Воля богов (СИ) - Свердлов Леонид - Страница 84

   Они высадились на том месте, где много лет назад пристали к берегу греческие корабли, шедшие к Трое.

   Одиссей не удивился, ничего не найдя там, где греки когда-то оставили лежать своего больного товарища: за столько лет от трупа, пожалуй, ничего не осталось бы. Найти разгадку сразу же, только лишь выйдя на берег, было бы слишком просто.

   Они отправились вглубь острова. Неоптолем шёл быстро, и осторожному Одиссею постоянно приходилось его сдерживать. В какой-то момент царю Итаки показалось, что он вернулся на десяток лет назад: он опять шёл той же тропой по тому же лесу, а рядом с ним снова с треском топал юный Ахилл. И снова, как годы назад, они вышли к той же самой пещере, и над костровищем перед ней точно так же поднимался дымок.

   Одиссей резко остановился, хватая Неоптолема за локоть.

   Что за наваждение! Ему уже показалось, что в них снова полетел камень, из кустов выскочил человек в звериной шкуре, а голос Фетиды сзади закричал: "Ахилл! Нет!"

   Но ничего этого не случилось. Неоптолем обернулся и удивлённо посмотрел на своего спутника. Одиссей приложил палец к губам и оттащил юношу с видного места в кусты. Снова знаками приказав Неоптолему быть тише, он опустился на землю и притянул его к себе.

   Крадучись, почти ползком они подобрались к пещере. Одиссей заглянул туда и никого не увидел. Это было маленькое жилище дикаря. Какое-то подобие стола, скамья из обломка дерева, лежанка из сухих листьев, накрытых звериной шкурой, грубо выструганный деревянный ковш, огниво, везде были разбросаны какие-то грязные полоски тряпок - бинты или что-то вроде этого. По всему видно, что хозяин ушёл совсем недавно, ходит где-то рядом и скоро вернётся. Одиссей отполз от пещеры и знаком позвал за собой Неоптолема.

   -- Похоже, Филоктет жив, - прошептал он.

   -- Здорово! - обрадовался Неоптолем, не понимая, почему у Одиссея такой обеспокоенный вид.

   -- Рано радоваться, - ответил царь Итаки. - Если он почти девять лет прожил один на необитаемом острове, то вряд ли в нём ещё осталось что-то человеческое. Скорее всего, он совсем одичал и теперь мало чем отличается от лесного зверя. Лука у него нет, это понятно. Но только он знает, как этот лук попал к троянцам и где его теперь искать. Только бы он ещё не совсем сошёл с ума от одиночества и болезни! Надо его дождаться и попытаться расспросить. Но мне с ним разговаривать, думаю, бесполезно: он наверняка зол на меня и на всех, кто тогда был здесь. А тебя он не знает, так что, может быть, с тобой разоткровенничается. Так что подожди его в пещере, я буду рядом и в случае чего приду на помощь. Не говори ему, что я здесь. Скажи, что ты один за ним приехал.

   -- Достойно ли благородного воина говорить неправду?! - возмутился наивный Неоптолем.

   Одиссей поморщился.

   -- Благородного воина достойно всё, что ведёт к победе. Или ты думаешь, что убивать людей хорошо, а лгать плохо? Ты сейчас будешь говорить неправду не для личной выгоды, а для блага всей Эллады, ради спасения жизней тысяч наших товарищей, воюющих с троянцами. Считай, что это твоё первое боевое задание.

   Сказанное Одиссеем Неоптолему вовсе не понравилось, но он не нашёл, что возразить и только спросил:

   -- Что мне ему сказать?

   -- Для начала правду: ты сын Ахилла, воевал вместе с нами, но поссорился с Агамемноном. Он, скажем, отдал оружие твоего отца не тебе, а мне. Тут можешь обругать меня последними словами - Филоктету это понравится. Ты решил вернуться на родину, а заодно по пути прихватить его. Можешь сказать, что, узнав о том, как мы с ним поступили, ты посчитал это ужасной несправедливостью. Это правда - ты ведь действительно так посчитал. Осторожно расспроси его о луке и стрелах. Впрочем, когда он окажется у нас на корабле, он и сам всё расскажет.

   -- Ты собираешься... - возмутился благородный юноша.

   -- Ну что ты! - отмахнулся Одиссей. - Если он сам, по доброй воле тебе всё расскажет, то нам не придётся его пытать, так что ты уж постарайся, хотя бы из человеколюбия, всё у него узнать.

   Неоптолему пришлось согласиться. План Одиссея ему не нравился, но Одиссей был непреклонен, а авторитет бывалого воина был для Неоптолема слишком велик. Пожелав своему юному спутнику удачи и покровительства Гермеса и Афины, царь Итаки скрылся в кустах. Сын Ахилла отправился в пещеру.

   Ждать пришлось недолго. Вскоре из леса вышел обросший волосами человек в звериной шкуре. Опять у Одиссея возникло чувство, что это уже было: такой же дикарь на этом месте напал на них с Ахиллом много лет назад. Но это был другой дикарь - Одиссей сразу узнал в нём постаревшего и одичавшего Филоктета. Тот шёл, хромая - нога его была забинтована. На плече у него был тот самый лук и колчан с теми самыми стрелами. Теперь можно было ни о чём Филоктета не расспрашивать. Проще всего было бы убить его и забрать оружие, но сделать это при Неоптолеме Одиссей не решился. Приходилось действовать по прежнему плану.

   Филоктет вошёл в пещеру и застыл в изумлении.

   "Ахилл?! Ты?! - воскликнул он. - Ты вернулся, чтобы забрать меня?"

   Неоптолем в растерянности не нашёл, что ответить, но Филоктет сам продолжил:

   -- Нет, ты не Ахилл. Ахилл был бы сейчас старше. Кто ты? Ты грек?

   -- Грек, - ответил Неоптолем. - Я сын Ахилла.

   -- Вот радость-то! Из всей этой банды, Ахилл был, кажется, единственным честным человеком. И сын у него, значит, такой же.

   Неоптолем покраснел от смущения и чуть было не сказал, что пришёл вовсе не с честной целью, но не нашёл подходящих слов. Да Филоктет и не дал ему ничего сказать. Он стал расспрашивать Неоптолема про него и про его отца. Истосковавшийся от долгих лет одиночества оруженосец Геракла без умолку рассказывал о своей нелёгкой жизни на необитаемом острове: как он очнулся один на пустом берегу, как, преодолевая страдания, нашёл эту пещеру и прожил первое время, питаясь запасами, оставшимися от прежнего хозяина, как научился сам добывать себе пропитание, охотясь в лесу, как первое время ходил на берег, зажигал костёр и смотрел на море, ожидая увидеть проходящий мимо корабль, как потерял надежду и стал обустраивать свой нехитрый быт на острове. Боль в ноге мучила его нестерпимо, но с годами он почти привык к ней. Кое-какую помощь оказывал ему Аполлон, время от времени посещавший на острове могилу своего сына. Филоктет заботился об этой скромной могилке, а Аполлон научил его обрабатывать язву на ноге, дал какие-то снадобья, унимавшие на время боль. В последнее время стало значительно лучше, после того, как Аполлон явился на остров со своим сыном Асклепием - новоиспечённым богом медицины. Тот осмотрел язву и дал такое эффективное средство, что она теперь почти не болела. За это Филоктет на день одолжил Аполлону лук и стрелы.

   Неоптолем в свою очередь пересказал то, что слышал от Одиссея: про бесконечную осаду Трои, про подвиги и сражения, о несчастной гибели отца.

   -- Так, значит, Ахилла больше нет! - вздохнул Филоктет. - Какое горе для всей Эллады! Известно, что боги забирают к себе самых лучших. Твой отец был лучшим, и он погиб. А эта бесчестная помесь лисицы и шакала наверняка и поныне живёт и здравствует. Такой мерзавец противен даже Аиду.

   -- О ком это вы? - спросил Неоптолем.

   -- Как это о ком?! Конечно об этом подонке Одиссее. Ведь это из-за него я так страдаю: он отравил мою сандалию ядом Лернейской гидры и всем наврал про какую-то змею, он убедил Агамемнона бросить меня на этом проклятом острове. Есть ли во всём греческом войске более гнусное отродие?! Он весь состоит из подлости и коварства. Одиссей вам, небось, до сих пор говорит, что он сын царя Итаки Лаэрта? Это пусть его мать Лаэрту сказки рассказывает! Все знают, что она путалась с Сизифом - самым хитрым и ловким мошенником, каких только знала вселенная. Вот Сизиф и есть настоящий отец Одиссея, а тот весь в отца пошёл - такая же сволочь.

   -- Одиссей жив, - ответил Неоптолем. - Живой и всё такой же коварный. Из-за него я и ушёл от греков. Он у меня оружие отца отобрал.