Дранг нах остен по-русски. Тетралогия (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 198

   За тыловыми службами на выморочные земли шли геологи и промышленники, торговцы и миссионеры из Новороссии. На новой территории Новороссии повторялась уже отработанная картина освоения ресурсов, пять лет назад начатая в Северной Европе. С учётом полученного опыта и сделанных ошибок, а также с рекомендациями министров промышленности и экономики. Первыми в субтропики с дешёвой рабочей силой и ресурсами, где не надо заботиться об отоплении зданий и тёплой одежде для рабочих, перемешались целлюлозные предприятия и химические заводы. Где-то перевозили старое оборудование, где-то сразу монтировали новейшее. Вместе с техникой ехали мастера и опытные рабочие, заключившие трёх-пяти летние контракты на работу в тёплом климате и обучение новых туземных специалистов. Благо, было куда ехать.

   Как бы не мешали болота и джунгли в первые недели, через полтора месяца боевых действий передовые отряды русов вышли к городам Джемпуру и Бахавалпуру. Позади были почти шестьсот вёрст трудного пути, до столицы Великих Моголов -- города из красного песчаника Фатхпур-Сикри, оставалось приблизительно столько же. Климат в этих местах уже заметно изменился, болотистая долина рек Инд поднялась на возвышенность. Воздух уже не напоминал жарко натопленную баню, был чистым, прохладным, рисовые чеки сменились пшеничными полями. Дороги стали более проходимыми, техника получила возможность проявить свою полную силу. Офицеры большинства отдельных подразделений съезжались на первое совещание, для корректировки планов дальнейшей операции с учётом опыта боевых действий против армии Моголов.

   Выбравшиеся из болот на оперативный простор бойцы радовались свежему ветру, принёсшему прохладу, хотя и летнюю. Отдыхали от месяца трудного марша, купались в прозрачных быстрых ручьях, ремонтировали технику, подшивали изорванную форму, строили планы по освоению захваченных земель. Многие уже присмотрели себе будущие поместья, намереваясь после заключения мира подать рапорта об отставке и приобретении поместий. Здешние земли и люди не шли ни в какое сравнение с пустынями берегов Евфрата, одни женщины чего стоили. Большинство индусов не отличались внешне от европейцев, а женщины красотой соревновались со славянками, будто подчёркивая общие корни индо-арийской расы. Многие офицеры и рядовые были знакомы с творчеством наместника Петра Головлёва, активно продвигавшего книги об славянском братстве, общих индоевропейских арийских корнях славян, индусов и персов.

   Поскольку фигуры и лица индианок служили лучшим доказательством подобной теории, а климат с каждой сотней вёрст вверх по течению Инда становился всё лучше, польские и венгерские ветераны всё чаще задумались о проживании в этих благословенных краях. Лишь упрямые холостяки поддразнивали сослуживцев, намекая, что дальше на Восток женщины станут ещё красивее, а земли всё богаче и богаче. Учитывая победоносное шествие русской армии по захваченным землям Великих Моголов, пугавших европейских королей лишь одним своим именем, никакого сомнения у русской армии в дальнейших успехах не возникало. "Блицкриг" шестнадцатого века удался, пройдя за шесть недель более шестисот вёрст по болотистым низменным землям, офицеры не сомневались, что на плоскогорье и сухих грунтах скорость движения подразделений значительно вырастет. Учитывая подавляющее превосходство русской армии над местными дружинами, многие торопыги рассчитывали захватить столицу Великих Моголов через две недели, не больше.

  -- Сколько войск у них, удалось, наконец, сосчитать, или нет? - Злился могольский шах Акбар, не понимая, как найти слабое место у новых врагов. Две недели назад высадившиеся на морском побережье в болотистой дельте Инда европейцы, которым Акбар не придал серьёзного значения, через пленного загиндара имели наглость отправить послание самому шаху. В письме, написанном на двух языках -- русском и санскрите, высадившиеся на побережье русы объявляли себя освободителями индусов от покоривших их диких кочевников из Афганистана. Объясняли они своё наглое вторжение якобы родственными отношениями с индусами. С подобной наглостью Акбар давно не встречался, разве, что лет сорок назад, когда молодым юношей боролся за власть после смерти отца. Но, последние тридцать лет никто из ближайших соседей не рисковал подобной дерзостью.

   Тогда, две недели назад, Акбар велел загиндару Ахмад-бею собрать десять тысяч всадников и привести командира этих нечестивых европейцев в цепях в столицу империи Моголов. Большее количество войск загонять в болота морского побережья Акбар не хотел, жалел коней, конечно. Да и местные загиндары обязаны выставить свои дружины, которых должно набраться вдвое больше основного отряда. Пока Ахмад-бей собирал свои отряды возле города Лахора, шах не забыл отправить к побережью два отряда разведчиков. Несмотря на многочисленные победы, Акбар не ленился выяснять все слабые места врагов до битвы, чтобы ударить противника в самое слабое место. Потому и расширил отцовские владения от Инда до Ганга, захватив Индостан в полукольцо с севера.

   Вернувшиеся утром разведчики доставили страшные новости, европейцы не только успешно захватили побережье, но и продвинулись на север, вверх против течения Инда. За месяц враги захватили третью часть владений шаха Акбара, и, по рассказам верных людей, не собираются на этом останавливаться. А общую численность отрядов противника разведчики вообще определили всего в шесть тысяч воинов, зато вооружённых скорострельными ружьями и дальнобойными пушками, опять же, скорострельными. По их рассказам, ружья и пушки стреляют так часто, как опытный лучник стреляет из лука, а порой даже быстрее лучника. Если бы Акбар не знал своего разведчика двадцать лет, не поверил бы ни за что. Однако, здесь в горах, всегда можно напасть на врага внезапно, когда огнестрельное оружие не спасёт, а в сабельном ударе своей конницы шах Акбар не сомневался. Осталось уточнить вражеские потери, что они понесли при захвате земель, и выбрать место для сражения.

  -- Потерь у них не было совсем. - Ответ разведчика взбесил еле сдерживавшего себя шаха.

  -- Как нет? Они, что, бессмертные? Ты, скотина, сам видел врагов или в повозке спал всё это время? - Рука шаха потянулась к богато изукрашенному изумрудами и рубинами кинжалу, традиционно висевшему на поясе.

  -- Нам удалось выкрасть пленного индуса, что участвовал в последнем сражении с русами. Он утверждал, будто дружина местного загиндара была расстреляна русами из своих пушек и ружей за триста шагов. Стреляли те из закрытых железных домов на колёсах, называемых "машины". Стены этих домов стрелы не пробивают, а ударить копьём никто не смог, просто ни один дружинник не добрался до русов живым, даже на самых резвых скакунах. - Командир разведчиков перевёл дух, понимая, что балансирует на грани смерти. - Этому индусу другие пленники рассказывали, что в прежних сражениях также никто из дружин других загиндаров не добирался до русов, чтобы вступить в честную схватку.

  -- Иди, - отпустил разведчика шах Акбар, опасаясь, что не сдержится и прикончит того на месте. Затем задумался, какой участок горной дороги наиболее удобен для внезапного нападения на русов. Долго перебирал в памяти горные тропы, глядя на карту, лежащую на ковре. Потом вдруг понял, что смирился с превосходством врага и собирается только обороняться, чего не делал уже лет сорок. Внезапно ему пришла на память часть письма этих русов, в которой они процитировали самого Акбара "Правитель всегда должен стремиться к завоеваниям, иначе его соседи двинут войска против него". Именно его словами, без иных объяснений, русы заявили свои наглые требования.

   На шаха, подошедшего к своему шестидесятилетнему рубежу без поражений, сумевшего в тринадцать лет крепко утвердиться на отцовском троне, более сорока лет только расширявшего свои владения, навалилась тяжесть предчувствия. Акбар ясно понял, что проиграет русам эту войну, поражение неизбежно, слишком превосходит оружие европейцев возможности армии Моголов. Захотелось бросить всё, укрыться в родных горах Афганистана, где-нибудь за дальними перевалами, куда никакой чужак не доберётся. Защемило сердце от жалости к своему сыну, которому достанется не огромная империя, собранная отцом и дедом, а судьба беглеца, вынужденного искать милости власть имущих. Потом шах вспомнил, как сам метался в юношеские годы, не зная страха, один лишь азарт и бешенство помогли выжить в кровавой междоусобице.