Откройте небо - Сильверберг Роберт - Страница 118

Но ее сад выглядел просто скучной прозаической клумбой петуний и ноготков по сравнению с фантастическими растениями, которые медленно плыли в воздухе этого корабля и, по-видимому, не нуждались ни в воде, ни в почве.

Тут были растения с множеством ветвей и огромными мясистыми бирюзовыми листьями, достаточно большими, чтобы служить матрасом для слона; растения, похожие на связку копий, а одно даже имело форму молнии; были такие, которые росли сверху вниз, стоя на веерообразных ветках, покрытых нежной пурпурной листвой. А цветы! Зеленые, с яркими любопытными алыми глазами в середине; мохнатые черные цветы, слегка обрызганные золотом, трепещущие, словно крылышки мотылька; цветы, как будто сделанные из серебряной проволоки; цветы, похожие на пучки пламени; цветы, издающие низкие музыкальные звуки.

Она с первого же взгляда полюбила их все. Она жаждала узнать их названия. Мысль о том, каковы ботанические сады на самой планете ГЕСТЕГОН, заставила ее душу воспарить в экстазе.

Вместе с ней в комнате находились восемь заложников: трое мужчин и пять женщин. Самой младшей девочке было лет одиннадцать; самому старшему мужчине уже за семьдесят. Тесно прижавшись друг к другу, все они дрожали от страха, плакали, молились, бормотали. Только Синди, чувствуя себя Алисой в Стране чудес, обегала взглядом огромную комнату, восхищалась изумительными цветами и каскадами замысловато переплетающихся зеркальных отражений.

Она никак не могла взять в толк, почему все остальные чувствуют себя такими несчастными среди этой фантастической красоты.

— Ну же, перестаньте плакать! — Синди подошла и остановилась перед маленькой кучкой перепуганных людей.— Быть может, это самый замечательный момент вашей жизни. Они не причинят нам вреда.

Двое сердито уставились на нее. Те, кто плакал, зарыдали еще горше.

— Я не просто так говорю, я знаю,— продолжала она.— Они прилетели с планеты ГЕСТЕГОН, о которой можно прочесть в «Свидетельстве Гермеса». Эта книга была опубликована шесть лет назад в переводе с древнегреческого. Люди с ГЕСТЕГОНА прилетают на Землю раз в пять тысяч лет. Именно они были подлинными шумерскими богами, чтоб вы знали. Научили шумерцев писать на глиняных табличках. А во время еще более раннего визита научили кроманьонцев рисовать на стенах пещер.

— Она ненормальная,— сказала одна из женщин.— Ради всего святого, кто-нибудь, сделайте так, чтобы она заткнулась.

— Выслушайте меня,— гнула свое Синди.— Клянусь, в их руках мы в полной безопасности. На этот раз цель их визита научить нас жить в мире, навсегда. Мы — вы и я — их средства связи с людьми. Они будут говорить через нас, а мы будем передавать их слова всему миру,— она улыбнулась.— Знаю, вам кажется, что я сошла с ума, но на самом деле я разумнее любого из вас. И говорю вам…

Кто-то вскрикнул. Кто-то начал взволнованно тыкать пальцем в воздух. Все съежились и застыли от ужаса.

Внезапно спину Синди обдало теплом. Она обернулась.

В огромную комнату вошел один из чужеземцев. Он стоял в десяти ярдах от нее, легко покачиваясь на кончиках своих ног-щупалец. Вокруг него ощущалась аура безмятежного спокойствия. Синди почувствовала излучаемый пришельцем поток любви и мира. Огромные золотистые глаза были словно родники покоя и доброты.

Они как боги, подумала она. Боги!

— Меня зовут Синди Кармайкл,— без обиняков обратилась она к чужеземцу.— Приветствую вас на Земле. Я рада, что вы пришли, чтобы выполнить свое древнее обещание.

Огромное существо продолжало мерно покачиваться. Похоже, оно даже не заметило, что она говорит.

— Пообщайтесь со мной мысленно,— попросила Синди.— Я не боюсь вас. Они — да,— она кивнула на остальных пленников,— но не я. Расскажите мне о ГЕСТЕГОНЕ. Я хочу знать о нем все.

Один из летающих в воздухе цветов, бархатисто-черный, с бледно-зелеными пятнами на двух мясистых лепестках, медленно подплыл к ней. Из длинной темной щели в центре него выскользнул маленький усик, затрепетал и издал негромкий звук низкого тона. Внезапно Синди почувствовала, что не может больше говорить, не может произнести ни единого слова. Но это ни в какой мере не огорчило и не испугало ее; ясное дело, чужеземец просто хочет, чтобы сейчас она молчала, а когда понадобится восстановить ее речевые способности, это, конечно, тут же будет сделано.

Из трещины в сердцевине черного цветка послышался еще один короткий звук, на этот раз выше тоном, чем первый. И Синди почувствовала, что чужеземец проник в ее сознание.

Это было почти сексуальное ощущение. Он вошел в нее спокойно и легко, всецело заполнил ее собой, как рука заполняет перчатку. Она не изменилась, но внутри появилось что-то еще, что-то огромное и всемогущее, не причиняющее ей вреда, не вытесняющее ничего, но чувствующее себя в ней так, точно там всегда было достаточно места для сознания гигантского чужеземного существа.

Возникло ощущение, будто ее мозг массируют.

Да, это самое подходящее слово: «массируют». Мягкие, успокаивающие прикосновения, как будто кончики пальцев любовно поглаживают складки и изгибы мозга. Синди догадалась, что таким образом чужеземец методически обследовал все ее знания и воспоминания, изучая и вбирая в себя то, что ей пришлось испытать с момента рождения и до этого самого мгновения. Всего за…— сколько? — две секунды?…— он выяснил все необходимое и теперь, наверно, при желании мог бы написать ее подробную биографию. Он узнал все, что знала она: улицу, на которой она жила маленькой девочкой, имя ее первого любовника, точный рисунок великолепного сапфирового кольца, которое она закончила делать в прошлый вторник. И еще он узнал от нее таблицу умножения, и как спросить по-испански: «Будьте любезны, где тут туалет?», и как добраться от западной развязки шоссе Вентура до южной развязки шоссе Сан-Диего, и все прочее, что хранилось в ее памяти, в том числе и то, что сама она давным-давно позабыла.

Как только чужеземец покинул сознание Синди, она снова обрела способность говорить и поспешила ею воспользоваться:

— Теперь вы знаете, что я не боюсь вас. Что я люблю вас и хочу сделать все, чтобы помочь вам выполнить свою миссию.

Решив, что ей было предложено общаться телепатически, а не вербально, она добавила мысленно, со всей силой, на которую была способна: «Расскажите мне о ГЕСТЕ-ГОНЕ».

Но чужеземец, судя по всему, не имел намерения что-либо ей рассказывать. Некоторое время он внимательно — даже, как показалось Синди, нежно — разглядывал ее, но контакта с его сознанием не возникло. А потом он ушел.

Взлетев, Кармайкл сразу же заметил, что огонь распространился еще дальше. Ветер заметно усилился и теперь устойчиво дул с северо-запада, сгоняя пламя к окраине Чатсворта. Уже кое-где в пределах города видны были груды еще не остывшего угля, а слева от Кармайкла горели дома, что-то около полудюжины.

Скоро их будет больше, гораздо больше,— целые вереницы пылающих строений,— когда жар станет неотвратимо распространяться от дома кдому. Он не сомневался, что так и будет. У того, кто борется с пожарами, постепенно развивается своеобразное шестое чувство, позволяющее ощущать малейшие изменения в ходе сражения, предугадывать, кто победит — ты или пламя. И сейчас это шестое чувство подсказывало ему, что пока все их усилия ни к чему не привели, что огонь все еще силен и от всего района к ночи останется только пепел.

Было нелегко справляться с «ДС-3» в зоне пожара. Из-за огня турбулентность в воздухе была просто невероятной: ощущение возникало такое, будто огромная рука схватила машину за нос и трясет ее изо всех сил. Вертолет линейного руководителя швыряло из стороны в сторону, точно воздушный мячик на веревке.

Кармайкл получил приказ отправиться на юго-запад, к самой дальней от центра улице. Пожарные с лопатами забрасывали песком отдельные очаги пламени в садах. Полотнища сухих мертвых листьев покачивались на стволах высоких пальм, росших вдоль обочины на протяжении всего квартала. Пальмы одна за другой тоже начали вспыхивать — хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Ничего не понимающие собаки сбились в стаю и, как безумные, носились туда и обратно. Во время пожаров они проявляли прямо-таки сверхъестественную преданность: никогда не убегали. Что касается кошек, то, по мнению Кармайкла, они были уже на полпути к Сан-Франциско.