Ронни. Автобиография (ЛП) - Вуд Ронни - Страница 45

После американской части турне «Tattoo You» мы поехали в Европу, записали студийный альбом «Undercover», а потом вернулись домой. Никто из нас и не подозревал, что мы соберемся вместе только через 3 года. Никто из нас и не подозревал, что мы не будем гастролировать 7 лет. Никто из нас и не подозревал о том, насколько близко «Стоунз» подошли к своему распаду.

То, что ради того турне я решил завязать, не означало, что я собирался прекратить это насовсем. Я знал, что дурь и выпивка портили меня и затуманивали мое сознание, и я знал, что я связался со слишком большим количеством плохих людей и стал совершать слишком много опасных вещей, но я не мог остановиться — я даже не уверен, что вообще хотел тогда сделать это.

В то время я тусовался с одним парнем — дилером по имени Гари, которое, как я уверен, не было его настоящим именем. Мы разрешали ему оставаться с нами дома, потому что он всегда появлялся с отличным кокаином, который он носил в банковской сумке, которую держал в закрытом кейсе. Однажды ночью Гари пошел наверх поспать, а я был внизу в крысиной комнате с братом Джо Полом, и решил залезть в кейс Гари, чтобы поживиться из его заначки. Мы с Полом выработали целый план. Я прополз вверх по лестнице на животе, почти как коммандо, пробрался в его комнату, взял ключ от кейса, забрал кучу дури у Гари и выполз обратно, в то время как он даже не проснулся.

Вернувшись вниз, я сказал Полу: «Мы ушли с этим, мы сделали это!» а потом, о дерьмо, понял, что не положил банковскую сумку в кейс. Если Гари увидит её, он поймёт, что произошло, так что мне пришлось снова ползти как коммандо вверх в его комнату, и положить сумку обратно в кейс.

Когда я возился, стараясь снова открыть замок, Гари проснулся. Я быстро заполз в соседнюю комнату, прыгнул там на кровать и притворился спящим. Гари поднялся, увидел свою заначку на полу, понял, что произошло, и нашел меня. Он ошалел от гнева — он прыгал по кровати и кричал: «Ты залез в мой тайник».

Я притворился, что не понимаю, о чем он говорит, и гнул эту линию достаточно долго, чтобы убедить его в том, что он настолько наширялся, что случайно оставил кейс открытым.

Немного погодя он успокоился и решил, что, наверное, он сам оставил его так, но вскоре опять начал меня обвинять. Он сказал: «Я видел это своими глазами». Я спросил его: «Кому ты собираешься верить — мне или своим глазам?» В конце концов он остановился: «О да, ты прав», и больше не вспоминал об этом, что было очень хорошо, так как красть дурь у дилера — не самое хорошее занятие.

Из-за наркотиков и денег, которые я на них тратил, мне приходилось кочевать от менеджера к менеджеру, пока я не столкнулся с наихитрейшим из всех в этом бизнесе. Мы с Джейсоном Купером расстались, и я познакомился с типом из Англии, жившим в Лос-Анджелесе, по имени мистер Хищник. Этому парню было за сорок, и как потом оказалось, он был вовлечен во всевозможные теневые шоу-бизнесовские дела — правда, тогда я этого еще не знал. Единственное, что я действительно знал — это то, что у него был отличный кокаин — тонны. Мистер Хищник со своей женой обычно приглашали меня и Джо к ним домой. Мы приносили свои маленькие трубочки, садились на пол, он приготавливал литры дури, и мы вчетвером ловили кайф. Не могу сейчас сказать, нравился ли мне он или мне просто нравился его кокаин, но его жена была ужасающей. Это была огромная, объемистая женщина с дурацкой прической и вся в веснушках, которая все время говорила только о сексе.

В конце такого вечера, или следующего дня, или спустя два дня, — он поднимался в специальную кладовку, построенную им в своем доме, которая была от пола до потолка наполнена кокаином. Дверь в эту кладовку контролировалась с помощью электроники с замком на компьютерном коде и была скрыта за стеной. Он открывал её, я заглядывал внутрь (это была настоящая пещера Аладдина), и он зачерпывал немного кокаина в сумку для меня. Честно — у него его было так много, что он даже делал это небольшой лопаткой. Потом он отдавал мне сумку, мы шли домой и ширялись следующие 3 дня, или 5 дней, или неделю.

Мистер Хищник всегда дарил нам подарки, спрашивал: «Сколько ты хочешь, хочешь ли еще, бери еще». Каждый день был Рождеством. Я узнал гораздо позднее, что в подвале у него была лаборатория, где он делал товар, и сервант, полный оружия. Я никогда не видел его лабораторию и никогда не видел его пушки, потому что он впускал нас только в определенные комнаты своего дома. Но когда я увидел его потайную комнату, то однажды сказал ему: «Ты мог бы стать отличным менеджером», а может быть, он сказал: «Я хочу стать твоим менеджером», и так как мы были под кайфом, то я ответил: «Хорошо», и так он стал моим менеджером. С первого же дня он показал себя настоящим плутом. Помимо всего прочего, мистер Хищник взял одну из моих картин, сделал с них несколько отвратных оттисков и продал их, даже не спросив меня. Он также при любом удобном случае командовал мной, что мне очень не понравилось.

Джо считала, что мистер Хищник — это не есть хорошо, и что сделать его моим менеджером — это действительно негодная затея, и она постоянно спрашивала меня: «Зачем ты согласился? Почему ты позволил такому типу стать твоим менеджером? Он даёт нам кокаина на тысячи и тысячи долларов и не разу не попросил за него денег. Разве это нормально? Мистер Хищник — это хитрец».

Я пытался послушаться её, так как она всегда отлично разбиралась в людях — так же, как и моя мама. Но я иногда могу быть упрямцем…

Не помню уже, как я встретил на своем пути следующего ненадежного бизнесмена. Скажем так — его звали Харри. Харри был тощим малым с необычной внешностью — острый нос, курчавые волосы, и, насколько мне казалось, ему было ближе к сорока. Он был таким человеком, который может вплыть в комнату, а потом выплыть из неё, и никто этого не заметит. Он был очень тихим и все время следил за мной, что действовало мне на нервы. Точно не знаю, чем Харри зарабатывал на жизнь, но у него был дом в Малибу, и он поведал мне, что после того, как он перестал заниматься тем, чем он занимался, он пришел к себе в дом прямо в тот момент, когда кто-то хотел его взорвать. Он сказал, что подъезжал к дому, как вдруг раздался взрыв, и окна вылетели вместе с крышей.

Я спросил: «Что же ты сделал?»

Он ответил: «Проехал прямо дальше».

Мы с Джо хотели разузнать о Харри как можно больше, но нам доставались только одни обрывочные сведения, и эти обрывки встревожили нас. Он повсюду сорил деньгами, в то время как мы жили на 200 долларов в неделю. Харри говорил нам: «Это всё, что вам причитается», а сам отваливал кому-то здесь по 50 тысяч и там по 50 тысяч. Нам хотелось спросить насчет денег, и где были наши деньги, но спросить было не у кого.

Нас также начали беспокоить типы, что кружились вокруг Харри. Одного из них звали Дик, хотя нам всегда казалось, что это был действительно неплохой парень. Но однажды Дика задержали в Майами во время банальной проверки на дорогах, копы нашли немного травки в его машине, и мы узнали, что когда копы начали допрашивать его, он сказал им: «Я знаю много всего, что бы вас заинтересовало».

Они заинтересовались: «Например?»

И Дик рассказал им всё, что он знал о Харри.

Когда Харри арестовали, и когда потом он сбежал из страны, либо же он сначала сбежал из страны, а потом его арестовали где-то ещё — я не знаю, да мне и всё равно. Дик определенно заложил Харри, сменил свое имя и теперь живёт где-то во Вселенной под кровом у добрых людей.

Перед своим арестом Харри представил нас британскому юрисконсульту, который жил в Лос-Анджелесе, по имени Ник Коуэн. Однажды я рассказал Нику о мистере Хищнике. Ник пообещал с ним разобраться, и не успел я опомниться, как мистер Хищник исчез, а на сцене появился Ник, который стал моим менеджером. Я не думал, что это окончится плохо, но во многом так определенно и случилось. Фортуна мне достаточно х***о благоволила, когда дело доходило до выбора менеджеров.

«Стоунз» не гастролировали, а у меня кончались деньги.