Знаменитые расследования Эркюля Пуаро в одном томе (сборник) - Кристи Агата - Страница 127

Судя по виду, ему было очень жарко. Он отирал вспотевший лоб. Его громкий раскатистый голос заполнил все небольшое помещение.

– Только что вернулся и услышал эту новость! Вы главный констебль? Мне сказали, что вы здесь. Моя фамилия Блатт – Хорас Блатт. Я могу вам чем-нибудь помочь? Хотя вряд ли. Сегодня с раннего утра я ходил под парусом. Пропустил весь спектакль, черт возьми… Единственный день, когда в этом забытом богом уголке что-то произошло, – и меня здесь нет! Такова жизнь, правда? Привет, Пуаро, я вас сразу не заметил. Значит, вы занимаетесь этим делом? Ну да, конечно, а как же иначе? Шерлок Холмс против местной полиции, так? Ха-ха! Лестрейд и его команда… С радостью понаблюдаю за тем, как вы ведете сыск.

Бросив якорь на стуле, мистер Блатт достал портсигар и предложил полковнику Уэстону, но тот покачал головой.

– Я закоренелый курильщик трубки, – улыбнулся главный констебль.

– То же самое. Сигареты я тоже курю – но с трубкой ничто не сравнится.

– Так доставайте же свою трубку! – с неожиданной сердечностью предложил полковник Уэстон.

Блатт покачал головой.

– Сейчас трубки при себе нет. Но просветите меня обо всем случившемся. Пока что я слышал только то, что миссис Маршалл была найдена убитой в одной из бухт.

– В бухте Эльфов, – уточнил полковник Уэстон, пристально наблюдая за ним.

Однако мистер Блатт лишь возбужденно спросил:

– И она была задушена?

– Да, мистер Блатт.

– Отвратительно – просто отвратительно. Впрочем, она сама на это напросилась! Горячая штучка – très moustard[190], а, месье Пуаро? Какие мысли по поводу того, кто это сделал, или я не должен спрашивать?

– Ну, знаете, – с легкой усмешкой сказал полковник Уэстон, – вообще-то задавать вопросы полагается нам.

Мистер Блатт махнул сигаретой.

– Виноват, виноват, ошибочка вышла! Спрашивайте!

– Сегодня утром вы отправились в море на яхте. В котором часу?

– Отчалил без четверти десять.

– С вами был кто-нибудь еще?

– Ни души. Только я, один-одинешенек.

– И куда вы направились?

– Вдоль побережья в сторону Плимута. Захватил с собой обед. Ветер был не ахти, поэтому особенно далеко я не уплыл.

Задав еще два-три вопроса, Уэстон спросил:

– А теперь перейдем к Маршаллам. Вам известно что-либо такое, что может оказаться полезным?

– Ну, я свое мнение высказал. Crime passionel! Могу сказать вам только то, что это был не я! Прекрасная Арлена на меня даже не смотрела. Мне тут ловить было нечего. У нее был свой голубоглазый мальчик… И если хотите знать мое мнение, Маршалл начинал открывать глаза!

– У вас есть какие-либо свидетельства этого?

– Видел, как он пару раз бросил на молодого Редферна угрюмый взгляд. Темная лошадка, этот Маршалл. Вроде бы такой кроткий и тихий, словно полусонный, – но в Сити у него совершенно другая репутация. Я кое-что о нем слышал. Его чуть не привлекли к суду за оскорбление. Причем тот тип провернул весьма грязное дельце. Маршалл ему доверял, а тот надул его по полной. Насколько я знаю, очень грязное дело. Маршалл отправился разбираться с этим типом и чуть его не убил. Тот не стал подавать иск – испугался того, что может всплыть. Я выложил вам все как есть.

– Значит, вы не исключаете, – сказал Пуаро, – что капитан Маршалл мог задушить свою жену?

– Вовсе нет. Никогда не говорил ничего подобного. Просто дал вам понять, что с ним порой случаются вспышки ярости.

– Мистер Блатт, – сказал Пуаро, – есть основание считать, что миссис Маршалл сегодня утром отправилась в бухту Эльфов, чтобы встретиться там с кем-то. У вас есть какие-нибудь мысли относительно того, кто это мог быть?

– Это не догадка. – Мистер Блатт подмигнул. – Это твердая уверенность. Редферн!

– Это был не мистер Редферн.

Мистер Блатт слегка опешил.

– Тогда не знаю… – растерянно произнес он. – Нет, даже никаких мыслей нет…

Частично придя в себя, он продолжал:

– Как я уже говорил, это был не я! Даже не надейтесь… Так, дайте-ка сообразить… это был не Гарднер – жена не спускает с него глаз. Старый козел Барри? Ерунда! И вряд ли это был священник. Хотя, скажу вам, я видел, как этот преподобный пялится на миссис Маршалл. Сплошное святое негодование, но в то же время взгляд замечает все изгибы фигуры! Как вам это нравится? Эти священники по большей части лицемеры. Вы читали о случае, который произошел в прошлом месяце? Священник и дочь церковного старосты! Это многим открыло глаза. – Мистер Блатт фыркнул.

– У вас нет ничего интересного, что вы могли бы сообщить нам? – холодно спросил полковник Уэстон.

Мистер Блатт покачал головой:

– Нет. Ничего стоящего. – Помолчав, он добавил: – Полагаю, это вызовет большой шум. Пресса набросится на дело, как на горячие пирожки. И в будущем у «Веселого Роджера» уже не будет той высокомерной избранности. Вот уж воистину, «Веселый Роджер»!.. Только веселья тут кот наплакал.

– Разве вам не понравилось отдыхать здесь? – негромко спросил Пуаро.

Красное лицо мистера Блатта покраснело еще больше.

– Скажу вам прямо: нет, не понравилось. Ходить под парусом здесь хорошо, места живописные, обслуживание и кухня приличные. Но здесь совсем нет matiness[191], если вы понимаете, что я имею в виду! Я хочу сказать, мои деньги ничуть не хуже, чем деньги других людей. Мы здесь, чтобы получать удовольствие. Так почему бы не собраться всем вместе и не получать удовольствие? Какие-то обособленные кружки, все сидят каждый сам по себе – и только ледяным тоном: «Доброе утро!», «Добрый вечер!», да еще «Какая сегодня чудесная погода!». Никакого joy de viver![192] Одни самодовольные куклы!

Мистер Блатт остановился – теперь он был уже багровым – и, снова отерев пот со лба, виновато произнес:

– Не обращайте на меня внимания. Я сам не свой.

– И что мы думаем о мистере Блатте? – спросил Эркюль Пуаро.

– Что вы о нем думаете? – усмехнулся полковник Уэстон. – Вы знаете его лучше, чем я.

– У вас в английском языке есть много выражений, как нельзя лучше описывающих его, – тихо произнес Пуаро. – Неотесанный чурбан… Выскочка… Человек, сделавший себя сам… Мистер Блатт, как вам больше нравится, – трогательный, нелепый, вульгарный; все определяется точкой зрения. Но мне кажется, что тут есть кое-что еще.

– И что же?

Подняв взгляд к потолку, детектив пробормотал:

– Мне показалось, что он… нервничает!

– Я засек время, – доложил инспектор Колгейт. – От пансионата до лестницы, спускающейся в бухту Эльфов, три минуты. Это если идти спокойным шагом до тех пор, пока виден пансионат, после чего нестись со всех ног.

Уэстон удивленно поднял брови.

– Это быстрее, чем я полагал.

– Спуск по лестнице на берег занимает минуту и три четверти. Подъем – те же самые две минуты. Проверял констебль Флинт. Он спортивный парень. Если же идти обычным шагом и спускаться не спеша, на все потребуется около четверти часа.

Полковник кивнул.

– Мы должны разобраться еще кое с чем, – сказал он. – Речь идет о трубке.

– Блатт курит трубку, как и Маршалл, как и священник. Редферн курит сигареты, американец предпочитает сигары. Майор Барри вообще не курит. У Маршалла в номере одна трубка, у Блатта две, у священника одна. По словам горничной, у Маршалла две трубки. Другая горничная не слишком толковая и не знает, сколько трубок у других. Неопределенно говорит, что видела у них в номерах две, а может быть, три.

Уэстон снова кивнул.

– Что-нибудь еще?

– Я проверил прислугу. Похоже, все чисты. Генри, бармен, подтверждает заявление Маршалла насчет того, что тот видел его без десяти одиннадцать. Уильям, работник на пляже, почти все утро чинил лестницу, ведущую от пансионата к скалам. Похоже, он также ни при чем. Джордж размечал теннисный корт, а затем сажал растения рядом с обеденным залом. Никто из них не смог бы увидеть того, кто шел на остров по дамбе.