Ветер в ивах - Грэм Кеннет - Страница 33

Когда на борт было загружено такое количество пищи, какое только можно выдержать, Тоуд попрощался с цыганом, нежно обнялся с лошадью и снова двинулся в путь в самом лучезарном настроении, потому что цыган, который хорошо знал все окрестности, показал ему, в каком направлении идти. Это уже был другой Тоуд, очень сильно отличавшийся от того, каким он был час назад. Солнце ярко светило, платье уже почти высохло, в кармане у него были денежки, и, что самое главное, он основательно поел вкусной еды, горячей и питательной, и теперь он снова чувствовал себя большим и сильным, беззаботным и уверенным.

Он весело шагал, вспоминая свои приключения и побег, все те положения, когда дело складывалось вроде бы хуже некуда, но из которых он всегда находил выход. И вот его снова начали распирать гордость и зазнайство.

— Хо-хо! — говорил он самому себе, весело маршируя и задирая подбородок к небу. — Какая я умная жаба! Ясное дело, что по уму ни один зверь со мной сравниться не может! Мои враги заточили меня в тюрьму, окружили караулом, день и ночь стерегли меня их тюремщики. А я спокойненько прохожу мимо них, только благодаря своим способностям, помноженным на отвагу. Они гоняются за мной на паровозах с полисменами и револьверами, а я смеюсь над ними издалека. Меня безжалостно швыряет в канал женщина, толстая телом и злобная душой. Ну и что из этого? Я доплываю до берега и назло ей завладеваю ее лошадью. Я скачу на лошади триумфатором, и я получаю за нее полный карман денег и отличный завтрак! Хо-хо! Я — Тоуд Великолепный! Я — прославленный, удачливый мистер Тоуд! Он так раздулся от самодовольства, что, пока шагал, сочинил песню, прославляющую его самого, и распевал ее во все горло. Это, скорее всего, самая самодовольная песня, какую когда-либо сочинил какой-нибудь зверь:

И было еще много чего в этом же роде, но уж такое бахвальство, что приводить здесь не стоит. Эти куплеты еще самые скромные! Он пел, пока шел, и он шел, пока пел, и гордость его принимала угрожающие размеры, но вскоре ей предстояло получить чувствительный удар.

Пройдя несколько проулочков между живыми изгородями, Тоуд добрался до большака. Он вышел на него, оглядел во всю длину и вдруг увидел вдали крапинку, которая быстро превратилась в пятнышко, потом в маленький шарик, а потом во что-то очень знакомое, и звук, обозначающий предупреждение, слишком хорошо ему известный, донесся до его очарованного слуха.

— Вот это да! — воскликнул он, приходя в возбуждение. — Снова начинается настоящая жизнь! Вот он — широкий мир, о котором я так долго тосковал! Я их сейчас остановлю, моих братьев по колесу, я расскажу им сказочку, которая до сих пор так отлично срабатывала, и они меня, конечно, согласятся подвезти, а потом я еще чего-нибудь наболтаю, и возможно, если повезет, дело кончится тем, что я подъеду к Тоуд-Холлу на автомобиле! Вот тебе будет длинный нос, дорогой Барсук!

Он уверенно ступил на дорогу, чтобы проголосовать. Автомобиль приближался, сбрасывая скорость возле перекрестка. Вдруг мистер Тоуд страшно побледнел, душа ушла в пятки, коленки затряслись и подогнулись, он сложился пополам и рухнул на землю, ощущая боль и тошноту. И было от чего бедняге упасть в обморок: приближающийся автомобиль был тот самый, который он угнал со двора гостиницы «Красный Лев» в тот трагический день, с которого начались все его несчастья. А люди были теми же самыми людьми, которых он видел тогда в гостиничном кафе. Он лежал на дороге, несчастный, кучей старых тряпок, и только бормотал:

— Ну все, все, все, конец. Наручники и полицейские снова. Тюрьма снова. Хлеб и вода снова. О, какой же я дурак! И зачем мне понадобилось расхаживать с важным видом по белу свету, самодовольно распевая песни и голосуя среди бела дня на большой дороге, вместо того чтобы спрятаться, дождаться, пока стемнеет, и спокойненько проскользнуть домой обходными дорожками. О, несчастный Тоуд! О, невезучий зверь!

Ужасный автомобиль медленно приближался, пока не остановился совсем рядом с ним. Два джентльмена вышли из машины и подошли к дрожащему мистеру Тоуду, который являл собой одно сплошное отчаяние. Один из них сказал:

— Ах, боже мой, как жаль! Бедная старая женщина, похоже что прачка, потеряла сознание. Может, у нее солнечный удар, а может быть, бедняжка ничего еще сегодня не ела. Давайте поднимем ее, и отнесем в машину, и отвезем в ближайшую деревню, где у нее, наверное, есть друзья.

Они осторожно подняли мистера Тоуда, и отнесли в машину, и подложили мягкие подушки, а потом двинулись дальше.

Когда Тоуд услыхал, как ласково они с ним разговаривают, он понял, что его не узнали. Он почувствовал себя смелее и осторожненько приоткрыл сначала один глаз, а потом и другой.

— Взгляните, — сказал один из джентльменов, — ей уже лучше. Свежий воздух пошел ей на пользу. Как вы себя чувствуете, мэм?

— Сердечно благодарю, сэр, — сказал Тоуд слабым голоском, — мне теперь гораздо лучше!

— Вот и славно! — сказал джентльмен. — Полежите спокойно и, кроме того, не пытайтесь говорить.

— Я не буду, — сказал Тоуд. — Я только подумала, нельзя ли мне сесть впереди, рядом с шофером. Там бы меня обдало ветерком, и я бы скоро совсем пришла в себя.

— Какая благоразумная женщина! — сказал джентльмен. — Ну конечно, можно.

Он заботливо помог мистеру Тоуду пересесть на переднее сиденье возле шофера, и машина еще раз тронулась с места.

Тоуд к этому времени уже почти совсем оправился. Он выпрямился, поглядел вокруг и постарался заглушить в себе прежний трепет перед автомобилем; неодолимое желание сесть за руль, которое поднималось в нем, начало полностью им овладевать.

— Это судьба, — сказал он, — позвольте мне попробовать повести машину хоть немножечко. Я очень внимательно за вами наблюдала, и мне кажется, это так занятно и так легко! И мне бы очень хотелось рассказать своим друзьям, что однажды я управляла автомобилем!

Шофер рассмеялся в ответ на это предложение так оглушительно, что один из джентльменов спросил, в чем дело. Когда он услыхал, то, к восторгу мистера Тоуда, он сказал:

— Браво, мэм! Мне нравится крепость вашего духа! Пусть она попробует, а ты присмотри за ней. Ничего не случится.

Мистер Тоуд торопливо вскарабкался на место, которое освободил шофер, взялся за руль, с притворным вниманием выслушал инструкции и тронул машину с места сперва медленно и осторожно, потому что дал себе слово быть благоразумным.

Джентльмены на заднем сиденье захлопали в ладоши, и Тоуд услышал, как один другому сказал:

— Как у нее здорово получается! Подумать только, какая-то прачка, и ведет машину впервые в жизни!

Тоуд поехал быстрее, потом еще быстрее и еще быстрее.

Он услышал, как один из джентльменов предупредил его: