Мои прекрасные принцы (СИ) - Коюшева Елена - Страница 110

— А кто такой Али?

— Да, на кой он тебе сдался! — разозлился Лютый.

— Если он друг, то я должна знать друзей своего мужа.

— Бизнес у него, а какой именно не знаю, у Сереги спроси.

Через полчаса мужчины вышли из дому. Али подозвал одного из своих верзил, и велел ему вернуться зачем-то в дом. Не прошло и минуты, как верзила вышел из дому, прихватив с собой большой баул. Открыв багажник джипа, он запихал сумку внутрь. После, Полянский и Али обнялись по-братски. Затем Али сел в салон и машина тут же тронулась с места.

Сергей с братками направились в нашу сторону, но вдруг он остановился на пол дороги и подозвал Лютого. Дима в считанные секунды рванул с места, оставив меня наедине с девицами продолжающими уплетать шашлык и бестолково хлопать наращёнными ресницами. Мне сделалось непреодолимо скучно, тем более, что могло быть общего у меня с этими глупыми куклами. И в силу этого я продолжила свои наблюдения.

Ребята стояли посреди лужайки и вели оживленную беседу. Лица у всей компании были хмурыми, скорее всего, что-то произошло. Полянский некоторое время стоял отрешенный от всего. Потом подозвал пацанов что-то сказал, после чего те, в знак согласия пожали друг другу руки и вся честная компания устремилась к беседке. Сергей живо подскочил ко мне и обнял за плечи, прошептав на ушко:

— Малыш, пойдем от сюда, — и, взяв меня за руку, потянул в сторону дома.

— Куда мы идем?

— Туда, где нас никто не потревожит.

— Ты сумасшедший!

— Только когда рядом с тобой.

Мы зашли в дом и сразу оказались под чарами его волшебного холла. Здесь все дышало вечностью, словно я попала в музей. Посреди огромного холла совмещенного с залом стоял красивый выложенный из камня камин, у подножья которого лежала шкура леопарда внушительных размеров. Напротив камина стоял старинный сверкающий своей полировкой рояль, на котором стояли два золотых подсвечника. Неподалеку от камина расположился не менее изящный столик, на котором красовалась ваза с фруктами и бутылка красного французского вина. Все окружающие предметы были разве, что схожи с музейными экспонатами. От такой роскоши слепило глаза, и я на время потеряла дар речи. Огонь в камине всегда имел для меня волшебную и притягательную силу. А сегодня особенно. Сергей подвел меня к огню и усадил на шикарную шкуру леопарда. Огонь заворожил меня, и с минуту я просто не могла оторвать от него взгляд. Пламя в камине то вспыхивало, то бессильно угасало. Языки пламени ласкали и грели. Казалось огонь сжигает все прошлые обиды и беды, освобождая душу для новой счастливой любви и жизни. Вдруг я почувствовала на своих плечах сильные руки Сергея, которые обняли меня с такой нежностью и страстью, что я закрыла глаза и прошептала:

— Это похоже на сказку. Я будто нахожусь во дворце, а ты мой принц.

В этот момент Сергей зарылся в мои волосы и принялся их целовать.

— Малыш, эта сказка только для тебя.

Дальше все произошло молниеносное. Мы накинулись друг на друга так, что чуть не захлебнулись в волне страсти. Это были новые совсем не знакомые мне ощущения, сила их возбуждала во мне дикие и животные инстинкты. Именно здесь и сейчас я была готова потерять разум, чтобы познать то, что в силу наших моральных принципов и воспитания, мы называем пошлым и вульгарным.

Когда все закончилось, мы растянулись в немом изнеможении на леопардовой шкуре и я довольно улыбнулась.

— Ну как тебе? — спросил Сергей.

— Здорово! Это был самый крутой секс в моей жизни.

— Может по бокалу вина?

— Я не против.

Сергей подошел к столику из натурального красного дерева, достал штопор, откупорил бутылку и разлил по бокалам. Затем он уложил на поднос фрукты, поставил бокалы и принес к нашему ложу. Протянув мне бокал, он произнес:

— За тебя.

Я улыбнулась.

— И за тебя.

Я сделала несколько глотков и почувствовала, как закружилась голова. Я в последний раз посмотрела на Сергея и прошептала:

— Сережа, любимый, помоги!

Перед глазами все поплыло, где-то отдаленно послышалась музыка, и я провалилась в пустоту.

Глава двадцать вторая

Очнувшись, я не сразу поняла, что произошло и где я нахожусь. Вокруг темнота, в нос ударил запах гнилых досок и плесени. Ужасно болела голова не давая сосредоточиться. Я попробовала встать, но не смогла даже подняться, руки и ноги были связаны веревкой. Силы меня покинули, каждое движение давалось с болью. У меня было странное чувство. Одна часть меня умерла, безвозвратно. Самое страшным из всего было то, что я больше не чувствовала ничего. И только физическая боль напоминала мне, что я жива. Внутри образовалась гигантская пустота, поглотившая всю душу.

Лицо и улыбка Сергея неотступно стояло перед глазами, вызывая во мне немой стон и неутолимую жгучую боль. Мне не хотелось кричать, звать на помощь. Мне больше ничего не хотелось, кроме как умереть. Даже слезы покинули мое тело.

Неожиданно дверь скрипнула и открылась, на пороге появился незнакомый мне мордоворот. А вместе с ним ворвался луч дневного света, ослепивший меня.

— Очухалась, матрешка?! — усмехнулся мордоворот.

Я попыталась выдавить из себя хоть словечко, но во рту так пересохло, что я лишь глотала воздух, как рыбка, выброшенная на берег.

Мордоворот подошел ко мне и со всей силы пнул ногой в бок, так, что я скорчилась от дикой боли.

— За что? — просипела я и отключилась.

Когда я открыла глаза, струя холодной воды обожгла мое тело. Надо мной стоял все тот же верзила и поливал из шланга водой.

— Прошу вас, не надо, — взмолилась я.

— А ты матрешка, оказывается, разговаривать умеешь, — заржал мордоворот. — У нас и немой заговорит.

Мордоворот прошел в дальний угол моей камеры и поднял с полу какую-то тряпку, затем швырнул ее к моим ногам.

— На, оботрись, а то околеешь. Мне потом за тебя башку, как барану отрежут. Ладно, пора мне, не скучай, кукла! — сказал браток и вышел заперев дверь на замок.

Я поняла, что являюсь пленницей. Одно не укладывалось в голове: Кто? Зачем? Где Сергей? И как я попала сюда? О, ГОСПОДИ! ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Не было сил ни думать, ни размышлять. Меня колотил озноб, запястья затекли и стерлись до крови. Посмотрев на полусгнившее покрывало, как на спасение на моих глазах впервые навернулись слезы. Собрав последние силы, стиснув от боли зубы, я сделала попытку подползти к покрывалу, вдруг нестерпимая боль охватила мое тело, и упав на пол я застонала.

Я чувствовала, что умираю. Раньше я никогда не думала о смерти, а тем более не подозревала, что так страшно умирать. Чужую смерть воспринимаешь гораздо спокойнее, а о своей даже жутко подумать. Люди твердят о загробном мире, о переселение душ. Я не знаю почему, но всегда эта гипотеза казалась бредом. Настоящая жизнь одна. Если я умру, то никогда не вернусь обратно. ГОСПОДИ, ЭТО ЖЕ БЕЗУМНО СТРАШНО ИСЧЕЗНУТЬ НАВСЕГДА!