Сны Великого князя. Дилогия (СИ) - Матвеенко Андрей - Страница 93

   Японский командующий флотом после того, как лишился уже третьего, считая только безвозвратные потери, или даже четвертого, если учитывать выбывшую "Асаму", своего корабля, принял решение ввиду превосходства неприятеля выйти из боя. Дополнительным стимулом к тому для него было состояние "Микасы", имевшего на борту уже около 150 убитых и раненых и обширные повреждения от четырех с лишним десятков принятых им на себя снарядов. Причем флагман Того был угрозой для русских уже почти номинально - на нем как в результате вражеского огня, так и, как не раз уже бывало в предыдущих сражениях, от взрывов собственных снарядов в стволах орудий была полностью выбита главная артиллерия. Да и прочие корабли японцев, насколько это было видно с мостика "Микасы", выглядели не сильно лучше и все реже отвечали на огонь врага (так, помимо ранее описанного поражения кормовой башни "Фудзи", взрыв снаряда в канале ствола вывел из строя носовую башню "Сикисимы", а на "Ниссине" по этой причине не действовали сразу три пушки главного калибра).* И высокий риск дополнительных потерь в случае продолжения схватки в глазах японского адмирала уже не окупался достаточно спорной в свете всего вышеизложенного возможностью потопления какого-либо еще из русских броненосцев, кроме "Славы".

   *Справочно:

   Повреждения "Сикисимы" и "Ниссина" от взрывов своих же снарядов соответствуют тем, что имели место на этих кораблях в Цусимском сражении.

   Но хотя главные силы японцев и отстали, наконец, от упрямо идущих к своей цели русских, Того в ночь с 31 марта на 1 апреля бросил на охоту за ними практически все свои боеспособные миноносцы с приказом любой ценой задержать рвущуюся во Владивосток эскадру противника. И наступательный порыв японского "москитного" флота был вознагражден.

   Главной жертвой ночных атак выпало стать "Орлу". Этот корабль, серьезно пострадавший в дневном бою, почти на милю отстал от идущих впереди "Ретвизана" и "Победы" и, несмотря на соблюдаемую эскадрой светомаскировку, выдал себя звуками продолжающихся работ по исправлению полученных повреждений проходившей рядом паре японских истребителей. На этих кораблях уже не оставалось торпед, однако они несли на борту по две "минные связки", аналогичные тем, на которых годом ранее подорвались "Ретвизан" и "Витязь". И то, что не удалось врагу в свое время с названными двумя броненосцами, получились с "Орлом". Но, видимо, в конце концов что-то подобное и должно было произойти - слишком уж долго главные русские корабли избегали смерти от минной угрозы.

   Проскочив прямо по курсу у броненосца, японцы вывалили на пути его движения все имевшиеся мины. Рискованный маневр оправдал себя и захваченная "Орлом" "минная связка" в этот раз сработала именно так, как и задумывалось ее создателями. Будучи притянутой к корпусу, она нанесла броненосцу сразу три удара - два по правому борту и один слева. Единственно позитивным в этой ситуации стал тот факт, что затопления от взрывов с обоих бортов позволили "Орлу" уйти под воду почти на ровном киле и дали время спасти команду.* Кратковременное преследование ловких вражеских дестройеров оплошавшими русскими миноносцами, шедшими в охранении, успеха не принесло. И русским еще повезло, что на мины не попали три оставшихся в строю "богатыря", шедшие к назначенному месту рандеву следом за 1-м броненосным отрядом, но не точно в кильватер, а приняв немного правее...

   *Справочно:

   В основу описания гибели "Орла" положены сведения о реальных обстоятельствах потопления японцами броненосца "Наварин" после Цусимского сражения.

   Еще две потери русских в ночных атаках - заградитель "Енисей" и минный крейсер "Гайдамак". В бою у Шантунга эти корабли играли роль репетичных судов при флагманах - "Енисей" у 1-го броненосного отряда, "Гайдамак" у 2-го. А с наступлением ночи их пути разделились.

   На "Енисей" вместе с "Яхонтом" и миноносцами была возложена задача по противоминной обороне броненосных отрядов. И, к сожалению, не столь маневренный, как его товарищи по данному заданию, минный заградитель при отражении очередной яростной атаки врага не смог увернуться от торпеды японского дейстройера. Причиненные ею повреждения оказались слишком велики, чтобы дать возможность спасти корабль, который в итоге затонул менее чем через час. Экипаж "Енисея", в котором после взрыва недосчитались почти трех десятков человек, приняли на борт миноносцы.

   "Гайдамак" вместе с двумя худшими по техническому состоянию миноносцами, "Бойким" и "Расторопным", на которых начинались перебои в работе главных механизмов, получил приказ сопровождать в Циндао тяжело поврежденный "Пересвет". К несчастью для русских, в темноте им выпало наткнуться на два отряда японских миноносцев, еще не растративших окончательно свои мины и настроенных более чем решительно. Однако русские корабли, из которых в полной мере боеспособным был лишь один, все же смогли дать врагам достойный отпор, не допустив их до самой желанной цели.

   Непосредственно своим спасением "Пересвет" был обязан одному человеку, звали которого Арсений Павлов. Этот служивший на "Гайдамаке" невысокий рыжеватый матрос, на службе не раз получавший взыскания за свой неряшливый внешний вид и бывший постоянным объектом шуток для всего экипажа, в военное время неожиданно показал себя отчаянным смельчаком, не раз бросавшимся с пожарной командой, к которой он был приписан, в самое пекло.* А после подмены им в ходе одной из последних схваток с японскими миноносцами на порт-артурском рейде раненого комендора носовой пушки "Гайдамака" этот пост стал для него постоянным.

   *Справочно:

   Имя и фамилия, равно как и описание внешности, не исторические. Но выбраны они не случайно, а в честь погибшего 16 октября 2016 года в Донецке русского солдата Арсения Павлова по прозвищу "Моторола". Чем-то мне был симпатичен этот славный "боевой гном"...

   В ходе атак японских легких сил на "Пересвет" и сопровождающие его корабли именно Павлов заметил идущую на броненосец торпеду, выпущенную японцами хоть и с предельной дистанции, но вполне метко. Но его окрик, сообщавший о грозящей броненосцу опасности, так и остался неуслышанным - за несколько мгновений до того несколько снарядов японской митральезы с одного из атакующих миноносцев прошили навылет рубку минного крейсера, убив или тяжело ранив всех, кто в ней находился. Видя, что реакции на его слова нет, Арсений сам бросился в рубку и, перехватив штурвал из рук истекающего кровью рулевого, развернул корабль напересечку курса смертоносной сигары, подставляя ей борт "Гайдамака". Задачу, что важнее, 70 душ на минном крейсере или 700 на броненосце, он для себя уже решил...

   Маневр Павлова удался, но "Гайдамак" последовавшим за попаданием торпеды взрывом был буквально разорван пополам. Выжили из всей его команды лишь трое. Один из этих троих, подносчик снарядов бортовой 47-миллиметровки, расположенной рядом с рубкой, позже и рассказал о том, что именно сделал в последние минуты своей жизни маленький смешной комендор.

   Кроме "Енисея" и "Гайдамака", русские лишись также двух миноносцев - отбившийся от своих "Бурный" вылез на камни у Шантунга и впоследствии для недопущения захвата врагом был взорван экипажем, а "Разящий", на котором в результате полученных в стычках с японскими миноносцами повреждений полностью вышла из строя машинно-котельная установка, ввиду невозможности буксировки был затоплен своей командой.