Авалон: Хроники Бессмертных (СИ) - Ермаков Антон - Страница 64

     Сильфида неожиданно осеклась, и Бирюк с Татьяной вдруг увидели, что по её прозрачным, небесно-голубым щекам бегут несдерживаемые слёзы.

     – Вы напомнили мне о тех днях… – повторила Сильфида. – И память моя ещё жива.

     – Простите, мы совсем не хотели вас расстраивать, – обеспокоенно произнёс Бирюк.

     – Просто вы сейчас точно такие же, как когда-то были эти Двое, – Сильфида дрожащей рукой коснулась своей щеки, пытаясь вытереть слезы. – Словно вы – их воплощение.

     Таня негромко ахнула, и Вова почувствовал, как сильно его любимая сжала ему руку. Он посмотрел на неё – лицо Татьяны казалось печальным и испуганным одновременно – кажется, она что-то поняла.

     – Как звали ту девушку? – спросила Татьяна. – Кто такая Она?

     Сильфида молчала, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.

     – Кто такая – Она? – повторила Таня. – Пожалуйста. Ответьте мне! Как её звали?

     – Её звали Сильфида, – и слезы с новой силой заструились по щекам Бессмертной.

     Глава 12. Телепортация

     Осень катила по паркам и бульварам Москвы, топя городские улицы в наползающем ковре золотисто-медной листвы. Ещё совсем немного – и наступит октябрь, а это значит, что зарядят дожди с ветрами, придет унылая, монотонная погода и серое небо в угрюмых, низко нависающих тучах. Хмурыми днями последние остатки тепла ещё сохраняло бледное, болезненно-желтоватое солнце, а вот ночами все чаще стало подмораживать. Заморозки пришли неожиданно рано, и оттого казались ещё более холодными.

     Давно начались занятия в институте, и Маша, сидя за партой в аудитории и слушая очередную скучную лекцию, день за днем наблюдала, как стройные, словно восковые свечи, тополя все больше желтеют; как прекрасная, но неотвратимо наступающая московская осень сжигает их все более редеющие кроны, заставляя листья бесконечно сыпаться на подъездную аллею, куда они, упав, растворялись и исчезали, превращаясь в слякоть и грязь под ногами сотен студентов.

     Походы в Нифльхейм снова сократились до одного раза в неделю, хотя иногда (но все же очень редко) Малиновская умудрялась забегать туда в будние дни после занятий. Чаще всего компанию ей составляла Настасья, да и то подруга постоянно выражала ей своё недовольство – не то чтобы Насте не нравилось там бывать, просто дорога, да ещё в плохую погоду, и так занимала слишком много времени, а в итоге получалось так, что, не успев прийти, им уже нужно было уходить. Проводить ночь в замке тоже не имело особого смысла, все равно на следующий день опять нужно было быть на занятиях. Хотя, надо признать, в последнее время друзья все чаще оставались в Нифльхейме ночевать – в основном это были ночи с субботы на воскресение. Маша вообще обожала проводить здесь все свои выходные – не только оттого, что она каждый раз будто бы отдыхала на даче, дыша свежим воздухом, но и потому, что в Карнимирии стояла по-прежнему теплая, солнечная и хорошая погода – ведь времена года тут не менялись. У её мамы в последний месяц ночные смены на работе выпадали как раз на выходные, так что единственной необходимостью было просто приходить домой в воскресенье после обеда, чтобы не вызывать лишних подозрений. Ольга Александровна ничего, естественно, не знала, думая, что её любимая дочка только что пришла с прогулки или из магазина – ей и в голову не могло прийти, что эту ночь Маша не только провела вне дома, но даже вне пределов этого мира.

     В одну из суббот, когда весь Авалон снова прибыл полным составом в долину Карнимирии на очередную тренировку, Малиновская, решив в этот день отдохнуть (она и так усиленно тренировалась последние две недели) вместе со своей лучшей подругой – Настасьей, – и любимой медведицей валялась на теплой, нагретой солнцем травке и читала книгу, пока остальные их друзья разбрелись кто куда. Было даже немного жарковато, поэтому компания укрылась в тени одной из величественных башен замка. Сей чрезвычайно любопытный фолиант Маша раскопала в библиотеке Нифльхейма – это была Книга Судеб некой девушки по имени Ариана, которая так же когда-то, как и сама Мария, обладала магией Растений. Хотя дварфы, в общем-то, не одобряли, чтобы древние документы покидали стены Библиотеки, для Марии – своей любимицы, Миррен Лилит, – они сделали исключение. Малиновской, естественно, было безумно интересно прочитать историю жизни своей бывшей, так сказать, коллеги – чем та жила, о чем думала, каким образом постигала азы Зеленой магии. Судя по дате последней записи, жизнь Арианы неожиданно оборвалась почти триста лет назад – она вступила в поединок с вражескими прислужниками, выследившими её, но одолеть их не смогла. Мария не верила в то, что управление тождественными магиями делает схожими и судьбы Бессмертных, ими обладавших, но все же читать последние главы книги было не очень приятно и немного пугающе.

     Пончик, лежащая прямо напротив неё, положила свою косматую голову на лапы – совсем как собака – и внимательно следила за каждым движением хозяйки. Изредка Медведица негромко вздыхала, отчего страницы книги у Маши трепетали и переворачивались. Когда Медведица в очередной раз шумно выдохнула воздух, перелистнув тем самым множество страниц, Малиновская недовольно посмотрела на неё и произнесла:

     – С тобою невозможно читать. Сопишь, как паровоз!

     Пончик виновато заворчала в ответ.

     – Да-да, я поняла, тебе хочется поиграть со мной, – Маша вытянула шею и поцеловала Медведицу в нос. – Сейчас ещё немного поваляемся и пойдем, разомнёмся.

     Малиновская захлопнула книгу и взглянула на Настасью. Та не слушала разговора и смотрела куда-то в сторону. Проследив направление её взгляда, где-то вдалеке Маша разглядела Евгена вместе с обучающим его Флавиусом – в этот раз молодой человек создавал в зеленых лугах идеальные, геометрически правильные круги выжженной травы, чем-то напоминающие места приземления летающих тарелок в фантастических фильмах. Отчего-то именно эта магия – обращение травы в пепел – нравилась Евгению больше всего. Маша услышала, как её подруга тихонько пробормотала себе под нос:

     – Лишь бы только все разрушить да сжечь. Сохранение чего-либо нам, видимо, не свойственно. И так во всем…

     Дав Настасье пару минут на приведение мыслей в порядок, Маша тихонько кашлянула и осторожно спросила:

     – Как у вас с Евгеном? Нормально?

     – Не-а, опять поругались, – честно ответила ей Настя. – Мне так все это надоело уже. Мы как будто из разных миров. Я иногда думаю – может быть, и не стоило всего этого начинать.

     – То-то я смотрю, когда мы сегодня утром шли, вы ни словом не обмолвились, – заметила Маша. – Но ты не переживай так, просто он парень с характером, вот и все. Есть же разные люди: кто-то неуправляемый, не признающий ничьей воли, как Евген. Не зря же ему достался в повеление огонь. Совет Маханаксара все чрезвычайно точно просчитал, когда выбирал нам Дары. А есть спокойные парни, как Антон, например, который ни на кого не орет и, наоборот, всех между собой мирит.

     – Спокойные – это Славик, – улыбнулась Настасья. – Вот он вообще как танк просто. Непрошибаемый. А Антон… он, я бы сказала, переменчив и дальновиден. И оттого как будто бы невозмутим. Просто умеет себя контролировать.

     – Тебе никогда не приходила в голову мысль, что ты Антону нравишься? – неожиданно спросила Маша.

     – Я? Антону? – немного опешила Настасья. – С чего ты так взяла?

     – Да просто в последнее время он чересчур яростно противостоит Евгену, – Малиновская опустила глаза, накручивая на палец травинку. – Тем более, как мы знаем, со своей девушкой он расстался, и сердце его свободно.

     – Перепалки с Евгеном – это лишь косвенное доказательство его симпатии ко мне, – не согласилась Настя. – Тем более Евген сейчас со многими в натянутых отношениях. И с тобой, кстати, тоже! Так что уж это ты скорее нравишься Антону, а не я.