Откройте небо - Сильверберг Роберт - Страница 179

— Тебя им так и не удалось покорить,— сказал Ронни.

— Ты так думаешь? Ну, может быть. Может быть,— старик сжал руку Синди.— Ты ведь все это время жила среди Пришельцев, верно? Тебе, должно быть, многое известно о них. Как думаешь, есть у них какая-нибудь слабина? Ахиллесова пята, куда мы могли бы поразить их?

— Нет, ничего похожего я не заметила.

— Значит, нет. Они совершенные сверхсущества. Почти боги. Разве такое возможно? Кто знает? И все равно, я считаю, мы должны продолжать бороться с ними, чтобы сама идея Сопротивления осталась жива. Память о том, что это такое — жить в свободном мире. Хотя, может быть, мы никогда и не жили в свободном мире. По-настоящему свободном. Во время Вьетнамской войны ходили разные слухи. О том, что всем заправляют транснациональные корпорации или небольшие группки тайных политиканов, заговорщиков, лжецов. О том, что все наши предполагаемые демократические свободы — просто иллюзия, созданная для того, чтобы помешать людям понять истину. И что Америка такое же тоталитарное государство, как остальные. Лично я никогда этому не верил. Ну пусть даже я был слишком наивен всю свою жизнь. Все равно, я хочу думать, что Америка может снова стать такой, какой я себе ее представляю. Или впервые стать, наконец, такой. Ты следишь за моей мыслью? Я верю, что она может возродиться, что мы сбросим иго поработителей-Пришельцев, придем в себя и будем жить так, как считаем нужным. Можно назвать это верой в провидение Божие. Можно назвать это…— Он остановился и подмигнул ей.— Какая речь, а, Синди? Прощальное обращение старика. Просто я чувствую, что скоро отдам Богу душу… Ты останешься с нами?

— Хотелось бы.

— Хорошо. Теперь это и твой дом, и я рад приветствовать тебя в нем,— на мгновение яростный взгляд Полковника смягчился.— Я люблю тебя, Синди. Понадобилось тридцать лет — и, наверно, вторжение чужеземцев, и смерть Майка, и многое другое,— чтобы я сподобился сделать тебе это признание. Но я люблю тебя. Вот и все, что я хочу сказать. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю вас,— почти прошептала Синди.— И всегда любила. Просто раньше не догадывалась об этом.

6.

ТОЧКА ОТСЧЕТА: СЕГОДНЯ.

ВРЕМЯ «ИКС»: ПЛЮС СОРОК ЛЕТ

Спустя год после приезда на ранчо Халид женился на Джилл. После этого прошло еще десять лет, прежде чем стало известно, каким образом он оказался в лагере Пришельцев.

В общей сложности одиннадцать лет.

И тридцать три со времени Завоевания; ранчо, словно священный остров, все еще плыло в вышине над истерзанным миром. Где-то по-прежнему расхаживали по своим неприступным территориями Пришельцы, развивая непостижимую для людей деятельность, направленную на дальнейшую оккупацию завоеванного мира, оккупацию, без перерыва продолжавшуюся уже больше трех десятилетий без каких-либо объяснений. Где-то бригады рабочих, практически рабов, трудились день и ночь, возводя огромные стены вокруг всех крупных городов Земли, и выполняли, повинуясь передаваемым через бригадиров приказам чужеземцев, тысячи других задач, цели которых никто не понимал. И где-то все так же существовали лагеря, в которых содержались тысячи и сотни тысяч пленников, то и дело без всякой видимой причины перегоняемых из одного места в другое.

А тем временем Кармайклам удавалось держаться в стороне от всего этого. Они крайне редко и ненадолго покидали свой дом на горе, но при этом отнюдь не ощущали себя затворниками. Постепенно они прихватывали все новые и новые территории на обезлюдевших склонах вокруг, сажали помидоры и зерно, откармливали овец и свиней и растили целый эскадрон юных Кармайклов. Собственно говоря, делать детишек было основным занятием обитателей ранчо. Оно просто кишело ими: не успевало подрасти одно поколение, как ему на пятки уже наступало следующее. И точно так же, словно раз заведенная и дальше работающая по инерции машина, не прекращалась деятельность Сопротивления, состоящая в основном в постоянной рассылке по электронной почте бесконечных резолюций и внушений другим группам Сопротивления по всему миру. Пришельцы, непредсказуемые как всегда, наверняка были в курсе того, что здесь происходит, но почему-то не предпринимали никаких действий.

Кармайклы жили в такой полной изоляции, что, когда спустя несколько лет после появления Халида в их владения проник какой-то незнакомец, явно шпион, все были просто потрясены этим беспрецедентным прорывом грубой внешней реальности в их заколдованный мирок. Чарли быстро нашел и убил его, и все снова пошло как прежде. Жизнь продолжалась, и для непокоренных Кармайклов на склоне горы, и для множества людей внизу, склонивших перед завоевателями головы.

Одиннадцать лет. Для Халида они прошли, как одно мгновение.

К этому времени Кармайклы и думать забыли о том, что когда-то Халид находился в лагере для интернированных. Он жил среди них, точно марсианин среди людей, вместе с почти такой же «марсианкой» Джилл, в своей собственной хижине, которую Майк и Энсон помогли им построить позади огорода. Там Халид целыми днями создавал скульптуры, большие и маленькие,— из камня, глины и кусочков дерева,— а еще делал наброски, учился смешивать краски и рисовать ими; и вместе с Джилл они растили своих фантастически прекрасных детей. Никто, даже сам Халид, никогда и не вспоминал о его таинственном прошлом. Халиду меньше всего хотелось наносить визиты давно ушедшим теням. Он предпочитал жить здесь и сейчас, не заглядывая вперед и не возвращаясь назад.

Прошлое других людей, однако, все время вторгалось в жизнь Халида, потому что от его хижины было совсем недалеко до кладбища ранчо, расположенного в небольшом, почти прямоугольном ущелье со скалистыми склонами, слева от огорода. Халид часто приходил сюда, сидел среди могил и глядел вдаль, не думая ни о чем.

Кладбище для подобного времяпрепровождения подходило идеально. Маленький каньон открывался на одном конце в другой, гораздо большего размера, обращенный не в сторону Санта-Барбары, а примыкающий к склону следующей горы. Здесь можно было сидеть, прислонившись спиной к скале, видеть лишь голубое небо, в котором кружили ястребы, и далекую серо-коричневую громаду следующей горы, одной из тех, которые ограничивали ранчо с запада.

Вокруг, словно грибы, стояли могильные плиты, но это Халида не волновало. Мертвые путали его ничуть не больше живых. В любом случае, он мало кого знал из этих людей.

Самый большой и искусно сделанный надгробный камень стоял на могиле Полковника Энсона Кармайкла III (1943-2027). Здесь всегда, в любое время года, лежали свежие цветы. Халид знал, что Полковник был патриархом этой коммуны. Он умер спустя день или два после того, как Халид появился на ранчо. Они так и не встретились.

Не знал он и капитана Энсона Кармайкла IV (1964-2024). Судя по всему, имя Энсон тут пользовалось большой популярностью — среди обитателей ранчо было полно Энсонов. Старшего сына Рона Кармайкла звали Энсон; и сына Стива тоже, хотя все называли его Энди. Халид думал, что наверняка есть и другие Энсоны. Здесь было так много детей, что немудрено запутаться. По настоянию Джилл Халид назвал этим именем даже одного из своих сыновей: Рашид Энсон Бек. Тот, что лежал в могиле перед ним, был известен как Энс — старший сын знаменитого Полковника, умерший раньше своего отца. Печальная история, конечно, но деталей Халиду никто не рассказывал. Джилл, хотя и была дочерью Энса, никогда не говорила о нем.

Мать Джилл была похоронена рядом со своим мужем: Кэрол Мартинсон Кармайкл (1969-2034). Халиду она запомнилась как худая, бледная, подавленная женщина, сильно потрепанная жизнью версия своей прекрасной дочери. Говорила она всегда очень мало. Халид сам вырезал для нее надгробный камень — с двумя крылатыми ангелами, державшими замысловатый венок. Так захотела Джилл. Сразу позади могил Энса и Кэрол была могила кого-то по имени Элен Кармайкл Бойс (1979-2021) — Халид понятия не имел, кто это такая,— и неподалеку от нее находилось место упокоения первого мужа Джилл, таинственного Теодора Кварлеса (1975-2023), прозванного Тэдом.