Горькая брусника (СИ) - Медведская Наталья Брониславовна - Страница 48

   - Это к Громову. - Ангел позвал Олега, стоящего возле двери столовой. - Покажи ей Ночку. - Потом добавил мне: - Я поработаю с бумагами в конторе. А потом отвезу тебя к бабе Поле.

   Нет! Хотелось мне крикнуть ему. Хочу, чтобы ты показал жеребенка. Пришлось взять себя в руки, сделать довольное лицо и отправиться вслед за Громовым на конюшню.

   В стойле возле белоснежной кобылы стоял совершенно черный жеребенок. Малыш странно смотрелся рядом с мамой.

   - Ой, какой уголек! Совсем не похож на мать.

   Я подошла к жеребенку и потрепала его по голове. Кобыла настороженно покосилась на меня, переступила ногами и звучно фыркнула. Малыш потянулся губами к моей руке.

   - У него горячая мордочка. Так и должно быть? - поинтересовалась я у Олега.

   Громов тотчас приблизился к жеребенку и осмотрел его.

   - Как же мы просмотрели. Ночка заболела. Извини, Настя, мне нужно позвать конюха.

   - Все нормально, я пойду в контору к Матвею. Он обещал отвезти меня в Вереево.

   Я шла по песчаной дорожке, петляющей между домиков, когда заметила мужчину, заглядывающего в окно спальни. Стараясь ступать неслышно, я подкралась ближе и сквозь кусты попыталась разглядеть: чем он так заинтересовался? В комнате у зеркала переодевалась красивая рыжеволосая женщина. Я узнала Дину. Она ходила на мои занятия танцев. Высокий, крепкий, чуть полноватый мужчина, не отрываясь, смотрел на нее. Вдруг он обернулся, я застыла, боясь шевельнуться. Мне показалось, что он заметил меня. Ожидала увидеть любое выражение на его лице, но только не злобу и ненависть. Когда он вновь повернул голову к окну, я смогла вдохнуть воздух. Мне повезло: будь он чуть внимательней, сразу бы заметил меня. К дорожке я отступала, замирая на каждом шагу. Уф. Повернув за следующий домик, ускорила шаг.

   Ангел сидел за компьютером, увидев меня, улыбнулся и показал на диван рукой.

   - Я сейчас закончу. Посиди рядом.

   На стене напротив дивана висели фотографии в рамках. В составе разных групп нашла на снимках Матвея и Олега. Тридцать четыре фото - посчитала я. Самый крайний снимок уже немного выгорел. По дате определила: пять лет назад. Наверно первый год работы турбазы "Серая сова".

   - Я закончил. Не хочешь остаться на наши танцы. - Матвей выключил компьютер.

   - Ты уже спрашивал. Нет. Не хочу. Натанцевалась. - Я поерзала на диване. - Когда шла от конюшни, видела мужчину. Он подглядывал за девушкой в окно.

   - Палыч, скотина! - разозлился Ангел. - Обещал ведь больше не подглядывать. А сам взялся за старое. Не волнуйся, он безобиден. Придется поговорить с ним в последний раз. Видишь ли, мужику тридцать пять, а его уже успели бросить четыре жены, и каждая ухитрилась отжать часть его бизнеса. Палыч топчется на граблях: всякий раз женится на новой стервочке. Видимо только такие его и прельщают. Он талантливый бизнесмен, светлая голова. Пять раз начинал новое дело и очень быстро поднимался. Сколько раз давал себе зарок найти порядочную женщину, но снова вляпывался в очередной "брак".

   "Не очень-то он безобиден", - подумала я, вспомнив, перекошенное от ненависти лицо Палыча.

   - Как давно он приезжает сюда?

   - Каждый год. С момента открытия базы.

   Матвей встал из-за стола, потянулся, расправляя мышцы.

   - Поверь, Палыч мухи не обидит. Но у него есть одна страсть: обожает смотреть, как переодеваются женщины. Из-за этого у нас с ним не раз случались конфликты. Я его предупреждал: еще одна жалоба и больше он сюда не приедет.

   Ангел присел передо мной на корточки и взял мои руки в свои.

   - Не бойся, я спасу тебя от маньяка.

   Я смотрела на него сверху вниз и в который раз подумала: "До чего природа несправедлива. Матвею было бы достаточно высоких скул, четкого рисунка губ, так нет же, она еще расщедрилась на замечательные глаза, в которых тонешь... тонешь".

   - Ты обо мне думала? - улыбнулся он.

   - Какое, однако, самомнение, - возмутилась я, пойманная им врасплох. - У меня есть о чем поразмышлять и помимо тебя.

   Ангел легко поднялся на ноги и протянул руку. Я подала свою. Он притянул меня к груди и крепко обнял. Биение его сердца раздалось у меня в ухе, прижатом вплотную к нему. Я почувствовала: он прикасается губами к моей макушке. Постояла еще немного, притиснутая к его телу и попыталась освободиться.

   - Вот видишь, ты ощутила себя в клетке. Ты напоминаешь мне ртуть, все время в движении. Замечала за собой, что не можешь долго стоять в одной позе? Я хотел проверить: сколько времени ты выдержишь в моих объятиях? Твои спокойные слова и твой взрывной темперамент как они уживаются вместе? - поинтересовался Матвей.

   - Хорошо уживаются. И я могу долго стоять в одной позе...Может быть... - хмыкнула я. - Надо же, подметил.

   Я выскользнула из его рук и отошла на безопасное расстояние. - С чего ты взял, что у меня взрывной темперамент? Просто обниматься сейчас жарковато.

   Глаза Ангела смеялись.

   - А вечер-то совсем не душный. А темперамент твой танцы выдали. Ты такая... такая... когда танцуешь. - Он попытался подобрать слова.

   Я старалась не встречаться с ним глазами. Мне до умопомрачения хотелось, чтобы он поцеловал меня. В следующую секунду я снова оказалась в объятиях Матвея. Он будто прочитал мои мысли и приник к моим губам. Если Ангел думал: буду вырываться, то напрасно. Мне очень понравилось целоваться с ним, и я наслаждалась этим до звона в ушах.

   - Ах ты, маленькая плутовка, - хрипло произнес Матвей, отрываясь от моих губ. - Танцы не единственный твой талант.

   Я не отводила глаз от зеленых омутов на его лице.

   - Какой же еще у меня талант? - Я с трудом узнала свой мурлыкающий голос.

   - Сводить с ума мужчин.

   - Надеюсь, ты о себе говоришь? - Я облизала пересохшие губы.

   - Конечно, о себе. Талантов у меня в отличие от тебя немного, а вот недостатков полно. Один из них ревность. Увижу тебя с другим - убью - добавил он серьезно.

   - Иначе говоря, ты ставишь на мне клеймо своей девушки. Я правильно тебя поняла? - Голова шла кругом. Слишком быстро все закрутилось.

   Матвей и не думал шутить.

   - Совершенно верно. Ты моя и не собираюсь тебя отпускать. Так уж получилось, что ты ну просто внедрилась в мою голову. Не представляешь, как я много думал о тебе в последнее время.

   - Правда? Но виду ты не показывал.

   - Сначала меня заинтересовало, что делает незнакомка в лесу одна. Потом она же ночами шастает в компании алкоголика. Я о тебе все что мог, разузнал у Александра Васильевича. А уж твои танцы у костра - это вообще запрещенный прием. Ты меня, как арканом, к себе притянула.

   Я не верила своим ушам: наконец-то танцы помогли мне околдовать мужчину. Стоило только ради этого учиться танцам.

   - Настя, не хочешь оставшиеся дни пожить у меня в домике? И не надо будет возить тебя туда-сюда. Давай заберем твои вещи у Полины Андреевны?

   Видимо, на моем лице попеременно отразилось то изумление, то разочарование. Матвей поспешил объяснить свое предложение.

   - Нет, ты не поняла меня. Я конечно, счастлив видеть тебя рядом, но в данном случае имел в виду, что волнуюсь за тебя. Хочу, чтобы ты была под моим присмотром. У твоей хозяйки одна за другой пропадали квартирантки. Я не обвиняю бабу Полю, но и не доверяю ей.

   - А больше нигде нельзя поселить меня, кроме как в твоем домике? - полюбопытствовала я и удивилась: Ангел покраснел. Ничего себе! Смутился. Что-то сильно сомневаюсь в его непорочности. Он явно не страдал отсутствием внимания со стороны слабого пола.

   - Все домики заняты, - справившись со смущением, ответил Матвей.

   Неужели у него на меня виды или он не разучился краснеть?

   - Сегодня я вернусь в дом к Полине Андреевне, но обещаю подумать.

   - Подумай. - Ангел коснулся моего подбородка. - Странно ямочка не портит твое лицо, а наоборот усиливает впечатление трогательности и детскости.