Тень Радуги - Клименкова Антонина - Страница 80

Выбежав на балкон, граф увидел залитый кровью мраморный пол. Четверо стражников оказались буквально растерзаны в клочья. Съежившаяся за колонной служанка с безумными глазами, выбивая зубами дробь, указала трясущимся пальцем в сторону города.

Гилберт зарычал от бессильной ярости. С силой сжал виски, впиваясь взглядом в городской горизонт. Крыши, башни... и под ногами кровавые лужи на светлом мраморе. Теперь ему ни за что не нагнать безымянную тварь!..

Он не справился. Снова совершенно беспомощен, как и год назад.

Но...

Гилберт кинулся обратно, через залы, перепрыгивая лестничные пролеты, через перила галерей и оконные арки... Ворвался в кухню, растолкав ни о чем не подозревающую прислугу. Распахнул неприметную дверь, ведущую в подземелье, выкрикнул в темноту:

— Сильг! Скорее! Мне нужна твоя помощь!..

 Хорник сослался, якобы у него в столице еще остались дела, и герцогине пришлось отбыть в загородный монастырь в сопровождении нескольких его подручных. Ей была малоприятна их компания — отчего-то складывалось ощущение, будто это ее конвойные. Но Изабелла отмахнулась от этой нелепой мысли. Напротив, она ехала на встречу, которую ждала столько десятилетий! Она бессонными ночами проигрывала эту желанную сцену в воображении, смаковала каждое слово той речи, что произнесет в час своего торжества... Никакие уродливые монашеские физиономии не испортят ей настроения.

Ей было жаль даже тех нескольких минут, что пришлось потратить, чтобы привести себя в порядок после дороги в роскошно убранной келье настоятеля. Но явиться на последнюю аудиенцию следовало при всем блеске.

— Брат Хорник предупредил, что это очень опасный некромант, — напугано бормотал настоятель, перебирая четки. — Будто бы он способен принять личину самого государя, чтобы ввести в заблуждение. Неужели вправду бывают такие демоны на свете?

— Я здесь за тем, чтобы удостовериться во всем лично, — кивнула герцогиня. Как же можно так слепо поверить приезжему аббату! Настоятель, похоже, слишком долго был затворником. Впрочем, ей и это оказалось на руку.

Молчаливый монах-слуга провел герцогиню через лабиринт галерей и залов, затем спустились вниз, в монастырские подвалы. Герцогиня ничуть не удивилась, увидев за казалось бы нерушимой стеной винного погреба тайный ход, ведущий в темницы. Изабелла поежилась, по разгоряченной волнением коже легкими коготками пробежал озноб. Она пристально вглядывалась в темные закоулки, куда не доставал слабый свет восковой свечки, трепещущей в руке монаха.

Впереди скрывалась еще одна потайная дверь — ведущая в холодное, как ледник, помещение. Там не было ни одного окна, видимость уюта создавали развешенные по стенам гобелены, крошечная жаровня с тлеющими углями, принесенные из верхних комнат два кресла. В одном сидел король Стефан — уставший от ожидания старик.

— Изабелла! — увидев герцогиню, обрадовался король. — Как хорошо, что ты здесь! Мне этот сумасшедший аббат наговорил бог знает что! Что это за странное место? Почему меня здесь заперли?

— Значит, вам уже сообщили, ваше величество? — едким тоном протянула госпожа Эбер, выплюнув ненавистный титул. — Хорник, мерзавец, испортил такой момент! Как я хотела сама вам это сказать, посмотреть в ваши глаза, когда вы услышите и осознаете эту весть!

— В чем дело, Изабелла? — опешил Стефан. — Я ничего не понимаю! Что происходит? Мне сообщили, что здесь я встречусь с Лореном. А потом этот аббат вдруг...

— Встретишься, — криво улыбнулась Изабелла. Она не обернулась, не обратила внимания на щелкнувший за спиной замок. — Обязательно встретишься. В ином мире! Твой Лорен уже тебя там заждался.

— Что ты такое говоришь? Как такое может быть? Ты не в себе, Изабелла.

— Нет, это ты живешь в мире иллюзий! Тебя морочили все твои приближенные — уже столько времени лгали в глаза, а ты и не подозревал. Твой Лорен давно мертв! И это я, я сама приказала его убить!

— Изабелла, я не верю тебе! Как ты можешь так зло шутить? Ты же моя названная дочь...

— Не смей этого говорить! — в ярости прошипела герцогиня. — Тебе следовало казнить меня еще сорок лет назад, пока я была глупым младенцем. Казнить вместе с моим отцом! Но ты придумал для нас казнь более жестокую, чем виселица и плаха. Изощренную пытку! Ты помиловал своего врага — отправил в захудалую провинцию служить тебе! А меня, законную наследницу престола, оставил как заложницу — определил служанкой, комнатной девкой к своей жене. Какое великодушие!

— Изабелла... — не верил король, схватившись за сердце.

— Молчи! — огрызнулась она, распаляясь от собственных признаний еще больше, уже не в состоянии остановиться. — Тебе донесли, что мой отец скончался от внезапной болезни? Так знай же! Он сам принял яд, потому что больше не в силах был выносить своего позорного положения! В тот день, получив его последнее письмо, я поклялась, что отомщу тебе сполна, Стефан.

— Я был всегда добр к тебе...

— Ты не знаешь, каково мне было терпеть твои благодеяния. Каково было выносить милости от твоей жены. Меня трясло от ненависти — но я не могла позволить себе слабость, я держалась, я улыбалась!

— Я не хотел верить... — сокрушенно проговорил старик.

— Но, — добавила с ядовитой усмешкой герцогиня, — после я была даже благодарна тебе за то, что ты приблизил меня. Неотлучно находясь подле твоей жены, я могла действовать без всякого опасения. Догадываешься ли ты, отчего у тебя так долго не появлялся наследник? Разумеется, не знаешь. Я стала подсыпать твоей обожаемой королеве отраву — медленно, год за годом ее убивавшую. Я была уверена, что, потеряв ее, ты не женишься снова. Ты же так благороден и верен своим клятвам! А даже если б и женился — яда хватило бы на всех, — рассмеялась она. — Вот только очень уж крепка здоровьем оказалась твоя вечно хворающая королева, всё не желала сдаваться... Но потом ты выдал меня за своего верного боевого товарища — будто сладкую кость бросил преданному псу в награду за службу! Меня, урожденную госпожу герцогства Эбер — отдал в придачу к отобранным землям и титулу. О, как я же ненавидела тебя и твоего пса-маршала!.. Но родился Гилберт, и я... Я немного растаяла сердцем. Посчитала, что уже достаточно травила твою королеву, что недолго ей уже осталось ходить по земле, что не стоит больше марать руки ядом... Но просчиталась — эта тварь не только не сдохла, но еще и понесла! Представь себе мое изумление! Пришлось мне бросить своего крошку и вернуться ко двору. Уж чего я только не пробовала, чем не пыталась вытравить плод! Да только не разглядела за жирным чревом двойню. Похоже, глупышка Адель весь яд на себя приняла, братца спасая, твоего наследничка.

— Королеву-то я извела, да что теперь было толку? — Она всмотрелась в глаза измученного старика. — Ты всё-таки сломал меня, когда вздумал выдать замуж... Глядя в ясные глазки Гилберта, я не сумела поднять руку на младенцев. Старый подлец! Ты заставил отложить мою месть на целых шестнадцать лет!

— И что теперь? Убьешь меня? — прошептал Стефан.

— Ты и так почти мертв! — расхохоталась она. — Посидишь пока под замком, чтобы не мешался. Объявим народу о твоей тяжкой болезни... Нет, сперва всё устроим к свадьбе. А уж в день свадьбы, сразу после венчания, объявим, что ты умер — от непосильной радости. Если будешь смирным — и если доживешь, конечно, — то может быть, позволю показать тебе внука... Бедняжка Адель! Она так влюблена в моего Гилберта, что мне даже ее жаль. Ребеночек у нее родится хилый, долго на свете не задержится. Как впрочем, и сама принцесса. Гилберт у меня добрый мальчик, боюсь, очень огорчится. Но ничего, погорюет немножко — и подыщу ему новую невесту, ему ни одна не откажет. А хоть бы даже и княжна Беатрикс — девка гулящая, как и ее братец, зато хорошая правительница, с приданым!

Похоже, мысли ее уносились уже далеко в безмятежное будущее. Король Стефан смотрел на нее со страхом, к которому примешивалась жалость — как смотрят на внезапно помешавшихся безумцев.