Откройте небо - Сильверберг Роберт - Страница 150

— Прошу прощения,— Полковник почувствовал, что запутался, когда племянник затараторил что-то об относительности полученных результатов.— Так сколько всего Пришельцев, Поль?

— Девятьсот плюс-минус некоторое количество на данный момент. Конечно, речь идет о больших цилиндрических, пурпурного цвета, с пятнами по бокам, поскольку все согласны в том, что именно они представляют доминирующий вид. Количество двух других, Призраков и Бегемотов, как их называют, мы считать не пытались, хотя, похоже, их гораздо больше…

— Постой,— прервал его Полковник.— С моей точки зрения, это абсурд. Как можно утверждать, будто знаешь точное количество Пришельцев, если они большую часть времени проводят на своих территориях и пока не разработан способ отличить одного от другого?

В комнате зашелестели голоса.

— Я только что подчеркнул, дядя Энсон,— голос Поля звучал на удивление мягко,— что это приблизительное количество, результат главным образом вероятностного анализа, который, однако, базируется на очень тщательных наблюдениях за перемещением Пришельцев между их территориями. Число, которое я назвал, не совсем точное — ты, наверно, упустил, когда я упоминал, что, возможно, их еще от пятидесяти до ста — но мы уверены, что оно достаточно близко к действительности. Все сходятся на том, что их никак не больше тысячи.

— И тысяча Пришельцев захватила Землю?

— Похоже на то. Согласен, в самом начале казалось, будто их гораздо больше. Но, очевидно, это была всего лишь иллюзия. Они умышленно ввели нас в заблуждение.

— Не верю я этим подсчетам,— упрямо произнес Полковник,— Разве такое возможно?

Заговорил Сэм Бэкон, тем же мягким, терпеливым тоном, что и Поль.

— Суть в том, Энсон, что даже если тут есть ошибка в два, пусть в три раза, все равно получается, что на планете не больше нескольких тысяч Пришельцев доминирующего вида. И это наводит на мысль, что, может быть, имеет смысл перейти к тактике личного террора, с тем чтобы со временем уничтожить их всех…

— Личного террора? — ошеломленно повторил Полковник и вскочил со своего кресла, словно подброшенный.

— Партизанская война, да. Отстреливать их одного за Другим снайперским огнем, пока…

— Постой, постой,— перебил его Полковник.— Подожди минутку,— внезапно его пробрала дрожь, а пол, казалось, ушел из-под ног. Покачнувшись, он крепко вцепился в плечо Энса.— Вы что, всерьез подумываете о начале кампании… кампании…

Он запнулся. Все неотрывно смотрели на него, явно испытывая неловкость. Возникло смутное впечатление, что этот вопрос поднимался уже не в первый раз.

Неважно. Он должен помешать им. Полковник услышал легкий шепоток, но это его не остановило.

— Давайте на некоторое время отвлечемся от этой дискуссии,— продолжал он, собрав все оставшиеся у него силы,— Факт то, что никто и никогда, насколько нам известно, не сумел убить хотя бы одного Пришельца, а мы тут рассуждаем о том, чтобы уничтожить целую команду,— пиф-паф, и нету. Может, прежде чем браться за это дело, стоит выслушать мнения генералов Брекенбриджа и Ком-стока?

— Брекенбридж и Комсток мертвы, па,— Энс говорил все тем же сверхтерпеливым тоном, каким все обращались к нему сегодня.

— Думаешь, я забыл об этом? Умерли во время Мора, они оба, а Мор, позвольте напомнить вам, явился следствием последнего нападения на Пришельцев и, насколько мне известно, его единственным результатом. А теперь вы собираетесь одного за другим отстреливать Пришельцев на улицах, так я понимаю? Не задумываясь о том, что они предпримут после первого же убийства? Я всегда был против такого подхода и теперь снова буду против него. Если в последний раз они уничтожили половину мира, то что сделают сейчас?

— Всех не убьют, Энсон,— послышался чей-то голос из дальнего конца комнаты. Гастингс или Хал Фалькенбург, кто-то из них.— В тот раз, когда они наслали Мор, это было предостережение нам, чтобы мы не пытались и дальше развлекаться подобным образом. Ну мы и не пытаемся. Но теперь они не поступят с нами так, как тогда, даже если мы снова нанесем им удар. Мы слишком нужны им. Мы их рабочая сила. Не сомневаюсь, они сделают нам какую-нибудь пакость. Но это будет не та пакость, что в прошлый раз.

— И ты можешь это уверенно утверждать? — настаивал на своем Полковник.

— Не могу. Но еще один Мор просто сотрет нас с лица Земли. Не думаю, что именно этого им хочется. Тут есть элемент риска, согласен, но мы-то не остановимся перед тем, чтобы уничтожить их всех. Всего девятьсот, говорит Поль, может быть, тысяча. Перестреляем их одного за другим и освободим Землю. Если не сейчас, то когда?

— Они ведь откуда-то прилетели,— возразил Полковник.— Мы уничтожим тех, что здесь, а они пришлют новых.

— До их планеты лететь сорок с чем-то световых лет, так, кажется? Ну, наверняка это дело не быстрое,— сейчас определенно говорил Фалькенбург, владелец ранчо из Санта-Марии, с квадратной челюстью, холодными глазами и вспыльчивым нравом.— А мы тем временем подготовимся к их следующему визиту. И когда они появятся…

— Безумие…— опустошенно произнес Полковник и рухнул в кресло,— Абсолютно безумный план. Вы ничего не понимаете в нашей подлинной ситуации.

Он просто трясся от ярости, в левом виске пульсировало. Комнату затопила тишина — особенная, звенящая, наэлектризованная.

Потом ее нарушил голос с другой стороны комнаты.

— В таком случае, у меня к вам вопрос, Энсон…— Полковник вгляделся. Кантелли, вот кто это.— У меня к вам вопрос, сэр: можно ли нас называть движением Сопротивления, если мы так никогда и не осмелимся оказать это самое сопротивление?

— Слушайте! Слушайте! — это снова Фалькенбург.

Полковник открыл было рот, но внезапно понял, что не знает правильного ответа, хотя, без сомнения, он должен существовать. Он не произнес ни слова.

— В душе он всегда был пацифистом,— пробормотал кто-то, издалека, неразличимо. Полковник не понял, кому принадлежал этот голос— Ненавидит Пришельцев, но еще больше ненавидит воевать. И даже не замечает этого противоречия. Какой он солдат в таком случае?

Нет, хотелось закричать Полковнику, хотя он по-прежнему молчал. Нет! Это неправда!

— Его обучали как надо,— сказал кто-то другой.— Просто он прошел Вьетнам. Проигранная война меняет людей.

— Не думаю, что дело в этом,— произнес третий голос-Просто он слишком стар. Для него все сражения закончились.

Они в самом деле говорят все это, вот так громко, в его присутствии? Или ему это просто кажется?

— Эй, постойте, подождите немного!

Полковник попытался снова встать на ноги, но это ему не удалось. Он почувствовал поддерживающую его руку, потом другую. Энс и Ронни, с обеих сторон.

— Па…— начал Энс тем же мягким, успокаивающим, приводящим в ярость тоном.— Немного свежего воздуха, а? Это всегда взбадривает, верно?

Они вышли на улицу. Теплый весенний воздух, сочная зелень холмов. Немного свежего воздуха, да. Хорошая идея. Это взбадривает.

Голова у Полковника кружилась, он нетвердо стоял на ногах.

— Успокойся, па. Через минуту все придет в норму.

Ронни. Хороший мальчик, Ронни. Такой же надежный, как Энс, может, даже больше, в теперешние дни. Он неважно начал, но в последние годы круто изменил свою жизнь. Конечно, решающую роль тут сыграла Пегги. Заставила его остепениться, помогла исправиться.

— Не беспокойся обо мне,— сказал Полковник.— Возвращайся в дом, Рон. Проголосуй за меня на заседании. Пусть они не забывают, что за всяким ударом последуют ответные репрессии.

— Хорошо, хорошо. Присядь вот здесь, па…

В голове чуть-чуть прояснилось.

Гиблое дело все это. За всеми их логическими рассуждениями стояла слепая решимость. Старая, старая история: они увидели — или воображают, что увидели,— свет в конце туннеля. И собираются повторить денверскую ошибку снова, какие бы аргументы он ни приводил. И породят еще одну катастрофу.

И тем не менее, тем не менее… В словах Кантелли был смысл: можно ли называть себя Сопротивлением, если никак не сопротивляться? К чему тогда эти бесконечные и бесполезные заседания? Разве не такова их цель — освободить мир от таинственных захватчиков, которые, словно воры в ночи, без всяких объяснений украли у людей сам смысл их существования?