Зимняя сказка.Дилогия (СИ) - Кожевников Олег Анатольевич - Страница 166

— Да, Батя, наверное, ты прав, сейчас самое главное для нас — по максимуму загрузится топливом. Жалко, конечно, оставлять такую вещь, но видать, придётся.

Потом, ещё раз оглядев помещение оружейки, он, с ноткой горечи в голосе, продолжил:

— Ладно, что тут поделаешь! Тогда мы с Ханом подберём тут самое необходимое, а остальные пускай, чтобы не терять время, продолжают обследовать другие помещения. Глядишь, ещё что-нибудь интересное найдём.

Чтобы хоть немного подбодрить наших любителей оружия, я, с энтузиазмом в голосе, произнёс:

— А уже, наверное, нашли! Мастер с Максом, рядом с местной кухней обнаружили очень интересную, обитую оцинковкой дверь. Скорее всего, там находится, продуктовый склад этой заставы. Сейчас они вместе с Валерой, пытаются открыть эту дверь.

Услышав мои слова о продуктовом складе, ребята на минуту даже забыли об оружии. Флюр сразу же повернулся ко мне и завистливо заметил:

— Вот же, Мастер, вот же, сукин сын! Не удивлюсь, если его хохлацкий нос приведёт его к запасам сала и горилки. Ну ладно, что мы тут стоим, нужно быстрей двигать к кухне, нельзя оставлять эту ненасытную утробу наедине с салом и горилкой.

— Хан, твоя же вера — запрещает, есть свинину, — саркастически спросил Володя?

Флюр усмехнулся, похлопал себя рукой по животу и заявил:

— Да, Интендант! Придётся мне с тобой провести ознакомительное прочтение Корана. Чтобы ты уяснил, что в боевом походе истинный мусульманин может употреблять в пищу даже свинину, тем более, помогая своим друзьям. Так что, я буду действовать точно по канонам — спасать вас от употребления избыточного холестерина. А если повезёт и найдём горячительное, то, я думаю, Аллах будет не против — если я возьму на себя часть вреда, который могут нанести себе мои соратники, употребляя алкоголь. К тому же, не забывай, солнце уже село и можно немного погрешить. Ладно, хватит болтать, пошли спасать ребят от искушения чревоугодием.

Своими словами Флюр всех развеселил, и мы, обмениваясь на ходу шуточками, направились тесной группой в сторону столовой. Впереди, указывая дорогу, шёл я. Войдя в кухню, мы услышали треск и громкий удар от падающего, тяжелого предмета. Войдя в коридорчик, я увидел распахнутую дверь, а рядом стоял с перекошенным лицом Валера и с ожесточением растирал кисть левой руки, при этом он громко матерился. Я сразу понял, что вскрытие железной двери произошло только что и, как водится, не без травм. Пропустив вперёд Дохтура, который сразу же занялся рукой Валеры, я вошёл в помещение. За мной туда же ввалились и ребята.

Это была большая комната, её функция продуктового склада становилась сразу понятной, стоило увидеть стеллажи, забитые ящиками с консервными банками, стоящими вдоль стен овощными контейнерами, промышленным холодильником и двумя большими морозильными агрегатами. В углу лежали друг на друге несколько мешков, по маркировке я сразу понял, что это сахар. Обе морозилки были открыты и там чем-то гремели Коля и Макс. Услышав, что кто-то зашёл, они прервали это увлекательное занятие и обернулись к нам.

Физиономии у них были умиротворённые и довольные, как у сытых котов. Мы, уже до этого разгорячённые шутками, которыми обменивались по пути сюда, при виде этих лиц, дружно начали смеяться. На лице Николая появилось недоумевающее выражение, и он спросил:

— Вы что это — белены объелись? Или травки где-то накурились?

Это ещё больше нас рассмешило. Смеялись так заразительно, что вошедший последним Валера, первоначально болезненно морщившийся, не выдержал и тоже захихикал. Не выдержали этого и сами виновники веселья, сначала улыбка появилась на лице у Макса, и, когда он заржал в полный голос, захохотал и Коля. Вся эта вакханалия продолжалось минуты три, потом, вроде успокоились, но всё равно, изредка раздавались короткие смешки. Вот под этот аккомпанемент Флюр и задал вопрос:

— Мастер, ты как, нашёл сало, о котором мечтал?

— А, то, — ответил Коля и, широко улыбаясь, вытащил из морозилки большой бак из нержавейки. Потом как фокусник, снял крышку, и все увидели в этой емкости толстые куски сала, они заполняли бак больше, чем наполовину. Про себя я прикинул, что этого продукта там не меньше десяти килограммов.

Мы поражённо примолкли, потом Флюр не выдержал и хриплым шёпотом спросил:

— Ты что и горилку где-нибудь откопал?

— Ну, ты, татарин, совсем не знаешь менталитета украинцев. Разве бывает сало без горилки? И Коля, сделав несколько шагов, достал со стеллажа неприметный картонный ящик и начал демонстративно доставать из него бутылки с водкой. Непроизвольно я прочитал надпись на этикетке — Старокиевская емкость 0,7 л. Выставив двенадцать бутылок, Николай театрально сбросил пустую коробку на пол и сделал реверанс.

После минутного молчания раздался восторженный крик, и народ, толкая друг друга, попытался добраться до Коли, чтобы начать его качать. Это буйное выражение чувств остановил я громким криком:

— Эй, мужики, вы что, сейчас же всю посуду побьёте! Всех, мля, за это в нарядах сгною! Стоять, мля!

От неожиданности, что я начал ругаться, народ остановился, все вопросительно глядели на меня. Я на минуту приостановил свой ор и, уже совершенно спокойным голосом, сказал:

— Хватит безумствовать, тем более, время уже одиннадцать часов. Нужно кое-что отсюда забирать и валить к себе в кунг. Сами же слышали, что сегодня Флюр говорил — после двенадцати ночи начинается время Вия.

Увидев недоумевающие лица моих друзей, я засмеялся и продолжил:

— Ладно, шучу! Но заканчивать действительно надо. При виде этих богатств, мне что-то зверски захотелось мяса, эта осетрина уже достала. Предлагаю — пока девчонки спят, захватить здесь по банке тушенки, бутылки три горилки, ну и шмоток сала, естественно, и пойти в наш кунг — попьянствовать, по мужски.

— А что же это за пьянство такое, с тремя бутылками? Это же получается — всего двести грамм на нос, — попытался возмутиться Сергей.

Но я, назидательно подняв указательный палец, ему ответил:

— Не пьянства ради, а здоровья для!

Потом, повернувшись к Володе, предложил ему:

— А ты, Интендант, давай, оставшиеся девять бутылок — приходуй в свой гроссбух.

Чтобы прекратить начавшееся протестующее бухтение и возгласы: — Диктатор! — я подумал и заявил:

— Ещё бутылок шесть используем, когда закончим все дела на этой заставе. Устроим перед дальней дорогой день релаксации.

Против этого возражать, естественно, никто не стал, и мы, захватив нужные продукты, тесной группой направились к выходу из этого здания. Вечерний загул продолжался недолго, всего часа полтора. В два часа ночи все уже лежали на своих спальных местах. Во время нашей посиделки, мы полностью распланировали наши дальнейшие работы. Было решено, что УРАЛ останутся доделывать три человека, а Саша будет участвовать в проводимых наверху работах. А здесь нужно было сделать очень много, во-первых, откопать ворота в ангар, во-вторых, поднять краном цистерны и квадроцикл, ну и наконец, отобрать и вынести из здания погранзаставы оружие и продукты. Кроме всего этого, мы решили, уже после проведения всех работ, устроить большой помывочный день. Нужно было перед дальней дорогой привести себя в порядок и отмыть всю грязь, накопившуюся с последнего банного дня.

На следующий день подъём был в восемь часов, на работу вышли в девять. Погода на улице была прекрасной, температура была — 11 градусов, снега и ветра не было. И работа закипела. Снегоуборщик перевели на откопку ворот. Саша и Володя занялись отбором и переноской оружия и продуктов на улицу перед зданием заставы. Ну а все остальные, включая женщин, продолжили откапывать верхушку ангара, в том месте, где находились цистерны.

К обеду мы полностью освободили от снега довольно большой участок металлической поверхности. Отпустив женщин немного отдохнуть и начинать готовить обед, мы занялись разрезанием оболочки ангара. Пришедшие чуть позже, Саша и Володя, тоже приняли в этом участие. Самую большую трудность доставила нам балка перекрытия. Пока Валера и Саша резали её двумя болгарками, пришлось поменять четыре отрезных круга. Эту балку пришлось резать для того, чтобы цистерны свободно могли пройти через проделанное отверстие.