Зимняя сказка.Дилогия (СИ) - Кожевников Олег Анатольевич - Страница 115

Чтобы как-то закончить эти разговоры и начинающиеся бесполезные препирательства, я тоже высказался:

— Всё, мужики, понятно, значит, решаем — работать круглосуточно по сменам. И двигатели вездеходов всё это время не прогреваем. Смена будет продолжаться три часа, по два человека. Мы с Колей два часа уже оттрубили, сейчас ещё час отработаем и отдыхать. Потом наступает очередь Сергея и Валеры и далее, по порядку движения наших вездеходов, ну сами понимаете, женщин мы из нашей очерёдности исключаем. Так же в первый круг мы пропускаем экипаж нашего передового УРАЛа, ребята и так умотались, разыскивая эту заправку, пускай хоть немного отдохнут.

После моих слов, никаких возражений не последовало, и мы, с Колей молча, выбрались из-за стола. Стали одеваться, чтобы идти отрабатывать, оставшийся час нашей смены. Пока одевались, мы с ним договорились, что первым, в течение получаса, будет работать он, а я уже буду заканчивать нашу смену. Поэтому я просто накинул на себя тулуп и вышел покурить на мостик, между кунгами. Потом помог Маше перенести остатки супа в женский кунг и обратно зашёл в наше жилище. Все ребята, кроме Валеры и Сергея уже улеглись на свои спальные места, а они собирались ждать окончания нашей смены. Сняв тулуп, я удивлённо сказал:

— Малой, я просто тебя не узнаю! Ты же в кабине использовал каждую свободную минуту, чтобы поспать. Ты же нарушаешь свой принцип — солдат спит, служба идёт. Как же так, такого непринципиального, тебя же Наташка разлюбит!

Он ухмыльнулся и ответил:

— Конечно, разлюбит, если мы будем жить как в казарме, а они как в институте благородных девиц. А вообще-то, Батя, ты самой главной моей черты характера не знаешь — это громадная лень. Вот этому принципу я никогда не изменяю, а сон это просто следствие этой черты. Поэтому нежелание сейчас ложиться, это просто лень — сейчас раздеваться, а потом через полчаса снова одеваться. Вон конь — это фанатичный трудоголик, каждую свободную минуту, на ноутбуке, что-то рассчитывает. Вот псих-то! От него Татьяна, точно скоро сбежит!

Действительно, Валера, сидя за столом, уткнулся в свой ноутбук, и даже не слышал, что о нём говорят. Я подошёл к нему и заглянул на экран, там была нарисованная схема лопастей ветряка и какие-то расчёты. Помахав, перед его глазами рукой и увидев, что он посмотрел на меня, я сказал:

— Коняга, ты, что забыл наш недавний разговор, о неразумных конях? Мы же договорились, что займёмся все вместе ветряком, только в Баку, когда найдём топливо. Так, что заканчивай это мозгодрочество, лучше иди в женский кунг. Татьяну повидай, может она наставит тебя на путь истинный.

Глядя на меня, в глазах Валеры, появилась какая-то осмысленность, и понимание окружающей действительности, но всё равно его ответ был связан с ветряком:

— Понимаешь, Батя, конечный результат, он совсем рядом, осталось совсем чуть-чуть. Для грамотного расчета лопастей и стояка, нужны, конечно, Володя и Коля, но я пытаюсь пока сделать черновые расчёты, чтобы им потом было полегче.

Я похлопал его по плечу и как больному, ласково сказал:

— Ну, вот и чудненько! Ты сам всё прекрасно понимаешь! Сейчас сюда придет Николай, так ты его не жалей, а озадачь вопросом этих расчётов, пускай полчаса до окончания смены, порешает эту задачку.

Посмотрев на часы, я увидел, что практически подошло время моей смены, поэтому не став дальше вступать ни в какие разговоры. Я поспешно оделся и пошёл сменять Николая. На всякий случай с собой я захватил канистру с бензином, всё-таки без заправки, непрерывно, снегоуборщик работал уже два с половиной часа. К моему приходу Коля уже срезал верхний, рыхлый слой снега и теперь еле-еле двигался на "Хонде" срезая более плотный слой снега. Ширину вырытой траншеи он как мы и договаривались, держал три с половиной метра. Из нашего опыта, при такой ширине траншеи, было возможно снегомётом выбрасывать снег с глубины четыре метра. Увидев меня, он еле слез с сидения снегоуборщика, вся борода его была покрыта инеем. Он настолько замёрз, что его фразу, — ты, в-в-вовре-мя по-по-подо-ш-шёл, — я понял с трудом. Отправляя Колю греться в кунг, я его попросил:

— Слушай, Мастер, ты там всё-таки посмотри расчёты, лопастей и стояка ветряка, а то ещё Валера, не дай Бог — умом тронется.

Когда я остался один, то заправил "Хонду", и начал медленно вгрызаться на ней, в этот тяжёлый спрессованный снег. Когда меня пришёл сменять Сергей, я, так же как и Коля, еле сполз с сиденья снегоуборщика. Дрожащим от мороза голосом пожелал успехов в труде и медленно направился в тёплый кунг. Основная трясучка на меня напала, когда уже в тёплом помещении, я снял тулуп и валенки. Минут пять я крутился, возле горячей печки, отогревая все конечности, потом повернулся и сказал:

— Мастер, всё-таки мы опрометчиво сделали последнюю смену по полчаса, до этого работали по двадцать минут и никаких проблем с холодом. А за эти полчаса, я почти, что совсем задубел. Да и на тебя было жалко смотреть, когда ты шёл сюда.

Потом обращаясь уже к Валере, продолжил:

— Но зато вам повезло, как умные люди вы должны учиться на ошибках других. Я думаю, меняться всем сменам надо через двадцать минут.

После этого я уселся за стол и налил себе горячего чаю из электрического самовара и продолжил нравоучения:

— Мужики, заканчивали бы вы эти посиделки. Сами должны понимать, что этим, сейчас мы ничего не добьёмся, а только увеличим затраты электроэнергии. И сейчас скажу вам одну умную мысль, которая посетила меня, когда я сидел на снегоуборщике и ужасно замёрз. Тратя лишнюю электроэнергию, мы обижаем наших курей.

Я замолчал, отпил горячего чаю, улыбнулся и продолжил:

— А, что разве не так — подача электричества в грузовой отсек ГАЗона уменьшается, значит, обогреватели там работают с меньшей мощностью и соответственно температура понижается. Бедные курочки начинают мёрзнуть и перестают нестись. Так, что молите бога, чтобы об этом не подумали наши женщины и не связали наши посиделки с уменьшением количества яиц. А то боюсь, как бы ни оторвали наши!

Услышав это, Коля засмеялся, потом дал шутливый подзатыльник Валере и сказал:

— Конь, до тебя дошла, сия мысль! А насчёт расчётов я всё понял, как только тронемся, я забираю у тебя ноутбук, там, в пути на досуге я всё посчитаю и проверю твои выкладки. Потом мы дадим, всё посчитать Володе и я думаю, когда доедем до Баку, проект полностью доделаем. А там думаю, раскопаем вход в какое-нибудь предприятие и за пару дней, сделаем всё в металле.

После этого Валера закрыл ноутбук, передал его Николаю, встал и пошёл одеваться. Я посмотрел на часы, действительно, если они с Сергеем будут меняться через двадцать минут, то ему уже пора выходить. Когда Валера ушёл, мы с Колей быстро разделись и улеглись на свои спальные места. Несмотря на бьющее из окна солнце, я уснул ещё до прихода Сергея на обогрев.

Разбудил меня, разгоревшийся в нашем кунге жаркий спор, а именно громкие выкрики Флюра:

— Взрывать, нафиг! Нужно там насверлить отверстий, электробуром, и взорвать к чёрту весь этот лёд. Гранат у нас в запасе ещё полно.

Ему отвечал, более спокойный, басок, Николая:

— Пилить! Только пилить! Так нам завещал великий Паниковский. Шура, пора доставать бензопилы! Кот, я серьёзно, ты же их куда-то укладывал, не заставляй Володю, рыться в инвентаризационных списках.

Открыв глаза, я присел на своём матрасе, и моим глазам предстала живописная картина. За столом сидели, попивая чай, легко одетые, Саша, Володя, Коля и Игорь, а перед ними стоял Флюр — размахивая руками, одетый в тулуп, валенки и шапку-ушанку. Непроизвольно у меня вырвался громкий смех, который разбудил спящего рядом, Сергея. Тот подскочил, удивлённо вытаращил глаза и фальцетом, запричитал:

— Что, что такое случилось? Где, где я? Где моя жена? Куда вы дели Наташку?

Тут уже все начали смеяться, и тем больше чем, больше краснело и становилось глупей лицо Сергея. Коля вообще скатился с лавки на пол и там катался, стуча кулаками по его поверхности. Когда мы, наконец, отсмеялись, проснулись до этого спавшие, Максим и Валера. И мы стали наперебой выспрашивать — что же, в конце концов, случилось? Отвечать стал Саша, сначала он еле сдерживая смех и глядя на Сергея, сказал: