Откройте небо - Сильверберг Роберт - Страница 186

— Прими таблетку аспирина, а лучше две. У нас еще много осталось.

Энсон отпрянул, словно его ударили. Рон, похоже, не заметил этого. На его лице снова промелькнула та же странная улыбка.

— Послушай, Энсон, Пришельцы здесь уже сорок лет, и все это время мы сдерживаем себя. Если не считать той самоубийственной лазерной атаки еще до твоего рождения, результатом которой стал Великий Мор, и уникального, скорее всего неповторимого, нападения Халида, за все это время мы им даже пальцем не пригрозили. Твой дед состарился и умер, слишком хорошо понимая, что глупо пытаться предпринимать какие бы то ни было враждебные действия, не зная точно, к чему они приведут. Твой дядя Энс десятилетие за десятилетием маялся на этой горе, спиваясь по той же самой причине! По-моему, мне неплохо удавалось держать все в руках, но я тоже не предпринимал никаких действий и не осмеливался даже мечтать о том, чтобы увидеть изгнание Пришельцев еще при жизни. Мы все получали здесь маленькие уроки терпения, каждый на свой лад. Тебе сколько — тридцать пять?

— Тридцать четыре.

— Тридцать четыре. В этом возрасте уже пора бы научиться сохранять самообладание.

— Не думаю, что я теряю самообладание. Просто боюсь, что обучение Тони пропадет зря, если мы продержим его слишком долго. Мы подключили его к этому проекту семь лет назад. Больше он уже ничему не научится.

— Ну, прекрасно. Значит, завтра прямо с утра отправляй его в Эл-Эй с пистолетом у каждого бедра и поясом, набитым гранатами. Пусть он подойдет к первому встречному Пришельцу и спросит: «Извините, сэр, но не сообщите ли вы мне адрес Главного?» Так ты себе это представляешь? Если не знаешь, где цель, как можно бросать бомбу?

— Все это для меня не новость.

— И все же ты хочешь отправить его? Тони твой брат. Вроде бы у тебя их не так уж много. Ты так жаждешь, чтобы его поскорее убили?

— Он Кармайкл, па. И с самого начала понимал, насколько это рискованно.

Рон застонал.

— Кармайкл! Кармайкл! Бог мой, Энсон, я что, должен выслушивать это дерьмо до конца своих дней? Что значит быть Кармайклом, объясни-ка? Осуждать родных детей, как Полковник, и на годы вышвыривать их из своей жизни? Изломать себя напрочь ради непонятно какого идеала, просто перечеркнуть собственную личность, утопить ее в вине, вместо того чтобы жить в мире с самим собой,— как Энс? Или кончить так, как брат Полковника Майк,— может быть, единственный, кто оказался способен подняться над стереотипами поведения нашей семьи, и все же погибший героической смертью в тот день, когда приземлились Пришельцы? В твоем понимании быть Кармайклом для Тони означает, что он должен плясать от радости, зная, что его ожидает неминуемая смерть во время выполнения какой-то безумной миссии только потому, что его угораздило родиться в семье, помешанной на фанатической дисциплинированности и необходимости развивать бурную деятельность, даже не сообразуясь с логикой?

Энсон в ужасе смотрел на отца. Что-что, а подобные речи он никак не ожидал услышать, и они обрушились на него с ошеломляющей силой. Рон покраснел, его буквально трясло от негодования. Спустя некоторое время он, однако, немного успокоился. И снова улыбнулся той же непонятной улыбкой.

— Ну, ну, ну, старик бредит, произнося напыщенные речи, а ты слушаешь. Это все пустая болтовня… Ладно, вот что я тебе еще скажу, Энсон. Я знаю, ты жаждешь стать полководцем, возглавившим победоносное наступление на ужасных захватчиков. Мы все этого хотели, но, может быть, ты действительно осуществишь свою мечту. Только не губи Тони зря, не торопись. Обещаешь? Потерпи, по крайней мере, до тех пор, пока не появятся более-менее достоверные сведения насчет местопребывания Главного. Стив и Энди ведь работают в этом направлении?

— Стив занимается этим, да. И Энди время от времени помогает ему — когда ему в голову взбредет. Оба они в большой степени уверены, что Главный находится в Эл-Эй, скорее всего в деловой части города, но точнее сказать не могут. А теперь Стив говорит, что он наткнулся на что-то важное, но уперся в стену, и что только Энди смог бы взломать ее. Но Энди ушел.

— Ушел?

— Удрал куда-то этой ночью. Вроде бы сделал Ла-Ла ребенка и не хочет оставаться тут.

— Скверный маленький поганец!

— Мы попытаемся найти его и притащить обратно. Но никто даже понятия не имеет, куда он мог отправиться.

— Ну, пораскиньте мозгами. Поймайте, приволоките его домой и не выпускайте из коммуникационного центра до тех пор, пока он не скажет, где Главный,— в какой части города и даже в каком здании. И только тогда отправляйте Тони. Не раньше, чем вам станет известен точный адрес. Договорились?

Энсон потер правый висок. Молоты в голове, кажется, стали успокаиваться. Немного.

— Думаешь, посылать его сейчас было бы безумием?

— Несомненно, мальчик.

— Это я и хотел от тебя услышать.

Халид указал на ястреба, парящего над горой в потоках дующего с моря ветра

— Видишь эту птицу? Убей ее.

Тони без колебаний поднял ружье, прицелился и нажал на спусковой крючок — плавным неторопливым движением. Ястреб, черный на фоне голубого неба, взорвался шквалом брызнувших во все стороны перьев и камнем полетел вниз.

Тони достиг совершенства, подумал Халид. Превратился в великолепную машину. Прекраснейшее из творений Халида, без единого изъяна. Безупречно отлаженный механизм.

— Отличный выстрел. Теперь ты, Рашид.

Стоящий рядом с ним стройный мальчик с кожей цвета янтаря поднял пистолет и выстрелил, как будто даже не целясь. Пуля угодила падающему ястребу точно в грудь, изменила траекторию его падения и отшвырнула в темные непроходимые заросли колючего кустарника чуть ниже того места, где они стояли.

Халид одобрительно улыбнулся сыну. Ему исполнилось четырнадцать, ростом он уже по плечо своему длинноногому отцу и отменно меткий стрелок. Халид часто брал его с собой во время уроков, которые давал Тони в окрестностях ранчо. Вид сына радовал его сердце: гибкая спортивная фигура, умные зеленые глаза, шапка густых рыжеватых волос. Рашид тоже достиг совершенства, но в другом смысле по сравнению с Тони. Это было совершенство не механизма, а личности. Потрясающе — дать жизнь такому мальчику, как Рашид. Он вырос таким, каким мог бы стать сам Халид, если бы жизненные обстоятельства с самого начала сложились иначе. Халид как бы заново проживал свою жизнь в сыне, но в улучшенном варианте.

— Что ты чувствовал, убивая птицу? — обратился Халид к Тони.

— Это удачный выстрел. Мне приятно, когда я стреляю хорошо.

— А птица? Ты думал о ней?

— С какой стати мне думать о птице? Птица для меня ничто.

Энди добрался до Лос-Анджелеса перед самым рассветом. Он прошел через ворота в Санта-Монике с помощью пропуска ЛАКОН, который состряпал за неделю до этого, и первым делом подключился к сети через общедоступный терминал на пересечении улиц Вильшир и Пятой. Ему нужно было обновить свою схему города. Возможно, он останется здесь на какое-то время, по крайней мере на несколько месяцев, а информация о городе, содержащаяся в его файлах, без сомнения, устарела. Он слышал, что они постоянно тут что-то меняли, закрывая одни транспортные артерии, исправно прослужившие сотню лет, и открывая новые там, где никогда ничего подобного не было. Хотя, похоже, сейчас почти все осталось так, как он помнил.

Он набрал электронный код доступа Саммо Боррачо:

— Это Мегабайт, дружище. Я здесь и собираюсь начать свой бизнес. Будь добр, выведи меня на Мэри Канари.

Это был четвертый визит Энди в Лос-Анджелес. Первый раз, около семи лет назад, он проник сюда с Тони и сыном Чарли Ником, воспользовавшись маленькой машиной Чарли. Зажигание в ней блокировалось с помощью специальной программы, и Энди без труда взломал ее. Тони и Ник, которым тогда было по девятнадцать, хотели отправиться в город на поиски подружек, что Энди в те времена не слишком интересовало, поскольку ему еще не исполнилось и тринадцати. Но ни Тони, ни Ник хакерами не были, и им пришлось взять с собой Энди в обмен на то, что он обеспечит им транспорт.