Эволюция всего - Ридли Мэтт - Страница 69

Шотландские банки успешно миновали кризис 1745 г. (восстание Молодого Претендента[65]), тогда как общество в целом разваливалось на части. И на протяжении всего столетия система процветала. В Шотландии банки закрывались вдвое реже, чем в Англии, и всегда полностью выплачивали свои долги. За этот период шотландские банки потеряли всего 32 тыс. фунтов, тогда как в Англии такая сумма иногда терялась за один год. Единственная крупная катастрофа, случившаяся в 1772 г. в связи с банкротством банка с удачным названием Ayr Bank[66], продемонстрировала преимущества принципа банковского самоуправления. Слишком активная кредитная политика этого шотландского банка вызывала недоверие конкурентов, так что они воздерживались от сделок с ним. Зато его кредитовали лондонские банки, включая Английский банк. Ayr Bank обанкротился из-за серии банковских операций, начавшихся в Лондоне и утопивших более 20 видных банковских контор. Поскольку большинство шотландских банков не имело с ними никаких дел, кризис затронул лишь несколько местных шотландских банков. Основные банки-эмитенты во время кризиса давали кредиты более мелким банкам, что не только спасло последние, но и обеспечило доверие на будущее ко всей системе в целом. В конечном итоге даже Ayr Bank выплатил по счетам своим кредиторам, погасив в общей сложности 663 397 фунтов долга[67].

Как показал финансовый кризис 1772 г., наличие монополии на выпуск денег у центрального банка (Английского банка), выполнявшего функцию кредитора последней инстанции, не спасло английские банки от серии банкротств и кредитных кризисов. Но, вместо того чтобы перенять шотландский опыт, политики, напротив, пытались сделать шотландскую банковскую систему больше похожей на английскую. В 1765 г. шотландским банкам было запрещено выпускать банкноты стоимостью меньше одного фунта, хотя это не вызывало никаких проблем. В 1826 г., после очередного серьезного кризиса в английской банковской системе, не затронувшей ни одного шотландского банка, канцлер казначейства Роберт Пиль попытался запретить выпуск шотландских банкнот стоимостью меньше пяти фунтов. Его (точнее, ревнивый Английский банк) раздражало то, что эти банкноты находились в обороте на севере Англии.

Однако Пиль встретил совершенно неожиданного противника. Великий шотландский поэт и прозаик сэр Вальтер Скотт под псевдонимом Малакай Малагроутер активно выступил против попыток Пиля национализировать шотландскую денежную систему. Скотт назвал эту политику «насильственным экспериментом над нашей денежной системой – которого в Шотландии никто не требовал, – навязанным нам против нашего согласия и грозящим полным крахом при неудаче и не обещающим ничего хорошего даже при успешном завершении». Поскольку Акт об унии позволял вводить изменения только для «удобства граждан Шотландии», Пиль был вынужден назначить два парламентских расследования, которые не нашли ничего предосудительного в шотландской банковской системе. Эта система была «замечательно рассчитана для экономного расходования капитала в целях стимуляции и поддержания духа полезного предпринимательства и даже подъема морального настроя граждан путем прямого побуждения, которое она обеспечивает для сохранения промышленности, морали и благоразумия».

В 1844 г. Пиль, ставший премьер-министром, предпринял еще одну попытку реформации шотландской банковской системы, на этот раз заручившись поддержкой ведущих шотландских банков, пообещав им удобное соглашение в обмен на регуляцию со стороны Английского банка. Последствия были незамедлительными. Под прикрытием центрального банка шотландские банки начали вести безответственную политику и к 1847 г. в буквальном смысле оказались «на грани полного краха» из-за неправильного кредитования и вынуждены были просить займов у Английского банка. Закон Пиля потерпел неудачу, и его приостановили. Малагроутер был совершенно прав.

Если вас не убеждает пример Шотландии, обратитесь к истории Швеции. В XIX в. в Швеции существовала свободная банковская система, в рамках которой банки конкурировали за выпуск собственных бумажных денег. Вот что пишет шведский писатель Йохан Норберг, цитируя экономиста Пера Хортлунда: «На протяжении семидесяти лет существования [системы] не обанкротился ни один банк-эмитент, ни один держатель банкнот не потерял ни кроны и ни один банк вынужденно не закрылся даже на один день».

Или к истории Канады в 1930-х гг. Какая экономически развитая страна легче всех пережила Великую депрессию с минимальными потрясениями в банковской системе? Единственная страна без центрального банка – Канада.

Или даже к истории США. В XIX в. деньги выпускали государственные американские банки, но во время Гражданской войны правительство пыталось мобилизовать капитал путем выдачи разрешений на выпуск денег другим банкам при условии покупки государственных облигаций. При весьма небольшом количестве желающих правительство наложило 10 %-ный налог на деньги, выпускаемые частными банками, сделав этот процесс бессмысленным. Когда в 1880-х гг. государство выплатило долги, произошло обесценивание части денег. Очевидная реакция, заключающаяся в том, чтобы разрешить банкам выпускать банкноты на основании их активов и предоставить рынку возможность регуляции, как это произошло в Канаде, была заблокирована популистским жестом демократа Уильяма Дженнингса Брайана. Он срывал любые попытки освободить национальные банки и попытки президента Гровера Кливленда отменить 10 %-ный налог. Брайан продолжал свой крестовый поход против выпуска обеспеченной фондами наличности на протяжении первых десятилетий XX в., и в конечном итоге реформаторы пришли к мысли о создании центрального банка с исключительным правом выпуска денежных знаков. Таким образом, долгое сопротивление Брайана тому, что он называл банковской монополией, напрямую привело к созданию в 1913 г. истинной монополии одного-единственного банка – Федерального резервного банка. Нассим Талеб указывал, что, когда либеральный кандидат на пост президента США Рональд Пол призывал к уничтожению Федерального резервного банка, его назвали фантазером, но, если бы он, напротив, призывал к установлению монополии цен на любой другой товар, а не на деньги, его бы тоже назвали фантазером.

Короче говоря, нет никакого сомнения в том, что страна может стабильно выпускать бумажные деньги без золотого стандарта – центрального банка – кредитора последней инстанции, или системы регуляции, и не только избежать катастрофы, но и процветать. Восходящая денежная система (свободная банковская система) оказывается гораздо более эффективной, чем нисходящая. Это признавал и знаменитый теоретик банковской деятельности XIX в. Уолтер Бэджет. Во влиятельном финансовом труде «Ломбард-стрит» он метко подметил, что единственной причиной, по которой центральный банк должен выступать в качестве кредитора последней инстанции, является нестабильность, вызванная существованием центрального банка.

История центральных банков подтверждает это наблюдение. Английский банк был создан в 1694 г. А в 1720 г. страна находилась в состоянии самого тяжелого кризиса за всю историю, связанного с крахом Компании южных морей – финансовой пирамиды, организованной для убеждения людей в обмене государственных облигаций на акции практически не торговавшей компании. Вместо того чтобы устраниться от участия в этой афере, Английский банк с энтузиазмом пытался в нее включиться, предлагая выкупить государственный долг и получить право выпускать акции.

Начиная с 1718 г. председатель правления Компании южных морей Джон Блант выбрал стратегию, которая состояла в том, чтобы увеличить цену акций и жить за счет денег инвесторов – по аналогичной французской схеме. Обладавший монополией на выпуск денег Королевский банк Франции, созданный убийцей, вором и блестящим дельцом Джоном Ло, стал государственным банком Франции. Регент французского королевства Филипп Орлеанский предоставил Ло большую экономическую власть, которую тот использовал для вовлечения максимально возможного числа богатых людей в аферу с акционерной компанией «Миссисипи», которой владел его банк и которая обладала монопольным правом на торговлю с Северной Америкой и Вест-Индией. Уговорив богатых людей из Луизианы, Ло создал из банковских акций мыльный пузырь, и тот в один прекрасный момент лопнул.