Мертвые тоже хотят жить (СИ) - "Ангара" - Страница 78

  Наконец на подъездной дороге показался темно-синий немец с большими фарами. Мигнув пару раз, он остановился поодаль и мне волей неволей пришлось все же покинуть здание, чтобы оказаться в объятиях намечающейся непогоды. Задержав дыхание, крепче схватилась за папку и побежала, подгоняемая ветром и первыми каплями дождя. Нырнув в теплое нутро автомобиля, выдохнула и улыбнулась косящемуся на меня водителю.

  - Здрасти еще раз. Виктор?

  Тот медленно кивнул.

  - Вот и замечательно, поехали.

  Снова улыбнувшись, вытянула ноги.

  Надеюсь он все же знает куда ехать, а то будет очень неприятно звонить родителю и узнавать адрес.

  Мужчина, худощавый шатен лет сорока, знал. Скупыми движениями включив радио, он вывернул со стоянки и, ни слова ни говоря, вырулил в общий поток машин. Так мы и доехали, относительно быстро и молча до голубенькой двух подъездной многоэтажки, расположенной возле парка Культуры. И только когда мы выискивали место для стоянки я вдруг задумалась не только об отсутствии ключей, но и знаний об этаже и номере квартиры.

  Поглядывая из окна на высившиеся надомной этажи, вздохнула и покосилась на водителя.

  - Папа Вам ключи надеюсь передал?

  Тот в ответ покосился на меня и успокоил:

  - Нет.

  Сполна насладившись моей скисшей физиономией, пояснил:

  - Нас должны встретить.

  И вроде как успокаивающе так сказал "должны встретить", но я почему-то напряглась. И не зря. Встречала нас монументальная женщина пенсионного возраста с уложенными буклями голубыми волосами, замечательно контрастирующими с глухим, темно-зеленым платьем под горло и большой брошью на объемной груди.

  - Манечка!

   Подхватив меня под руку, женщина, оказавшаяся той самой Аполинарией Генриховной, свысока кивнула водителю и потащила меня, судя по цифрам, мелькающим на панели лифта, на одиннадцатый этаж . Непрестанно охая и ахая над моей горькой судьбинушкой, довела до квартиры с черной металлической дверью, ловко провернула ключом и вплыла в апартаменты. По другому эти метры я назвать не могу, потому как на обычную квартиру они не тянули, больше на студию. Огромная комната, разделенная на зоны, вмещала в себя и спальное место, и кухонный уголок, и обеденный стол, и уголок прихожей. Хорошо хоть душевая с туалетом находились за отдельной дверью, а то судя по настроению в мире дизайна, последними веяниями были совершенно открытые санузлы. А что такого, в конце концов, что естественно, то не безобразно.

  Додумать дизайнерскую фантазию на тему ванной комнаты мне не дала бойкая пенсионерка. Снова подхватив меня под руку, она как ледокол в Арктике поплыла в сторону кухонного уголка. Открыв холодильник, отчиталась о купленных продуктах и особо отметила приготовленную еду в судках и коробочках. Дождавшись моего кивка и сиплого "спасибо", пожелала дальнейшего выздоровления пообещала навещать меня почаще, по-соседски так сказать.

  Очнулась я только тогда, когда лайнер под названием "Аполинария Генриховна" показала мне корму, исчезающую в дверях. Ринувшись следом, успела догнать и остановить в последний момент.

  - Аполинария Генриховна, а ключи?

  - Какие ключи? - на меня изумленно смотрели бледно-голубые глаза, окруженные черными подкрашенными ресницами.

  - Мои ключи, - протянув руку, уточнила: - От квартиры.

  - Но Манечка, - возмутившись, женщина прижала требуемое к груди. - Это мой экземпляр.

  - Аполинария Генриховна, - ласково улыбнувшись в ответ, потянулась к заветному кусочку железа. - Это мой экземпляр, а ваш у папы. Может быть.

  - Но...

  - Вы же не хотите, чтобы я завтра опоздала на учебу? Ну в самом деле!?

  Она не хотела. Ключи оказались у меня.

  Закрыв за собой дверь, тяжело опустилась на пол и, прижав запрокинутую голову к прохладному дереву, прикрыла глаза.

   Сколько я так просидела? Не знаю... Я не обращала внимание на гулкий шум со двора, доносившийся в открытое окно, пропустила настойчиво-вежливый стук в дверь, шаги за нею же и разговор на повышенных тонах. А вот резкий звук рингтона игнорировать не смогла. Он раздался словно выстрел в тишине квартиры, выводя меня из оцепенения.

  Вздрогнув, зашарила руками по карманам, пока не извлекла на свет разрывающийся телефон.

  - Да?

  - Привет. Куда завести твои вещи?

  Удивленно моргнув, посмотрела на экран айпада. Марк. Смешно, а я и не узнала... Слишком сухо и далеко. Непривычно.

  - Але? Ты там?

  - Да...

  - Адрес?

  Адрес? И все?

  Сердце сжалось от горечи и обиды. Сухо, официально, холодно... И это все из-за нескольких слов и невинного желания разобраться в себе?

  Закусив губу, сдержала судорожный вздох, а потом быстро продиктовала ориентиры, смешно объясняя расположение голубой многоэтажки возле парка, уточнила подъезд и этаж.

  - Сергей подъедет через полчаса.

  Сергей? Не сам? Действительно, что это я, конечно же Сергей...

  Мужчина сухо попрощался и скинул вызов. Рука, удерживающая телефон, упала, сил, на то , чтобы подняться не было, а потому я осталась и дальше подпирать стену, пялясь на причудливый узор, украшающий половую плитку. Только я его не видела, я не видела ничего из-за слез застилающих глаза.

  Вот и все. От меня отделались как от ненужной вещи. Быстро и больно. Хотела независимости? Ешь полной ложкой, Марина, не подавись!

  Вот и все...

  Всхлипнув, истерично расхохоталась.

  Все! Ну и пошел ты лесом! И без тебя будет все нормально!

  Следующие несколько дней прошли словно в тумане. Я каждое утро просыпалась, смотрелась в зеркало и через силу улыбалась, убеждая себя в исключительности и диком счастье. А как иначе? Молодая, симпатичная... Живая! Свободная и независимая! Просто блеск! Но каждый раз, когда я растягивала губы в улыбке, глаза стремительно наливались слезами, и я отворачивалась, не переставая убеждать себя в удаче. Конечно же мне повезло! Расстались мы в самый подходящий момент, когда еще толком не узнали и не притерлись друг к другу, ведь потом было бы намного хуже. А так... я привыкну и переживу. Я ко всему привыкаю.

  Так и здесь. Я ездила на учебу, мило улыбалась вездесущей соседке, пропуская мимо ушей ее щебет. Не обращала внимания на перешептывание одногруппников, на косые взгляды пижона и его группы поддержки, обходивших меня десятой дорогой. Я даже совершенно забыла о Вадиме! Помер, и замечательно! Мир стал чище и светлее. Выкинула из головы Глеба, а потом и Марка. А то, что каждый вечер меня тянуло погулять, причем во вполне конкретную сторону и посмотреть на жизнь вполне конкретного мужчины, так это блажь! И я ее точно скоро выкину из головы.

  - Александрова? - приятный женский голос вывел из задумчивости. Подняв голову, с удивлением заметила перед собой не мертвую.

  - Здравствуйте, Анна Васильевна, - окинув меня быстрым взглядом, она приподняла светлую бровь и прокомментировала увиденное.

  - Что-то ты бледновата, Александрова. Опять на больничном?

  - Уже нет, - скривившись, покосилась на снующих студентов. - Неделю как выписали.

  Серые глаза на миг расширились в удивлении, а потом сверкнули огоньком понимания. Быстро взглянув на запястье, на красующиеся там тонкие часики, женщина деловито уточнила:

  - У тебя сейчас пары?

  - Английский.

  - Английский значит, - о чем-то подумав, неожиданно развернулась в сторону своего кабинета. - Пойдем. Кстати, ты больничный занесла? А то что-то я не видела его в деканате. Проходи. Присаживайся.

  Удовлетворившись моим "угук", она кивнула на знакомый стул. Усевшись напротив, вытянула ноги и скинула изящные туфли на шпильках.

  - Подожди секунду, - с этими словами женщина вытянулась в кресле и закрыла глаза, а через несколько секунд , встряхнувшись, собралась и, прикрывая зевок ладонью, пояснила: - Устала, все из головы вылетело. Чай будешь?