Дранг нах Остен по-Русски. Книга 1 - Зайцев Виктор Викторович - Страница 89

— Успокойся, ты всё сможешь, — визирь по совету своего врача начал замедлять дыхание, размеренно вдыхая и выдыхая воздух. Врач утверждал, что это успокаивает. — Сейчас я успокоюсь и придумаю, как поступить.

— Господин, господин, срочное сообщение от наместника Анатолии. — Секретарь разговаривал через дверь, опасаясь нарушить уединение визиря.

— Зайди и прочти, — внутренний голос подсказал великому визирю, что новости плохие, но важные. Так и есть, наместник сообщал об очередном нападении пиратов, укрепившихся на Кипре, на прибрежные города, и захват восьми кораблей с продовольствием из Египта. Визирь мёртвым взглядом упёрся в лицо секретаря, испытывая огромное желание срубить тому голову, за плохие вести, прямо здесь и сейчас, своей рукой. Несмотря на то, что этот проныра племянник самого Саид-паши.

— Увы, друзья, можно смело констатировать, что моя миссия в Испании провалилась. — Павел Аркадьевич, накануне вернувшийся из Испании, где полгода оббивал пороги, в поисках союзника для Западного Магадана, развёл руками. Послушать командира, побывавшего на далёких Пиренеях, собрались все магаданцы, со старшими детьми, что стало традицией. Сидели в рабочем, деревянном дворце наместника, слушали тихий голос Павла Аркадьевича, под аккомпанемент дождевых капель, стучащих по крыше и подоконникам. На календаре давно зима, а тёплая балтийская осень не хотела уходить, заливая побережье дождями.

— Мы, вернее, я, выбрал неудобное время для предложения испанцам союзного договора. Год назад погиб последний король Португалии, не оставив наследников. В будущем году испанский король Филипп станет по совместительству португальским королём. Как вы догадываетесь, испанцам сейчас не до нас. Потом Филипп постарается свергнуть Елизавету, английскую королеву, предложив свою креатуру — Марию Стюарт. — Павел Аркадьевич привычным учительским взглядом окинул своих слушателей. — Не сомневаюсь, вы помните, чем дело закончится, а именно, топором палача. Потом, в 1588 году, испанцы соберут Великую Армаду, напоминаю, из ста двадцати кораблей. И, потерпят поражение от английской эскадры адмирала Дрейка, в том числе.

— Хотя, нет, — отхлебнул глоток крепкого чая из кружки географ, — одну мысль мне удалось довести всему испанскому двору, до последнего чиновника королевской канцелярии. И, пару раз напомнить об этом самому королю Филиппу. Думаю, эта информация сработает в нашу пользу, рано или поздно.

— Что именно? — Не постеснялся спросить единственный из присутствующих, Николай, начисто лишённый любых комплексов.

— Испания, в лице короля Филиппа, считает себя главным борцом за католическую нравственность европейцев. Сейчас они воюют с голландскими протестантами — гёзами, с весьма сомнительным успехом. Многие помнят, что Тиль Уленшпигель станет победителем, не могу сказать, правда, когда именно. Но, испанцы ещё долгие годы будут воевать в Голландии, до середины семнадцатого века. Когда на престол Франции взойдёт протестант, наш любимец Генрих Четвёртый, по прозвищу Наваррский, испанцы вступят в войну против него, фактически против французов. Обе войны, что характерно, проиграют. Но, воевать будут долго, помните, ещё три мушкетёра воевали против испанцев. — Павел Аркадьевич допил оставшийся чай в кружке, грустно взглянул на её дно. — Если мы помешаем Англии в 1588 году разгромить Непобедимую Армаду, спасём испанцев от поражения, при котором утонут свыше двадцати тысяч отборных солдат. Испания не потеряет почти сорок крупных кораблей, сохранит их в торговом обороте. Да и английские пираты лишатся поддержки государства. Король Филипп, возможно, вспомнит мой визит, и не станет посылать войска на Остров. Сохранив армию, Испания сможет эффективнее воевать во Франции. Если мы подкинем королю Филиппу своих ружей, денег у него больше, чем достаточно для их покупки, две сильнейшие европейские страны будут воевать не восемь лет, а гораздо больше. Франция ослабнет, и, Король-Солнце, внук Генриха Четвёртого, не станет претендовать на гегемонию Франции в Европе и мире. А мы на этом неплохо заработаем, кто мешает продавать испанцам оружие вдвое дороже, чем русским?

— Да, очень интересная может сложиться история. — Причмокнул губами от интересной интриги, с далеко идущими последствиями, Николай. Он, пожалуй, был самым опытным интриганом в кампании магаданцев, ещё со времён работы оперативником.

— Почему нам выгодна война Испании и Франции? — Осторожно поинтересовался Максим Глотов, радиотехник, двадцатилетний магаданец, попавший в шестнадцатый век вместе с отцом Игорем. — Мне всегда говорили, что главная опасность для будущего, это англосаксонский протестантизм. Причём тут французы?

— До англосаксов, гегемоном в Европе два века была Франция. Именно во Франции произошла первая революция, где отработали массовый террор, позднее применённый в России, нашей старой Родине. Именно у французов учились англичане своему презрению к другим народам, добавив туда своё равнодушие к не протестантам, то есть, к не людям, к животным. — Привычно разъяснил Павел Аркадьевич. — Триста лет французский язык считался международным, потом им стал английский. Связав Францию войной на Пиренеях, мы можем вывести на международный уровень другой язык, русский, к примеру. Нынешняя Франция ещё не создала единого французского языка, там масса других языков — беарнский, наваррский, нормандский, гасконский и прочее. В самом Париже дворяне чаще общаются по-латыни.

— Тут надо хорошо всё продумать и просчитать, — улыбнулся лучший магаданский интриган и дипломат, Николай Кожин. — Всё равно, поездку в Испанию можно считать полезной. По результатам общения с Павлом Аркадьевичем, вчера прибыли три испанских торговых корабля в наш порт. Завяжем торговлю, заведём знакомства, будем работать с испанцами.

Осень в Королевце выдалась тёплая, с моросящими дождями и легким ветерком, в воздухе витали запахи грибов и прелой листвы, а не привычные морские ароматы йода и водорослей. Гулять по строгим прямым тротуарам нового города понравилось Петру и Ларисе, наслаждавшимися общением после долгой разлуки. Пожалуй, впервые они просто гуляли под руку, глядя на горничных и няней, ведущих за руки детей. Гуляли, никуда не спеша, разговаривали между собой и просто молчали, вдыхая морской воздух. Любовались на море, на играющих тюленей, чудом сохранившихся в городской бухте. Три года назад наместник запретил любую добычу тюленей в Западном Магадане, под угрозой высылки всей семьи в Мурманск. Пока восемь семей любителей охоты не отправились на север, оставив односельчанам свои дома и хозяйство, никто не верил в подобный запрет.

Зато теперь тюлени перестали бояться людей, играют днём и детёнышей выводят на огороженной под эти цели отмели. Горожане быстро привыкли к виду тюленей, как и многочисленным посадкам дуба, клёна, липы, других благородных деревьев в окрестностях города. Старый город изменился здорово, однако, на фоне нового, пусть не достроенного Королевца, терялся полностью. Новый город казался сказкой для самих горожан, а приезжие купцы и моряки не верили своим глазам. Ровные линии широких улиц, пересекались с бульварами, засаженными молодыми липами и дубами. Цветники у домов и на перекрёстках улиц, два городских фонтана, подземная канализация, водопровод. Что ещё? Вымощенные камнем тротуары, поднятые на пядь выше проезжей части улицы, тоже выложенной ровными плитками, на которых не появлялись лужи даже в проливной дождь.

Урны для мусора, дворники в каждом квартале, следящие за чистотой дорог и тротуаров (все они были осведомителями контрразведки, о чём мало кто знал). Отсутствие нищих, преступников на улицах столицы, публичные дома и таверны исключительно в порту, охраняемому круглосуточно. Ночное освещение улиц, в виде фонарей на столбах, зажигаемых специальными фонарщиками каждый вечер. Два стадиона, постоянно занятых игроками в лапту, в пендаль (футболом назвать неудобно, не магаданское слово). Три спортивных городка, с турниками, брусьями, брёвнами и прочими развлечениями для молодёжи. Маленькие уютные кофейни, где горожанам можно выпить кофе или чаю, с пирожными и булочками. Столовые для рабочих с недорогими блюдами, трактиры для более обеспеченных посетителей. Многочисленные швейные мастерские, ювелирные и книжные магазины, продуктовые и товарные лавки, с богатейшим выбором товаров, особенно после турецкой кампании.