Бретер на вес золота (СИ) - Евдокимов Дмитрий Валентинович - Страница 42

  - Очень романтично, барон! У вас такие интересные знакомые!

  - Не юродствуйте, Орлов! Сейчас у Клода Фонарщика есть свои исполнители. Сам он на дело давно не ходит, но репутация надежного исполнителя никуда не делась. К нему обращаются в исключительных случаях, потому что стоит это дорого.

  - И вы считаете, что это его люди напали на ваших людей?

  - Выходит, что он в Монтере около полугода, то есть по времени сходится. Бернье не мог довериться кому попало, а поскольку он и раньше частенько прибегал к услугам Фонарщика, то появление последнего здесь явно не случайно и наверняка связано с нашим делом.

  - Ну, хорошо, а как найти этого Фонарщика?

  - Этого я не знаю. Даже де Бюэй не знает, а этот способный молодой человек знает очень много. Скорее всего, Кривой Нэш знает, как найти Фонарщика, но подобной информацией он делиться уж точно не станет.

  - А откуда такая уверенность? Подобные типы визиты вежливости друг другу наносят? Как они узнают о присутствии друг друга в городе?

  - В общем - да, примерно так и происходит. А если приезжий собирается работать в чужом городе, то либо долю отдает хозяину города, либо договариваются о фиксированном взносе.

  - Ну дела! - удивление мое было безграничным.

  Поскольку барон закончил свое повествование, а я не мог с ходу подобрать нужные вопросы, то на несколько минут в моей комнате повисло молчание. Я встал из-за стола и, заложив руки за спину, стал расхаживать до окна и обратно. Пытался привести в порядок мысли и распределить имеющиеся факты по полочкам. Получалось плохо - быстрым соображением я никогда не отличался и прекрасно знал это. Но лучше было бы задать нужные вопросы месье д'Эрго сейчас, не бегать же потом к нему домой для уточнения деталей.

  - Барон, а месье Бернье повторно не обращался к вам? Он ведь мог предположить, что вы подстраховались и пустили его по ложному следу. Или решили наказать за вероломство.

  - Нет, не обращался. За дурачка недалекого он меня не держит, знает, что я уже докопался до обстоятельств этого дела и теперь помогать не стану. Да и не нуждается он в моей помощи, если уж сделал ставку на Клода Фонарщика.

  - А мне кажется, что это в первую очередь означает наличие его человека в вашем окружении. Он получил информацию о том, что короны у вас действительно нет.

  Пожалуй, впервые Себастьян д'Эрго посмотрел на меня не только с уважением, но и с неподдельным интересом:

  - Смелое утверждение, я подумаю над этим. Может, де Бюэй и прав, может, у вас лучше получится вести поиск.

  - Честно говоря, - я горько усмехнулся, - понятия не имею, что мне делать. На первый взгляд, тут только две зацепки: Бернье и Фонарщик. Первого теперь вряд ли заманишь в Эскарон, местонахождение второго неизвестно. При этом если корону увел кто-то третий, то даже эти господа не прольют свет на нашу темную историю.

  - Вот что, Орлов, я дам вам одну подсказку по Фонарщику. Не нужно его искать.

  Благодаря этой подсказке я и сидел уже трое суток в заточении. Дело в том, что барон д'Эрго был практически уверен, что Кривой Нэш не оставит своих попыток избавиться от меня. А раз уж Клод Фонарщик в Монтере, то сам бог велел подкинуть ему эту работенку. Может, даже в качестве отступного взноса за 'право работать на чужой территории'. Ну, а поскольку я упорно прикидывался больным и не покидал помещение, то людям Фонарщика придется работать у меня на дому. Эх, предположения предположениями, знать бы еще, что на уме у этого самого Фонарщика!

  Войти ко мне в комнату убийцы могли либо через дверь, либо через окно. Добраться до двери было на порядок труднее, но сбрасывать со счетов эту возможность не стоило. Я сидел в углу слева от окна, между дверью и мной располагалась лавка, которую я использовал в качестве спального места. От окна меня прикрывал стол. Таким образом, для вошедших хоть через дверь, хоть через окно в первое мгновение я мог оставаться невидимым.

  За импровизированной ширмой, отгородившей дальнюю часть комнаты, спала Фло. Не на кровати, на полу, за перетащенным туда специально с целью создать укромный закуток сундуком. На постели же несколько свернутых одеял изображали собой спящего человека, укутавшегося с головой.

  Вокруг руки виконтессы была обмотана веревка, дальше вдоль стены протянутая через всю комнату и привязанная к нижней перекладине моей лавки. В случае возникновения опасности мне достаточно будет подергать за веревку, чтобы разбудить амазонку без лишнего шума.

  Я сменил позу, вытянув вперед затекшую ногу, прислушался. Несколько раз казалось, что слышу какие-то посторонние звуки откуда-то с крыши, но так как они не повторялись, каждый раз относил это на разыгравшееся воображение.

  В голову лезли разные мысли. О себе, о родителях, о Патруле и виконтессе. Вспомнился мой самый первый настоящий бой, состоявшийся в ходе одного из многочисленных пограничных обострений. Мне было пятнадцать, и, думая о предстоящем деле, я очень переживал за свою реакцию. Боялся, что могу струсить, не справиться с волнением и страхом и подведу своих соратников. А как же я смогу потом жить, если меня станут считать трусом? Наш отряд тогда спешил на выручку осажденной нугулемцами заставе и попал в засаду. В ночи засверкали вспышки и раздались звуки выстрелов, вокруг стали падать раненые и убитые люди. Мне под ноги рухнул один из наших соседей, и я кувыркнулся через его тело. В то же время поджидавшие нас враги бросились вперед с обнаженными клинками.

  Злость на вероломное нападение, на гибель хорошо знакомых мне людей, на нелепое падение буквально подбросила меня на ноги. Ни о каком страхе не могло быть и речи, я бросился на приближающихся врагов с такой яростью, что хотя никого и не убил, но заставил их затормозить в нерешительности. Потом мне сказали, что выигранные мной секунды позволили эскаронцам прийти в себя и навалиться на нугулемцев всей массой.

  Засадный отряд был уничтожен, осаждавшие нашу заставу обратились в бегство при нашем приближении. После завершения боя меня била настолько сильная дрожь, что бывалые солдаты напоили меня горячим вином и уложили спать. Так прошло мое боевое крещение. Как же давно это было, словно в другой жизни.

  Потом вспомнилось, как я чуть не пришиб мэтра Пигаля за сделанное им предложение и как переживал общественное осуждение своего нового занятия. Сколько раз я желал смерти, начиная с того дня и заканчивая моментом набора первых помощников, когда ощутил себя не одиноким и когда впервые почувствовал, что общественное мнение готово-таки немного повернуться в мою сторону.

  После этого мысли переметнулись к сегодняшним проблемам. Чем больше становился Патруль, тем больше возникало проблем. Территория, которую мы брали под защиту, росла быстрее, чем количество патрульных. Увеличилось число так называемых 'уклонистов', то есть тех домовладельцев, кто отказывался платить Патрулю за охрану. Причины назывались разные, но все это было от лукавого - зачем платить, если квартал и так будет охраняться? Соседи слева и справа платят? Платят. Патрульные по кварталу ходить будут? Будут. И дома хитрецов волей-неволей охранять будут. С этим что-то нужно делать, пока число уклонистов не превысило критическое значение.

  Другой проблемой был слишком быстрый набор новичков. Все люди разные, не до всех доходит серьезность отношения к службе в Патруле. Далеко не все дворяне готовы относиться к торговцам и ремесленникам уважительно, не все готовы признавать их своими нанимателями. Кто-то нашел для себя оправдание, что нанимается он конкретно к шевалье Орлову. Пусть так, главное, чтобы службу несли качественно, как мы с эльфом, следуя уставу Патруля, основанному на рыцарских заповедях. К сожалению, уже были случаи, когда дворянская спесь рвалась наружу, бригадирам и другим 'ветеранам' приходилось проводить воспитательные беседы. При этом, сразу оговорюсь, что от меня этот факт скрыли, однажды дело завершилось дуэлью, к счастью, без тяжелых последствий. А пару человек Арчеру пришлось-таки уволить.