Чертополох. Лесовичка - Шихарева Варвара - Страница 62

Тропа между тем всё больше уходила вглубь — вначале вода достигла края голенищ высоких сапог, потом в неё пришлось погрузиться уже до бёдер…

Когда же амэнцы были на середине бочага и брели, погрузившись уже по пояс, болотные духи вновь проявили себя. Кровь Чующего открыла тропу, но за проход по ней болотники тоже сняли плату.

Справа от амэнцев неожиданно забурлила вода, и часть из пузырей взорвалась с громким хлопком. Находящиеся ближе всего к ним лошади испугались и рванули вбок, волоча за собою не успевших совладать с ними всадников. Одного ратника, отпустившего узду сразу, как только конь стащил его с тропы, удалось достать, но ещё несколько, пытаясь усмирить коней, оказались слишком далеко от отряда, в глубокой трясине. Помочь им не было никакой возможности, и воздух наполнился жалобным ржанием бьющихся в болоте коней и не менее отчаянными криками всё глубже увязающих в топи людей.

Олдер, мгновенно оценив происходящее, повернувшись к воинам, отдал короткий приказ. Несколько «Карающих» взялись за арбалеты, и ещё через несколько мгновений короткий свист стрел оборвал как людские мольбы, так и лошадиное ржание. Быстрая смерть вместо долгой агонии — это тоже помощь, пусть и жестокая… Сжав зубы, Олдер ещё некоторое время смотрел, как над телами ратников и лошадей навеки смыкается чёрная вода, а потом вновь приказал начать движение — теперь он уже ни за что не свернул бы назад!..

Дальнейший путь был хоть и труден, но прошёл без происшествий — полученный урок заставил амэнцев быть ещё осторожнее, чем прежде. Когда до края болота оставалось уже всего ничего, а проложенная Антаром тропа неожиданно стала шире, Олдер, велев отряду оставаться на месте, послал вперёд нескольких воинов для разведки. Его предосторожность окупилась сторицей — лазутчики вернулись с сообщением, что возле болота обнаружилось несколько крейговских дозорных, которых удалось убить до того, как те подняли тревогу, так что теперь путь был свободен…

Несмотря на то что удача вроде бы повернулась к «Карающим» лицом, Олдер, наконец-то выбравшись вместе с первой десяткой на твёрдую почву, уже был зол, как некормленый демон, а липкая и вонючая грязь, покрывающая его до пояса, отнюдь не улучшила и так паршивого настроения тысячника. Вновь выслав дозорных, Олдер, сняв сапоги, вылил из них болотную жижу и, проверив снаряжение, осмотрел своего коня и подтянул одну из подпруг. День выдался жарким — грязь почти сразу начала подсыхать, обращаясь в эдакий панцирь, и Олдер, взглянув на уже выбравшуюся из болота сотню, мрачно усмехнулся: хороши, ничего не скажешь! Вылитые болотники! Пожалуй, Лезмета даже убивать не придётся — крейговский пьяница сам помрёт от страха, когда увидит перед собой такое!..

Едва Олдер подумал об этом, как перед ним предстали вернувшиеся разведчики. Принесённая ими весть оказалась сокрушительной — «Карающие» действительно вышли в крейговский тыл, но путь к ставке уже перекрыл стремительно двигающийся им навстречу отряд крейговцев — числом не менее пятисот… Похоже, убитый амэнцами дозор должен был время от времени подавать своему отряду знак, что всё благополучно. Теперь же, не получив сигнала, ратники недруга ринулись в атаку.

Олдер выслушал донесение с каменным лицом — лишь ещё крепче сжал рукоять меча и спросил:

— Что на знамёнах?

— Беркут со сломанной стрелой…

— Бжестров… Это северяне… Право же, Крейг без них немного стоит… — Олдер на мгновение прикрыл глаза. Вот оно — предсказанное поражение! Его план каким-то образом предугадали, и теперь его лучшая тысяча будет бесславно утоплена в болоте… Если только он не выиграет для своих «Карающих» необходимое время.

— Ромигар! Остаешься здесь с одной десяткой и принимаешь командование — когда выйдут остальные, ударишь в бок этим крейговцам, а я пока их отвлеку!

— Глава! — В голосе сотника чувствовался отчаянный протест, но Олдер, надев шлем, вскочил в седло и повернулся к остальным воинам:

— По коням!..

Когда из подлеска, всё убыстряя ход, вылетела закованная в сталь сотня, крейговцы, увидев такое отчаянное безумие, замешкались… Но их замешательство, к сожалению, длилось лишь несколько мгновений, и уже вскоре отряды сшиблись — более тяжёлые всадники Олдера смяли первые ряды отряда Бжестрова, вошли в него, точно нож в масло, и тут же увязли в схватке. Началась жестокая рубка. Олдер не зря считал эту тысячу «Карающих» лучшей — несмотря на то что среди носящих герб Бжестрова воинов было немало опытных бойцов, немногие из них могли сравниться с закалёнными битвами ветеранами Олдера… Но зато крейговцев было гораздо больше: на одного амэнца приходилось пять-шесть воинов Бжестрова. Они сжали амэнцев с боков, насели на них, несмотря на потери.

Отряд Олдера оказался в положении окружённого псами кабана, что упрямо ворочается в живом и яростном кольце собачьих тел, то и дело поднимает то одного, то другого пса на клыки, но всё больше увязает в этой борьбе, а собаки кусают его за ноги, норовят вскочить на загривок… Исход такой битвы предрешён — секач может положить до половины одетой в защитные панцири своры, но и сам рано или поздно погибнет от руки подоспевшего охотника…

Отправив на тот свет очередного крейговца, Олдер обернулся и, увидев, что Антар и Элрид по-прежнему прикрывают ему спину, рванулся вперёд: своей целью он поставил находящегося под знамёнами Бжестрова главу схлестнувшегося с ним отряда. Тысячник понимал, что вплотную ему до главы крейговцев не добраться, но он и не ставил перед собою такой цели — ему надо было всего лишь увидеть лицо воина, его глаза… Теперь пришло время не только рубки, но и колдовства, ведь если воины Бжестрова потеряют своего главу, их напор немедленно ослабнет…

Крейговский меч прошёлся по нагруднику Олдера наискось, в оплечье тупо ударила стрела, но тысячник уже мог ясно различить того, кто посмел стать между ним и Лезметом, с лёгкостью сломать все его планы… Молодое безусое лицо, тонкая стрелка шлема прикрывает переносье… Олдеру удалось поймать яростный взгляд серых глаз — и он, вскинув левую руку, выкрикнул заклятье со всей силой, на которую были способны его лёгкие…

Не видимая обычным взглядом алая молния, отделившись от Олдера, метнулась вперёд — ещё миг, и молодой крейговец, ослепнув от разрывающей его голову боли, ткнётся лицом в гриву своему коню, а из его носа и ушей хлынет кровь…

Достигнув Бжестрова, алая молния оборотилась дымкой, а потом словно бы стекла с молодого крейговца, точно напоролась на невидимый щит…

— Демоны! — Увидев, что его удар ушёл в пустоту Олдер замешкался, но нацеленный ему в голову меч отбил вовремя подоспевший Антар.

— Осторожней, глава!.. Его хранят!

— Я заметил! — Оставив магию, Олдер сцепился с очередным насевшим на него крейговцем. Самым обидным для тысячника было то, что ушедший из-под его чар Бжестров не был даже слабым колдуном — в противном случае тысячник почувствовал бы исходящую от него силу, но кто-то Знающий, без сомнения, принял участие в судьбе молодого крейговца, наградив защищающим от чар амулетом…

Между тем крейговцы окончательно сомкнули кольцо вокруг крошечного отряда Олдера, и амэнцам стало совсем худо: тысячник видел, как гибнут прошедшие вместе с ним через множество битв воины, как, захлебываясь собственной кровью, повалился с коня прикрывающий ему спину Элрид… Что ж, погибнуть сражаясь, всё одно лучше, чем утонуть в болоте…

Но едва Олдер, уже решив, что ожидаемой подмоги не будет, подумал об этом, как наседающие на него со всех сторон крейговцы дрогнули, а справа донёсся низкий звук рога и знакомый клич — «Карающие» всё же выбрались из трясины и теперь спешили на помощь своему главе. К такому повороту событий крейговцы оказались не готовы: часть их рядов была смята и рассеяна, а в образовавшуюся брешь, разметав последних не желающих уступать крейговцев, хлынула подмога.

— Мы вовремя, глава? — Обернувшись, Олдер увидел подле себя заляпанного грязью и кровью, с трудом сдерживающего хрипящего коня Ромигара, и напряжение последнего часа немедленно вылилось у тысячника в хриплый смех.