Зимняя сказка.Дилогия (СИ) - Кожевников Олег Анатольевич - Страница 156

Проснулся я от какого-то непривычного ощущения, минут пять лежал и пытался разобраться, что же изменилось в окружающей обстановке. Потом до меня дошло, что мы стоим, и я подумал, что это остановка на пересменок. Но, посмотрев на часы, увидел, что после начала движения прошло уже больше шести часов, и эта остановка не могла быть плановой. Меня мгновенно захлестнула волна тревоги, и я, вскочив, начал судорожно одеваться. Все остальные пассажиры кунга безмятежно спали, несмотря на то, что в окна уже начал пробиваться яркий солнечный свет.

Когда я уже собирался надевать тёплую куртку, меня осенило, что я могу связаться с кабиной УРАЛа по переговорному устройству. Этой системой были оборудованы оба наших кунга. Только я подошёл к стене, где висела переговорная трубка, как распахнулась входная дверь, и в кунг ввалился Флюр. Он был немного раскрасневшийся от мороза, и лицо его не выражало никакой тревоги. Это меня немного успокоило, но я всё равно засыпал его градом вопросов:

— Хан, что там случилось? Почему стоим? Что, неужели опять кто-нибудь сломался?

Он, сразу не отвечая, оглядел всё помещение, хмыкнул и заявил:

— Ха, хорошо вы тут устроились! Я тоже так хочу! Пойти, что ли, подговорить Малого, чтобы дал мне в глаз — глядишь, после этого и меня Дохтур госпитализирует.

И он громко захохотал, да так, что все проснулись, девушки, испуганно закутавшись в одеяла, уселись у дальнего конца лавок. Игорь тоже подскочил и непонимающе уставился на нас. Флюру очень понравился произведённый эффект и он опять, но уже неестественно громко, загоготал. Этот гогот продолжался секунд тридцать, потом ему это самому надоело и он начал отвечать на поставленные вопросы:

— Батя, не волнуйся, всё тип-топ. Просто возникла одна небольшая проблемка — дальше хода нет. Впереди сплошная стена торосов.

И он снова захохотал. Потом, уже серьёзно и другим тоном, продолжил:

— Хорошо, Батя, что ты уже оделся, пойдём, сам, своим зорким глазом всё осмотришь и будем держать совет, что делать дальше. Ты, Дохтур, тоже одевайся и подходи к переднему УРАЛу. Кстати, не забудь захватить свою заветную фляжку, а то половина народа — в шоке.

После этих слов я поспешно надел куртку и валенки, натянул шапку, и с Флюром вышел из кунга. Когда мы на лыжах подкатили к головному УРАЛу, там, на маленьком пяточке возле передних гусениц столпились все наши водители и что-то горячо обсуждали. Наверху, на самой кабине вездехода стоял Саша и в бинокль оглядывал открывающуюся перспективу. А она, если сказать прямо, была совсем нерадостна. Впереди, насколько хватало глаз, громоздились неровные холмы, кое-где верхушки их были свободны от снега и оттуда выступали ледяные глыбы торосов.

Увидев нас, с УРАЛа быстро спустился Саша. Лицо его выражало серьёзную озабоченность, а в глазах чувствовалась явная растерянность. Когда Саша присоединился к общей группе, он, обращаясь ко мне, доложил о результатах своего визуального обследования. Немного срывающимся голосом сказал:

— Впереди полный писец, торосы тянутся до самого горизонта. Если мы в них начнём вырубать трассу, это работа не одной недели. Как раз, когда всё начнёт таять, мы, может быть, и доберёмся до Чёрного моря.

В это время у меня в мозгах происходила усиленная работа. Голова буквально раскалывалась в поисках выхода, шло сопоставление всех имеющихся данных, но информации явно не хватало. Поэтому я, прервав Сашу, спросил:

— Слушай, Кот, а где мы вообще находимся? Какие координаты показывают наши навигаторы? А то, со своими болячками, я полностью выпал из действительности.

Саша, даже не задумываясь, ответил:

— Мы стоим напротив Керченского пролива, нам до Чёрного моря осталось километров тридцать.

В моей голове что-то щёлкнуло, и в мозгу отчётливо вырисовалась картина о том, что надо делать. А в это время вокруг опять разгорелся спор о методах преодоления этого поля. Я громко, чтобы меня все услышали, начал выкрикивать:

— Мужики, а что вы так разволновались и ведёте пустые споры. Сами же понимаете, что используя любой метод, напрямую нам к Чёрному морю не пробиться, да это нам и ни к чему. Как нас учили герои наших любимых детских фильмов? Помните, как в одном из них были произнесены крылатые слова — настоящие герои всегда идут в обход. Вот и нам нужно также действовать. Зачем нужно тупо лезть напрямик, расходуя лишние силы и взрывчатку, когда можно проехать вдоль этой линии торосов, выбраться на берег и уже по нему доехать до Чёрного моря. Гор здесь нет, а при выезде на берег, если и есть ледяные глыбы, то они не больше, чем те, что мы уже преодолевали, когда въезжали на поверхность Азовского моря.

Я ненадолго замолчал, оглядел примолкший народ, а потом продолжил:

— Судя по всему, эти торосы образовались из-за неравномерного замерзания Чёрного и Азовского морей. Наверняка, Азовское море начало замерзать раньше, поэтому эти торосы и идут уступами. Скорее всего, на акватории самого Чёрного моря такого безобразия нет. На поверхности моря торосы в таком количестве могут быть следствием только того, что лёд стаивал, а потом снова замерзал. Но, сами понимаете, при таких температурах это невозможно. Этого, я думаю, можно будет ожидать только при нашем приближении к тёплому океану.

После этой речи, голос у меня охрип, а глаз несколько разболелся. Но своими словами я добился желаемого. Разгоревшиеся после этого споры, пошли по новому руслу и велись уже вокруг одного вопроса, в какую сторону нам поворачивать. Двигаться ли в сторону Украины, или попытаться проехать к Чёрному морю по территории Краснодарского края. Победило мнение о продвижении по Украинскому берегу. В основном это было связанно с имеющейся информацией о Сочинской гвардии. Никому из нас, что-то не очень хотелось встречаться с новыми выжившими людьми. Хотя, насчёт Сочинцев, нам ничего, порочившего их, не было известно. Но, всё равно было решено держаться от берега Краснодарского края подальше.

В конце концов, мы договорились, что всем нужно принять горячий завтрак, а мне — произвести курс лечения и только после этого возобновлять движение. Время было — семь часов утра, температура держалась около -14 градусов, снега и ветра не было.

Как только Игорь освободил меня от иглы капельницы, он начал собираться на выход. На мой вопрос:

— Дохтур, ты куда собрался? Мы же с тобой собирались поиграть в карты.

Он ответил:

— Всё, Батя, больше не могу, как овощ ехать в этом ящике. К тому же, сам видишь, как только меня нет в колонне, происходят всякие катаклизмы. Тебе-то лечение и покой сейчас просто необходимы, ну а мне это вредно, сразу в голову лезут дурные мысли. Так что, Батя, извини, пульку мы с тобой распишем, когда доберёмся до тёплого океана. А пока вон — пускай тебя девчонки развлекают.

— Ты что, при жене это говоришь, — рассмеялся я. — Хочешь, чтобы она оставила Ваньку одного в женском кунге? Сам же знаешь, он без неё там такое натворит, что потом все вместе будем неделю исправлять последствия.

Маша, сидевшая рядом (до этого она принесла завтрак), звонко рассмеялась и потрепала меня по плечу. Потом она вместо меня ответила на реплику Игоря. На что, мол, ты его старого толкаешь, к тому же, кому он нужен, кроме меня — инвалид с одним глазом?

— Но-но, — возмутился я, — сама же знаешь поговорку — старый конь, борозды не испортит.

Я повернулся к притихшим девушкам, подмигнул им слепым глазом, улыбнулся и продолжил:

— К тому же, кто это сказал, что я инвалид? Я ещё, о-го-го, какой мужик, к тому же, чувствую, что глаз начинает видеть лучше.

— Ладно, мужик, лучше начинай завтракать, а то превратишься в измождённого ворчливого старикашку, — остановила мои разглагольствования Маша. Потом посмотрела на молчавших девушек и добавила:

— Вот же, сволочи, что с детьми сделали. Как же этих гадов, которые произвели себя в элиту, земля-то носит. Но ничего, девоньки, отольются им когда-нибудь ваши слёзы.

Пока я расправлялся с принесённым завтраком, Маша беседовала со спасёнными девушками. Игорь в это время оделся и вышел из кунга. Минут через пять, распахнулась входная дверь, и в помещение вошёл Саша, в руке у него был какой-то пакет. Не раздеваясь, он прямо от входа начал поторапливать Машу, говоря: