Горькая брусника (СИ) - Медведская Наталья Брониславовна - Страница 40

   - А то что, убьете меня?

   - Ты убьешь нас. Из-за тебя мы находимся, как на пороховой бочке. Столько чужих людей крутится вокруг - это становится опасным для нас. И еще, ты снова ходила в полицейский участок. Зачем? Что-то заподозрила?

   Я разочарованно вздохнула.

   - Вот почему ты здесь. Не из-за меня или родителей. Тебя волнует, не заподозрила ли я чего при опознании утопленницы? Представь себе, только вчера поняла: погибшая вовсе не ты.

   - И ты доложила это следователю? - голос Алены дрогнул.

   Вместе с яростью и негодованием я ощутила панический страх сестры

   - Нет.

   - Слава богу, - выдохнула она облегченно.

   Я с досадой произнесла:

   - Бога хоть не упоминай. Противно тебя слушать. Могу хотя бы немного успокоить маму и намекнуть, что ты жива?

   - Сказала же, нет! Горе мамы лучшее доказательство для заинтересованных лиц, что я мертва.

   - Ну ты и сволочь! - Мне хотелось схватить ее за грудки и встряхнуть, как следует.

   - Тебе не понять, ты не любила. Да и запросы у тебя деревенские, а я всегда мечтала о большем...

   Я сделала последнюю попытку воззвать к разуму сестры.

   - Нельзя же вот так рушить свою жизнь. Алена, может, пойдете в полицию, отдадите наркотики, и все обойдется. Вы никого не убивали - это самое главное.

   Сестра стукнула кулаком по кровати и негромко воскликнула:

   - Я догадывалась, что ты ненормальная, но не настолько же! Да нас убьют до суда, в назидание другим, чтобы не воровали. Никакая полиция не защитит. Я еще не сошла с ума отдать такую уйму деньжищ. Если ты мне сестра, просто забудь обо всем и живи дальше.

   И тут до меня окончательно дошло: они не могли случайно обнаружить в лесу девушку, так, кстати, похожую на Алену. Сестра врала. Они подготовились. Будущая утопленница, была на самом деле выбрана ими заранее и подготовлена на роль жертвы. Боже мой, они убили ее! А бомжа, скорее всего, Вадим присмотрел в больнице и как-то завлек в свою машину. Моя душа заледенела. Можно смотреть фильмы, читать книги об убийцах. Они представляются монстрами, неприятными личностями, но моя сестра-красавица с лицом херувима и нежным голосом райской птички не может быть убийцей! Не может!

   - Девушку убил Вадим или вы это сделали вместе? А бомжу он видимо предложил подбросить его до ближайшего подвала или что-то пообещал? - спросила я севшим от волнения голосом.

   - Зачем тебе знать? Догадалась и ладно. Тешь свое самолюбие дальше, - буркнула сестра.

   - Ладно, бомжа искать никто не будет. А неужели девушку никто не хватится?

   - Она детдомовка. Работала медсестрой в больнице. У нее такая же группа крови, как у меня. Между прочим, Веденину проходу не давала. Когда Вадим предложил ей отдохнуть пару дней на базе, она согласилась без раздумья. И в лес на романтическую прогулку отправилась с радостью, хотя знала: у него есть невеста...

   - И ты думаешь, это оправдывает тебя? Господи, ты ревновала: ведь ему пришлось проверить, нет ли у нее на теле татуировок, шрамов, каких-нибудь дефектов. Иначе бы при опознании весь ваш план пошел насмарку.

   Алена откашлялась и нехотя сообщила:

   - Я ее не убивала.

   - Алена, опомнись: Вадим чудовище. Ты не опасаешься своего дружка-убийцу?

   - Он любит меня и хочет для нас обеспеченной жизни. Да и поздно... Уже ничего не исправишь... - Сестра замолчала и опустила голову.

   Мы сидели в тишине и слушали пение цикад и стрекот кузнечиков за окном. Мне было так тяжело и хотелось плакать в голос.

   - Я не могу без него и буду с ним до конца. Он обещал, что больше никакого криминала. Начнем честную жизнь, - прошептала Алена, но в ее голосе не ощущалось уверенности. Она подняла голову и произнесла с нажимом: - Уезжай.

   - А вам не приходило голову, уехать самим, пока все заняты слежкой за мной, - сказала я и подумала: "Моя сестра - сообщница убийцы. Действительно, родителям лучше не знать, что их принцесса превратилась в монстра".

   Сестра вскочила и забегала по комнате.

   - Вадим считает, лучше прятаться на виду, но с другой стороны: квартиру уже обыскали, все заняты тобой. Можно рискнуть, - размышляла Алена. - Ты их единственная ниточка ко мне, родители сидят дома. Тогда тебе и впрямь лучше остаться в Вереево и отвлекать наших врагов на себя.

   - А как же маньяк? Он уже дважды нападал на меня, - ехидно осведомилась я. - Тебе меня не жалко?

   - Ты любого маньяка уморишь своими вопросами и вредностью, - утешила меня сестра. - Не таскайся по лесу одна, и все будет в порядке. И держи рот на замке. Пожалей меня, сестренка, - вдруг ласково добавила Алена. Подошла, присела рядом и обняла меня за плечи.

   Мне захотелось сжаться в комок, даже тело не верило ее словам.

   - Пожелай нам удачи. Я кое-что положила тебе под подушку, потом посмотришь. Это после... спустя время, лучше слов докажет родителям, что я жива. - Сестра поднялась и выглянула в окно. К чему-то долго прислушивалась, а потом помахала мне рукой и ловко вылезла в окно.

   Она скрылась в ночи, а я, оглушенная услышанным, не расстилая кровать, легла поверх покрывала. Моя душа, до краев наполненная горечью и разочарованием, нестерпимо болела. Я наивно верила: вот вырасту, и мы с сестрой сблизимся. Наконец, я стала взрослой и доросла до нее, но оказалось: нам никогда не стать близкими людьми. Пришлось признать, мне отвратителен человек, в которого она превратилась. Ни будучи ребенком, ни взрослой девушкой я ей была не нужна. Мысли путались, превращаясь в клубок из оборванных слов и переживаний. Но постепенно из этого клубка показалась тонкая прозрачная мысль-воспоминание о раннем детстве. Я плохо помню себя до четырех лет, память выдает яркие обрывочные картинки из прошлого.

   Родители всегда уверяют, что любят своих детей одинаково. Чепуха! Нельзя любить одинаково совершенно разных людей. Вернее, говорить, что любят по-разному, но с одинаковой силой. Хотя и это неправда. Бывает так, что один ребенок ближе к матери, другой по ритмам, душевной гармонии совпадает с папой.

   Мне шесть лет. Мы в гостях у маминой сестры Галины. Взрослые и четырнадцатилетняя Алена сидят за большим столом. Для нас, малышей, накрыли отдельно: меня и мальчишек, сыновей тети Гали усадили за неудобный пластиковый детский столик. Мальчишки едят "Наполеон" неаккуратно, крошки падают мимо столешницы на пол, я пытаюсь подставлять ладошку под рассыпчатый кусочек торта. Игорь, мой ровесник, корчит смешные рожицы, и мои усилия не сорить пропадают втуне. Крошками вокруг нас усыпан пол. Мама сердится и грозит мне пальцем.

   - Галя, Настя будто твой ребенок, так она похожа на мальчиков.

   Я смотрю на большеротых, скуластых, короткостриженых братьев и расстраиваюсь: не хочу быть похожей на них.

   - Мои-то мальчишки вырастут и если не станут красавчиками - это не страшно. Мужчине необязательно походить на Алена Делона. А вот невзрачной девочке будет трудно найти мужа, - заявила тетя, и все посмотрели на меня.

   Братья захихикали. Они тоже прислушивались к разговору взрослых. Я покраснела, как вареный рак и впервые осознанно ощутила себя неполноценным человеком. От жгучего стыда и унижения слезы навернулись на глаза.

   - Галя, а по-моему ты преувеличиваешь. У нашей дочери столько живости и обаяния, что его хватит и на пятерых ровесников, - ринулся отец на мою защиту.

   Я почувствовала к нему безграничную благодарность.

   - Дима, ты путаешь ослиную упёртость и непослушание с живостью. Вот Алена всегда была доброй и послушной девочкой, а Настю ни уговорами, ни лаской не сдвинуть с места, если она не хочет.

   Мальчишки навострили уши, с удовольствием слушая беседу взрослых. Еще бы, сейчас публично унижали их врага. Дело в том, что я накануне ухитрилась поссориться с обоими братьями. Мама повернулась к тете Гале.

   - Месяц назад в садике она повалила Валеру в лужу - это мальчик из ее группы - и давай макать ребенка головой в воду.