Третий не лишний - Малиновская Елена Михайловна - Страница 68

После той исповеди Мара ни разу не возвращалась к нашему разговору. Но все чаще я ловила на себе задумчиво-отчаянный взгляд и понимала, что она не забыла о своей просьбе. Беда была в том, что память пока не торопилась вернуться ко мне. Не навещали меня больше и странные сны, и я не знала, радоваться этому или огорчаться.

Беда, как это часто бывает, пришла внезапно.

Было обычное весеннее утро. Мы с Марой уже позавтракали, и я суетилась, убирая глиняные плошки и вытирая со стола. Знахарка колдовала над каким-то отваром. Котелок радостно побулькивал на печи, и из него шел резкий запах лекарственных трав. Мара замерла в задумчивости над ним, держа наготове поварешку и то и дело добавляя по крупицам в определенном порядке ингредиенты.

Неожиданно дверь, ведущая в холодные тесные сени, заваленные всяческим барахлом, с грохотом отлетела в сторону, и на пороге предстала Нея.

— Ты что творишь, окаянная? — буркнула Мара да так и застыла, когда девушка, чуть пошатываясь, сделала шаг вперед.

Узкий солнечный луч лег ей на лицо, осветил темно-лиловый синяк под заплывшим глазом, разбитые в кровь губы, разорванную на груди простую льняную рубашку.

Только сейчас я поняла, что Нея прибежала к нам без верхней одежды и босиком. По всей видимости, что-то ужасное приключилось с ней в тот момент, когда девушка еще спала, поэтому она не успела на себя ничего накинуть.

— Там… там… — Губы Ней затряслись, и она беззвучно зарыдала, рухнув на колени.

— Так, ты не вопи! — строго прикрикнула на нее Мара.

Забыв о выкипающем котелке, с неожиданной сноровкой подскочила к помощнице и хорошенько встряхнула ее за плечи, пока я испуганно хлопала ресницами, силясь понять, что же происходит.

— Что случилось? — отрывисто спросила она.

Нея захлебывалась в слезах, не в силах выдавить из перехваченного спазмом горла и звука. Тогда Мара отвела руку в сторону и отвесила ей звонкую оплеуху. Звук получился сочным и громким, но, удивительное дело, это подействовало. Нея подавилась очередным всхлипом и затихла, хотя из ее единственного непострадавшего глаза продолжали ручьем течь крупные прозрачные слезы. Другой глаз к тому моменту настолько опух, что уже не открывался.

— Кто так с тобой? Тирон? — с настоящей ненавистью в голосе выдохнула Мара.

Нея кивнула. Скомкала на груди порванную рубаху, из прорехи которой бесстыже торчала коричневая изюминка съежившегося от холода соска.

— Он… Он… — Нея прерывисто вздохнула, с опаской покосилась на опять отведенную для новой пощечины руку Мары, собралась с силами и уже спокойнее продолжила, правда, все равно сбиваясь и перескакивая с одного на другое. — Он к моему отцу еще вчера пришел. Бутыль самогона притащил. Ночь они пили да о чем-то шушукались. Я не спала, прислушивалась, но ничего разобрать не могла. На рассвете уже задремала. Проснулась от того, что он на меня навалился. Рукой рот зажал, второй по телу шарил. Отец храпел так, что стены дрожали. А мать… Что мать скажет? Все равно свадьба уже оговорена. Сама мне недавно говорила, чтобы я с Тироном помягче да поласковее была. Мол, ничего страшного, если жених до брачного ритуала с невестой покувыркается. Раньше так вообще замуж только беременных брали. Зато сразу видно, что не пустоцвет. — Замолчала, кусая губы. Затем негромко добавила: — Я слышала, как мать из избы вышла, не желая нам мешать. И поняла, что сейчас Тирон возьмет меня — и всем будет плевать на то, что это было сделано против моей воли. Начала кусаться и царапаться. Он стукнул меня. Врезал кулаком так, что искры из глаз полетели. Порвал рубаху. А я колено согнула — да ему прям между ног залепила, как ты меня учила. И бежать.

Я с невольным уважением покосилась на Мару. Она учила Нею обороняться от насильников? Хотя чему я удивляюсь! Мара ведь поведала мне непростую историю своей жизни. В ее прошлом тоже была подобная сцена. Но тогда все завершилось куда трагичнее.

Закончив рассказ, Нея опять скуксилась, готовая вновь расплакаться.

— Ладно, не реви! — раздраженно фыркнула Мара. — И не сиди на полу. Женское себе все застудишь, тогда точно пустоцветом замуж выйдешь. Иди ближе к печке. Ноги грей. А я подумаю, что делать.

Однако Нея не успела выполнить приказ знахарки. В следующий момент многострадальная дверь вновь распахнулась, и на пороге предстал юноша.

Прежде я не видела Тирона, однако сразу поняла, что передо мной именно он. На вид ему было не больше двадцати, однако ему явно не мешало уже задуматься о своей фигуре — настолько пухлым он был. Юнец тяжело дышал, как будто преодолел бегом расстояние до лачуги знахарки, стоявшей на отшибе от остальной деревни. Безусое лицо оказалось располосовано кровоточащими царапинами, как будто совсем недавно он вступил в настоящий бой с разъяренной кошкой.

Я не сумела сдержать довольной улыбки. О, Нея неплохо его подрала! И поделом ему!

— Где она? — тяжело дыша, выпалил Тирон. — Где эта дрянь?

Его взгляд упал на Нею, которая уже вскочила на ноги и сейчас испуганно жалась к Маре. Лицо расцвело от жестокой ухмылки, в глазах зажглись предвкушающие огоньки, и он сделал шаг вперед.

Нея всхлипнула и юркнула за спину знахарки. Со стороны эта картина могла бы показаться даже забавной: здоровая молодая девчонка прячется за старой, сгорбленной от многочисленных болячек женщиной. Но мне было не до смеха. Ох, боюсь, добром это не кончится! Тирон пусть и толстоват для своего возраста, но он явно крепче, чем Мара, Нея или даже я. А еще он очень зол. Глаза аж налились кровью от гнева. В таком состоянии он способен избить Нею до полусмерти, наказывая ее за непослушание.

— Ты это, парень, прогулялся бы по холодку, остудил голову, — спокойно проговорила Мара. — А когда успокоишься — придешь да прощения попросишь.

— Я?! — От грозного рыка оскорбленного Тирона я сама чуть не рванула под защиту спины Мары. — У этой шмакодявки еще прощения просить буду? Да я ее оттаскаю за волосы так, чтоб неповадно в другой раз было брыкаться. Лучше бы «спасибо» сказала, что я ее пощупать решил.

И он шагнул вперед, с весьма недвусмысленным видом засучивая рукава.

Я понимала, что мне не стоит лезть в происходящее. Я — чужачка в этой деревне. Я не знаю местных обычаев. То, что для меня дико и неправильно, — здесь в порядке вещей.

Но я не могла просто оставаться в стороне и спокойно наблюдать за тем, как молодой здоровый парень примется учить кулаками перепуганную девчонку и старуху.

— Остынь.

Я сама не заметила, как оказалась между Тироном и Марой.

— Что? — поперхнулся тот и неверяще уставился на меня. — А ты еще кто такая?

Хороший вопрос! Я бы и сама не отказалась узнать, кто же я такая. Хотя бы вспомнить свое имя.

— Тебя вообще как звать? — продолжал наступать на меня Тирон. — Ты из чьей семьи? Быть может, я знаю твоего мужа или отца?

Я молчала. Лишь крепче и крепче сжимала кулаки, исподлобья глядя в перекошенное яростью лицо взбешенного неожиданным отпором молодчика.

— Приживалка! — выкрикнул он, щедро брызгая вокруг слюной. — Юродивая без прошлого! Скажи «спасибо», что тебя вообще приняли в деревне, а не выгнали подыхать за околицу подобно бешеной собаке. И не пустили тебя прежде по кругу, как хотели сначала, да Мара за тебя заступилась.

О да, я была очень многим обязана знахарке, в чем только что убедилась! И именно поэтому я не позволила себе попятиться, хотя Тирон стоял уже вплотную от меня.

— Пшла прочь! — кинул он мне. — Подожди, пока твоя очередь придет. Закончу с Нейкой — займусь тобой. Авось оголодала уже по мужской ласке.

И довольно загоготал, будто сказал что-то очень смешное и остроумное.

Вокруг что-то происходило. Сначала я не замечала этого, оглушенная криками и визгом Тирона. Но сейчас, когда он рассмеялся, я поняла это. В избе стремительно темнело, как будто солнце спряталось за тучи. Но это был не обычный сумрак ненастья и не вечерняя тьма. Этот мрак казался живым. Он струился по полу, и я чувствовала, как он ласкает мои щиколотки, без проблем проникнув под платье. А еще он шептал. Чуть слышно, неразборчиво, я бы даже сказала — смущенно. Но чудилось — стоит мне сделать небольшое усилие, как я обязательно пойму то, что он желает мне сказать.