чего он взбесился?

– Абсолютно ничего особенного… это и есть самое странное во всей истории. Я же прочла его, прежде чем поняла свою ошибку. Письмо было совсем коротким. Я запомнила его от слова до слова, и там не было совершенно ничего такого, что могло бы расстроить кого бы то ни было!

– Неужели можете повторить целиком? – поддел я.

– Да. – Девушка на мгновение замолчала, потом медленно заговорила, а я потихоньку записывал в это время: – «Дорогой сэр… Мне необходимо сказать, что недвижимость – самое важное сейчас. Если вы настаиваете на каменоломне, тогда семнадцать тысяч – разумная цена. Но все равно одиннадцать процентов комиссионных – лишнее, четырех будет вполне достаточно… Искренне ваш – Артур Левершем».

Мисс Мартин продолжила:

– Понятно, что речь идет о некоей недвижимости, которую мистер Райланд подумывает купить. Но, видите ли, я чувствую, что человек, способный впасть в такую ярость из-за пустяка, просто-напросто опасен. Мне бы хотелось знать, что вы об этом думаете, майор Невилл. Вы куда лучше меня знаете жизнь.

Я постарался успокоить девушку, сказав ей, что мистер Райланд, возможно, страдает сильным расстройством желудка и оттого так вспыльчив. В конце концов она ушла, в общем, уже не такая огорченная. Но сам я вовсе не удовлетворился собственными объяснениями. Когда девушка скрылась из виду и я остался один, я раскрыл свою записную книжку и просмотрел записанное письмо. Что оно могло значить, это совершенно невинное с виду послание? Касалось ли оно финансовых дел Райланда и миллионер попросту встревожился из-за того, что предполагаемая сделка могла сорваться? Такое объяснение было вполне возможно. Но я помнил о маленькой цифре 4, которой помечались конверты, и чувствовал, что наконец-то напал на нужный след.

Весь тот вечер я ломал голову над письмом и большую часть следующего дня тоже – а потом вдруг пришла разгадка. Она оказалась совсем простой. Цифра 4 была ключом. Если прочитать в письме каждое четвертое слово, получается совершенно другое послание. «Чрезвычайно важно видеть вас каменоломня семнадцать одиннадцать четыре». Семнадцать должно было означать семнадцатое октября – то есть завтра; одиннадцать – это время; а четверка, видимо, служила подписью или же напоминала о загадочном Номере Четвертом, а может быть, служила, так сказать, фирменным знаком Большой Четверки вообще. Слово «каменоломня» также поддавалось разгадке. На территории поместья как раз имелась большая заброшенная каменоломня – примерно в полумиле от дома; это было весьма уединенное местечко, идеальное для тайных встреч.

Несколько мгновений я боролся с искушением самому устроить там представление. То была бы особая честь для меня, как говорится, перо на шляпу, к тому же чего стоило удовольствие обыграть самого Пуаро!

Но в конце концов я взял себя в руки. Дело было слишком серьезным, и я не имел права играть в одиночку, чтобы тем самым, возможно, снизить шансы на успех. Мы ведь впервые в этой гонке обошли врага. Мы должны сделать все наилучшим образом… И, как ни прискорбно было это признавать, я все же понимал, что у Пуаро голова соображает за двоих, даже лучше.

Я написал Пуаро письмо, подробно изложив все факты и объяснив, насколько это важно для нас – подслушать то, что будет говориться на предполагаемой встрече. Если он желает предоставить все мне, я буду только рад, но все же я включил в письмо подробнейшие инструкции – как добраться со станции до каменоломни, на случай, если он сочтет необходимым присутствовать там лично.

Я отнес письмо в деревню и лично отправил его. Живя в поместье, я мог связаться с Пуаро, написав ему, но мы решили, что ему не следует писать мне – на тот случай, если здесь кто-нибудь сует нос в письма.

Весь вечер я пребывал в возбуждении. В доме в этот день не было ни единого гостя, и я работал с мистером Райландом в его кабинете. Я предвидел такую ситуацию и именно поэтому не мог надеяться на то, что сумею встретить Пуаро на станции. Но я был совершенно уверен в том, что меня отпустят до одиннадцати часов.

И в самом деле, в десять тридцать мистер Райланд посмотрел на часы и заявил, что «на сегодня довольно». Я понял намек и неторопливо удалился. Я поднялся наверх, словно направляясь в свою спальню, но тут же тихо спустился по другой лестнице, боковой, и выбрался в сад, не забыв накинуть темное пальто, чтобы скрыть свою белую рубашку.

Я прошел по саду уже довольно далеко, когда случайно оглянулся через плечо. Мистер Райланд как раз в этот момент тоже выходил в сад – через окно своего кабинета. Он явно направлялся на свидание, назначенное ему в письме. Я тут же помчался во всю прыть. К каменоломне я прибежал, едва дыша. Вокруг вроде бы никого не было, и я спрятался в густых зарослях кустов, дожидаясь развития событий.

Через десять минут, ровно в одиннадцать, появился Райланд – в надвинутой на глаза шляпе и с вечной сигарой, торчавшей изо рта. Он быстро огляделся по сторонам и спустился в каменоломню. Потом до меня донеслись голоса. Очевидно, другой человек или люди, кто бы там ни был, пришли на встречу заранее. Я выполз из кустов и осторожно, дюйм за дюймом, изо всех сил стараясь не шуметь, начал спускаться вниз по крутой тропинке. Наконец между мной и говорившими остался только один большой валун. Скрываясь в темноте, я крадучись обогнул его – и обнаружил, что прямо мне в лоб смотрит черное дуло пистолета!

– Руки вверх! – сдержанно произнес мистер Райланд. – Я вас жду.

Он сидел в тени скалы, так что я не мог видеть его лица, но угроза, прозвучавшая в его голосе, не предвещала ничего хорошего. Потом я ощутил, как холодная сталь коснулась сзади моей шеи, и Райланд опустил свой пистолет.

– Все в порядке, Джордж, – лениво протянул он. – Веди его сюда.

Внутренне пылая гневом, я тем не менее вынужден был проследовать в тень, где невидимый Джордж (который, как я подозревал, был не кем иным, как безупречным Дейвсом), тщательно связал меня и заткнул мне рот кляпом.

Райланд снова заговорил, и я едва узнал его голос, настолько холодно и злобно он прозвучал:

– Похоже, вам двоим пришел конец. Вы слишком уж часто стали попадаться на пути Большой Четверки. Слышали когда-нибудь об оползнях? Тут был один около двух лет назад. А сегодня ночью случится второй. Я уже все подготовил. Что-то этот ваш друг не слишком пунктуален сегодня, а?

Меня окатила волна ужаса. Пуаро! Через минуту он попадет в ловушку! А я бессилен предупредить его! Я могу лишь молиться о том, чтобы он решил предоставить это дело мне, а сам остался в Лондоне. Впрочем, если бы он решил приехать, он уже был бы здесь…

С каждой минутой надежда возрастала.

А потом разбилась вдребезги. Я услышал шаги – осторожные шаги, но можно было не сомневаться в том, что сюда кто-то идет. Я скорчился в невыразимой муке. Кто-то прошел по тропинке, остановился – и вот уже появился Пуаро собственной персоной; он чуть склонил голову набок и всматривался в темноту.

Я услышал удовлетворенный рык, который испустил Райланд, поднимая свой пистолет. Он крикнул: «Руки вверх!» Дейвс прыгнул из тени и напал на Пуаро сзади. Западня захлопнулась.

– Рады видеть вас, мистер Эркюль Пуаро, – злобно бросил американец.

Самообладание Пуаро было выше всяких похвал. Он даже не вздрогнул. Но я видел, что он продолжает всматриваться в темноту.

– Где мой друг? Он здесь?

– Да, вы оба здесь, в ловушке… в руках Большой Четверки! – И Райланд расхохотался.

– Ловушка? – переспросил Пуаро.

– А что, до вас еще не дошло?

– Я согласен с тем, что это ловушка… да, согласен, – мягко произнес Пуаро. – Но вы ошибаетесь, мсье. Это вы попали в нее, а не мы с моим другом.

– Что? – Райланд поднял свой огромный пистолет, но я заметил его замешательство.

– Если вы выстрелите, то совершите убийство при добром десятке свидетелей и будете за это повешены. Это местечко окружено, причем уже несколько часов назад, людьми из Скотленд-Ярда. Вам шах и мат, мистер Эйб Райланд.