Откройте небо - Сильверберг Роберт - Страница 279

– Не знаю, – сказал Дихн Рууу. – Боюсь, там внизу происходит что-то непонятное. Они отказались дать мне информацию о Мирт Корп Ахм.

Мы подлетели к поверхности панциря Мирт, и он распахнулся перед нами.

Огромная, размером почти со штат Огайо, угловатая секция темной, тускло блестящей сферы поднялась вверх и поехала назад. Мы нырнули вниз и полетели, снова оказавшись в объятиях той странной силы, которую используют Высшие, чтобы сажать космические корабли.

Нам действительно очень повезло с этим постановлением об аресте: благодаря ему мы прилетели на Мирт на борту военного судна, а не обычного грузопассажирского крейсера. Наша «Гордость» снабжена экранами внешнего обзора, а потому мы могли наблюдать за собственной посадкой на сферу Мирт.

Мы видели грубую кожуру внешней поверхности, огромные, возносящиеся в космос ворота и отблески света в проеме. Потом нас затянуло внутрь, под панцирь, в царство солнечного света. Посредине висело светило, белое, не больше Солнца Земли, его лучи танцевали на сверкающей, узорчатой, удивительно прекрасной внутренней поверхности сферы.

Это снова был город, огромный волшебный город. Высокие тонкие башни на сотни метров поднимались в яркое небо. (Позже я узнал, что это аккумуляторы солнечной энергии.) Время от времени на концах шпилей вспыхивали точки голубого огня. В воздухе вращались и пели огромные флюгеры. Лентами золотистого пламени тянулись воздушные дороги. Здесь и там, занимая огромную площадь, возвышались гигантские пирамиды из тусклого черного металла. Все живое, все в движении, все как будто стремится захватить соседнюю территорию, распространиться, все наполнено энергией и мощью – летит, плывет (и при этом – ну, как не удержаться от комментария урчит от удовольствия). Откровенно говоря, мне казалось, что мир консервативных, до скрежета зубовного ненавидящих прогресс Мирт Корп Ахм должен выглядеть как-то иначе.

Но есть ли здесь Мирт Корп Ахм?

Или город давно уже перешел к роботам, и только они поддерживают жизнь этого удивительного мира, слепо следуя приказам исчезнувших создателей?

Мы мягко опустились на посадочную площадку, которая раз в десять превосходила размерами свою сестрицу на Мак-Барни-4 и была окружена всякими механизмами подавляющей сложности и размеров. Роботы, которых можно было вполне назвать близнецами Дихна Рууу, приветствовали нас, вежливо извлекли из корабля, столь же вежливо упаковали в средство передвижения, напоминавшее по виду каплю янтаря, и мы поехали.

Как гласит старая поговорка парадоксиалистов, «постоянные встречи с чудесами делают самые банальные вещи благородными и прекрасными в глазах человека». Наверное, это и в самом деле так. Я не буду перечислять чудеса Мирта. Зачем потеть и мучаться, воплощая в слова то, что каждый и так может увидеть на экране? Достаточно простого утверждения: мы видели всю мощь и красоту цивилизации, прожившей миллиард лет. Наши хозяева-роботы с удовольствием показывали нам все. Мы – странники в собственном сне, мы знавшие Высших по обломкам мебели и осколкам горшков, оказались в самом сердце их исчезнувшей империи. И это сердце еще билось.

– А где же сами Мирт Корп Ахм? – постоянно спрашивали мы. – Существуют ли они?

– О да, они еще существуют, – наконец ответил нам Дихн Рууу, которому, видимо, удалось разговорить своих металлических сородичей. – Но они изменились. Они не те, кого я знал.

– Где они?

– В отведенном для них месте.

– Когда мы сможем увидеть их?

– В положенное время, – ответил робот.

Мы сомневались в этом, будучи уверены, что Высшие исчезли, умерли много лет назад и что роботы, неспособные принять тяжелую правду, миллионы лет жили без хозяев, притворяясь, что служат им. Но мы опять ошибались. В надлежащее (роботами определенное) время они позволили нам своими глазами взглянуть на Мирт Корп Ахм. Это было на девятый день нашего пребывания на планете (если эту штуку можно назвать планетой). Машина – раньше мы не видели таких – заехала за нами и увезла по серпантину вниз на несколько десятков уровней в глубину планеты, в холодный зеленый молчаливый мир, где коридоры образовывали сложный лабиринт, а под потолком тоннелей плыли светящиеся золотистые шары.

– Мне было сказано, – сообщил Дихн Рууу, – что сейчас на Мирт проживает четыре тысячи восемьсот пятьдесят два Мирт Корп Ахм. Эта цифра не изменялась десятки тысяч лет. Последняя смерть, судя по записям, произошла тридцать четыре тысячи лет назад.

– А последнее рождение? – спросил Миррик.

Дихн Рууу некоторое время молча смотрел на него, потом все же ответил:

– Приблизительно четыре миллиона лет назад.

Я попытался представить, как должен чувствовать себя народ, последний ребенок которого родился в эпоху питекантропов, а последняя смерть случилась, когда высшим достижением человека Земли был хорошо обточенный каменный топор.

Одна из панелей сдвинулась и отъехала вбок. Через толстый слой хрусталя смотрели мы на Мирт Корп Ахм.

В огромной шестистенной пещере, напоминавшей мне тот сейф на астероиде, в котором мы нашли Дихна Рууу, полукругом стояли огромные, непонятные механизмы. В центре полукруга возвышалось массивное глубокое кресло из тускло-синего металла. И в этом кресле, как на троне, сидело огромное существо, превосходившее размерами человека как минимум раза в два. Куполообразная тяжелая голова, четыре руки, чешуя – воистину Высший.

Такой, какими их показывал золотой шар.

Механизмы, поддерживающие жизнь, со всех сторон окружали эту царственную фигуру. К рукам и ногам Высшего были пристегнуты маленькие кубики, на груди висело какое-то сложное пощелкивающее устройство, от черепа, торса, запястий к огромным машинам тянулись провода. Вся пещера была заполнена техникой, призванной сохранять искорку жизни в неподвижном теле, питать это тело, стимулировать работу его органов, вовремя выводить или нейтрализовывать результаты распада. Яд старости. Ибо этот Высший был стар. Пугающе, неправдоподобно, немыслимо стар.

Его тело сморщилось и одрябло, чешуйки потеряли блеск и больше не перекрывали друг друга, а торчали как попало, и в просветах между ними виднелась мягкая серая кожа, местами чешуя и вовсе отвалилась. Глаза были тусклыми, а выражение лица – бессмысленным.

Высший неподвижно сидел в кресле. Мы не поняли, заметил он нас или нет. Если бы грудь его не поднималась в такт дыханию, его можно было бы принять за восковую фигуру, сбежавшую из музея. Закуклившийся в коконе приборов и проводов, пленник собственного неукротимого желания выжить, он, казалось, был погружен в сон, в воспоминания о прошедших тысячелетиях. Мы смотрели на него – ожившая египетская мумия, последний из могикан, Высший.

Капитан-командор Леонидас догадался приволочь с корабля одного из своих телепатов.

– Попробуй прочесть его мысли, – попросил капитан. – Поймай хоть что-нибудь.

Вообще-то ТП-операторы не способны общаться с негуманоидами. Но случается, что инопланетная раса несет в себе латентные, потенциальные телепатические способности, недостаточные, чтобы обладатели потенциала могли общаться между собой, но тренированный телепат-землянин способен подхватить обрывки заблудившихся мыслей такого чужака. Ничего определенного, мелькание образов, а не стройные фразы. Наш телепат, парень по фамилии Дэвис, прижал лицо к хрустальной стене, закрыл глаза и высунул рожки. Когда через пять минут он поднял голову. На его бледном лице читалось явное отвращение.

– Это овощ… – тихо сказал Дэвис. – У этого существа разум растения… Сумасшедшего растения.

– Озимандия, – пробормотал Миррик. – «Взгляните на мои великие деянья…» – Они все такие, – отозвался Дихн Рууу. – Четыре тысячи. Их тела, я полагаю, будут существовать до конца мира. Но разум… разум…

– Пациент скорее мертв, чем жив, – произнес доктор Шейн. – И все-таки они живут.

– Не думаю, что это доставляет им удовольствие, – прошипел доктор Хорккк. – Эта жизнь-в-смерти недостойна мыслящего существа! Их время истекло, им нужен отдых.