Младший брат дракона (СИ) - Шевченко Андрей Вячеславович - Страница 56

Непонятно, услышала ли драконица его вопрос или просто решила поделиться информацией, но только Тринн произнесла:

- Вспомнить нужно чувства, присущие организму. Как ты потягиваешься и выпускаешь когти, когда просыпаешься. Как захватывает дух во время первого полёта. Как болят мышцы после долгой схватки. Как ты чувствуешь отвердевание новой чешуи после очередной линьки. Как боевая ярость вызывает к жизни огонь...

Драконица продолжала говорить, но Диллю хватило той фразы, где говорилось о "захватывании духа во время первого полёта". До встречи с Тринн он никогда не летал, если не считать полётом падение с крыши соседского сарая, куда Дилль, ещё мальчишка, залез воровать яблоки. И когда Тринн взлетела, дух у него, действительно, захватило так, что он даже забыл как нужно дышать. Это чувство боли в груди от нехватки воздуха возникло так явственно, словно Дилль снова обладал телом. И ещё у него болел затылок и ныла спина. А ещё затекла рука, на которой он лежал.

Дилль пошевелился. Драконица наклонилась над ним и сухо сказала:

- Наконец-то решился.

- А что со мной было? - слабо прошелестел Дилль.

- Ты сумел вернуться из лабиринта миров. Немногие из драконов могут похвастаться таким подвигом - лишь один из тысячи. Ты прошёл испытание лабиринтом, и заслужил честь называться братом дракона. Но это только полдела. Сейчас наступит вторая часть.

Дилль не успел понять, о чём она говорит - его скрутило. Если в прошлый раз Дилль потерял контроль над органами чувств, то теперь всё осталось на месте. Просто каждая мышца в его теле почему-то зажила собственной жизнью - это было не больно, но неприятно. Руки дёргались, пальцы сжимались и разжимались, голова моталась из стороны в сторону. Дилль чувствовал острые камешки, по которым елозила его левая рука, и ощущал боль в коленке, которой он стукнул по вывороченному из мостовой булыжнику. Обоняние доносило запах дыма от горящих домов и странный пряно-свежий аромат, исходящий от драконицы. Слух и зрение тоже были на месте. Но тело не слушалось хозяина. Вообще.

- Что с тобой? - Дилль увидел, как над ним склонился Герон. - На-ка, глотни!

Вино из фляги только напрасно расплескалось - Дилль не смог сделать ни одного глотка.

- Оставь его в покое, - послышался гулкий голос драконицы.

- Я только хотел помочь...

- Сейчас ему никто помочь не может. Он всё должен сделать сам: определиться или умереть.

Герон исчез из поля зрения Дилля. На короткое время мелькнула чешуйчатая морда Тринн, а после этого он видел только синее небо с редкими облачками. Да ещё ветер периодически проносил клубы чёрно-сизого дыма.

"Умереть! - возмущённо подумал Дилль. - Я в последнее время только и делаю, что помираю различными способами. Как я могу победить, если враг - это моё собственное тело? Да я ведь даже слова сказать не могу!"

Мышцы шеи самостоятельно сократились, и он пребольно ударился затылком о камень.

"Надо что-то делать, иначе я сам себя прибью!"

Легко сказать "что-то делать"! В прошлый раз драконица дала подсказку, а сейчас кто укажет верный путь? Тринн выразилась предельно ясно "он всё должен сделать сам". Интересно, она ведь что-то знает - видимо то, что произошло с Диллем, происходило и раньше с кем-то ещё. И совсем не обязательно, что его предшественники погибали, если существует вероятность "победить". Осталось только понять, что ему нужно предпринять.

Дилль постарался не обращать внимания на дёрганья своих непослушных мышц и рассуждать логически. Тогда, когда он был бестелесным, для возвращения потребовалось вспомнить ощущения, присущие его телу. И когда восстановилась связь между воспоминаниями и ощущениями, он вновь стал самим собой. Правда, ненадолго. Тело снова вышло из-под контроля, а, значит, нужно вернуть всё на круги своя.

Для начала Дилль попробовал понять, может ли он управлять хоть чем-нибудь - времени на это потребовалось меньше, чем Гунвальду опустошить кружку пива, то есть, пару мгновений. Ни одна часть тела не желала отзываться на команды мозга. Тогда Дилль решил начать с малого и восстановить контроль хотя бы над одним пальцем. Например, над указательным.

Он принялся вспоминать всё, что связано с этим замечательным пальцем. Им можно указывать - хотя и говорят, что это невежливо, но ведь даже название пальца говорит само за себя. Им можно привлечь внимание или погрозить. Им можно ковыряться в носу или колупать засохшую краску. Ещё можно покрутить у виска, обозначая сомнение в умственным способностях собеседника. И даже игриво ткнуть барышню в бочок - хотя за это можно и по физиономии схлопотать. Последнее возникло в памяти Дилля особенно ярко: однажды он ткнул пальцем на тригородском базаре молоденькую крестьянку, желая услышать, как та взвизгнет. Крестьянка сначала взвизгнула к вящему удовольствию Дилля, а потом так огрела его по спине, что он ещё неделю не мог сгибаться.

Он без труда вспомнил, какие ощущения вызывает боль от пореза - ведь сколько раз, строгая какую-нибудь деревяшку, он случайно чиркал ножом по пальцу. А сколько раз обжигался, пробуя пальцем, горячая заслонка на печи или нет! И потом бедный указательный палец ещё долго ныл от ожога. Вспомнив всё это, Дилль честно попытался хотя бы согнуть этот необычайно полезный орган, но тот - предатель, всё равно отказался подчиняться.

Дилль не сдавался и изо всех сил пытался заставить пошевелиться палец. И кто знает, получилось бы у него что-нибудь или нет, если бы не порыв ветра, который взметнул в воздух тучу пепла и дыма от горящего дома. Глаза Дилля запорошило пеплом, а руку начало жечь - не иначе на неё попал какой-то уголёк. Дилль автоматически дёрнул рукой, стряхивая с неё уголёк и, о чудо, рука ему повиновалась. Правда, всего мгновение, затем снова став непослушной.

Выходит, дело вовсе не в мышцах, а в неспособности мозга отдать нужную команду. А нужная команда появилась сама собой, когда возникла, пусть и небольшая, но опасность. Опасность исчезла, и тело вновь Дилля не слушается. Значит, нужно внушить себе нечто такое страшное, во чтобы сам бы поверил, и это заставит тело вновь повиноваться мозгу.

Оставалось придумать такую страшилку. Дилль принялся лихорадочно соображать, но обычно такой изобретательный, сейчас он ничего придумать не мог. Ну что с ним может случиться? Разве что нападёт на него кто? К примеру, хиваши или стая бродячих собак. А он тут валяется, весь такой беспомощный... Нет, тут же с сожалением подумал Дилль, никакой враг на него не нападёт, когда рядом сидит огромная чёрная драконица. Этот вариант отпадал.

Ещё может пойти ливень и утопить его. Дилль честно попытался представить себе такой силы ливень и не смог. К тому же, облаков на небе раз, два и обчёлся. Из них выльется разве что слепой дождик.

Оставался огонь. Совсем рядом горела крыша дома, подожжённого Тринн. Вот она, реальная опасность! В любое мгновение крыша может рухнуть, и тогда рядом с Диллем упадут горящие брёвна, а жаркий огонь начнёт жечь его неподвижное тело, причиняя нестерпимую боль.

Тут Дилль в самом деле забеспокоился. Проклятье, а ведь горящий дом действительно рядом, и никто тушить его не собирается! А неконтролируемый огонь - штука чрезвычайно неприятная. За те двадцать лет, что Дилль прожил, он практически каждый день сталкивался с огнём, но то был огонь ручной, послушный человеку. И при этом ожоги случались с постоянством, достойным лучшего применения.

Порывы ветра периодически доносили до него горячий воздух. Дилль начал вспоминать, какой он - огонь, чтобы вызвать в себе ощущение ужасной опасности и заставить тело повиноваться. Во-первых, огонь жжётся. Во-вторых, он опасен и способен убить всё живое. В-третьих... тут Дилль задумался. Да, огонь ужасен в своей необузданной мощи, но, справедливости ради, надо отметить, что не всегда приносит только беды. Он дарит тепло озябшим и сохраняет жизнь замерзающим. Огонь - символ домашнего уюта. В огне из куска руды рождается сталь. А когда человек умирает, говорят, что погас огонь его души.