Бабочка в янтаре (СИ) - Руднев Александр Викторович - Страница 98

Салон охватил мрак, ритмично озаряемый алыми датчиками. Астахов не сразу понял, что вращение прекратилось, и звездолет стал выравниваться. Вскоре вспыхнуло аварийное освещение, а красные огни на панели сменились бледно-желтыми.

— Что происходит? — послышался крик Весты, и все повернулись к ней.

Девушка испуганно озиралась по сторонам, пытаясь поймать тревожные взгляды друзей.

— Мы снижаем скорость, — ответил Карго, склонившись к приборной панели, — пока ничего непонятно.

— Объясни! — попросил Егор, вслушиваясь в рев за бортом.

— Все, что я вижу, так это то, что мы заходим на штатную посадку, — недоуменно ответил охотник.

— Без двигателя? — поразился Вэй, — А кто управляет кораблем?

— Никто, — отозвался Карго.

— Опять чудеса, — пробормотал Астахов, дрожащими руками отстегивая ремни и подбираясь ближе к монитору, который высвечивал параметры полета.

На лицах друзей появилась искра надежды. Они вытягивали шеи, пытаясь разглядеть показания оживших приборов. Звездолет уже не качало, он плавно выходил из верхних слоев атмосферы, погружаясь в серую мутную туманность.

— Можешь сказать, что за планета? — Егор обратился к Вэю.

Порывшись в электронных каталогах, тот покачал головой.

— Не могу идентифицировать.

— Какая поверхность?

— Растительности, похоже, нет. Песок и скалы.

— Атмосфера?

— Метан, водород, что-то еще. Кислорода меньше процента.

По-прежнему было загадкой то, что корабль снижался по заданной траектории, явно ведомый какой-то посторонней силой.

— Мне сдается, что мы находимся в неком замкнутом поле, где отсутствует гравитация, — предположил Карго.

— Это возможно? — спросила Ксения.

— Я уже начинаю в такое верить, — отозвался китаец, рассматривая каменистые склоны гор, появившиеся на мониторе сенсоров.

— Возможно, — кивнул охотник, — если кто-то изобрел способ нейтрализации закона тяготения на отдельно взятом участке пространства объемом не более десяти тысяч кубометров.

Слова Карго растворились в наполненном эмоциями помещении. Может быть, их даже не расслышали.

— Местное светило явно далековато, — посетовал Егор, кивнув на блеклую звезду, появившуюся из-за контура планеты — наверняка температуры низкие.

— Ты прав. Минус сто пятьдесят по Цельсию, — доложил Карго, — но повышается. Думаю, на поверхности градусов на сорок повыше.

Корабль бесшумно парил над скалами, медленно теряя высоту. Все пятеро с замиранием сердца считали секунды до касания земли. После легкого толчка Егор выдохнул и объявил:

— Кажись сели.

Видно еще не пришел их черед порадовать старушку в капюшоне и с косой. Все были живы, и это главное.

— А где Сикорский? — вопрос Ксении застал врасплох.

Теперь после благополучной посадки и пережитого стресса самое время было вспомнить про пожилого пассажира, забытого несколько часов назад в медицинском модуле.

— Все в порядке, — успокоила Ксения, просмотрев данные аппарата, — он жив, только в анабиозе. Модуль сам включил режим сна после срабатывания тревоги.

— Забавно, для чего усыплять человека, если он через минуту превратится в пепел? — усмехнулся Вэй.

— Компьютеру виднее, — пожала плечами девушка, — наверное, так гуманнее.

Егор обдумывал сложившееся положение, рассматривая данные, которые выдали анализаторы и сенсоры.

— Убедись, что с ученым все в порядке, — попросил он Ксе, и она, кивнув, вышла из рубки.

Веста последовала за ней, видно решив, что там от нее больше пользы.

Судя по изображению мониторов, они находились у подножия горной гряды высотой примерно полтора — два километра. Тусклый свет едва пробивался сквозь серо-желтый туман, висевший на всем видимом пространстве небосвода.

— Интересно, тут ясная погода бывает? — поинтересовался, как бы сам у себя китаец.

Термодатчики показывали девяносто три градуса ниже ноля.

— Совсем как на Земле, — потер ладони Карго, — прямо дом родной.

— Ага, — согласился Астахов, — только после вдоха местного воздуха можешь уже не успеть выдохнуть, — готов рискнуть?

— Только так, — обрадовался охотник, — совсем засиделись в этой консервной банке. Надо прогуляться.

— Это вы сейчас всерьез? — Вэй посмотрел на них, как на сумасшедших.

— Серьезней не бывает, — похлопал его по плечу Егор, — вот с тобой и пойдем.

Между тем, Астахов и не думал шутить. Сила притяжения здесь практически равнялась привычной на Галилее, световой день был в разгаре, да и нужно осмотреться и понять, где в очередной раз оказался истерзанный корабль и его экипаж.

Вэй сам проверил скафандры и принялся натягивать свой, превращаясь в неповоротливое существо. Облегченные варианты амуниции они использовать не решились: мало ли что их ждет снаружи.

Ощущения были ниже среднего, когда они, изрядно вспотев, выбрались через выходной шлюз. Передвигаться в скафандрах оказалось труднее, чем они предполагали.

Тусклый диск местного солнца едва пробивался через сгустки зеленоватого тумана. Первым делом Егор обошел звездолет, лежавший на фюзеляже, распластав крылья. Казалось странным, что удара о поверхность практически не было, хотя ни лапы-стойки, ни посадочные двигатели не сработали. Корабль, будто аккуратно положили на землю. Даже углубление под корпусом отсутствовало.

— Смотри, какой вид? — позвал его китаец, забравшись на небольшой пригорок.

Тот показывал на горную цепь, вершины которой неестественно утопали в тумане, похожем на ядовитый густой дым, напоминающий потолок в гигантском помещении без конца и края. Они, словно, оказались между двух поверхностей, грозивших схлопнуться в любой момент, как мухоловка.

— Гнетущее впечатление, — произнес Астахов, — пойдем, осмотрим окрестности.

Далеко от корабля они решили не удаляться. С севера насколько позволял туман была видна каменистая долина, на юге и юго-западе наступали уже знакомые скалы с крутыми склонами. На востоке поверхность примерно через пять-семь километров обрывалась, очевидно, превращаясь в каньон. На западе видимости почти не было, поэтому решено было использовать сенсоры для составления карты.

Начиналась буря, и Егор с Вэем решили вернуться назад. На секунду замешкавшись, Астахов вдруг обратил внимание на странное движение в районе вершины одной из исполинских скал. Попытка разглядеть участок с помощью оптики скафандра успехом не увенчалась, так как буря накрыла эту часть горы. Он двинулся к кораблю вслед за товарищем, однако смутное беспокойство так и не покинуло его.

Сикорский выглядел бледным и болезненным, но, похоже, был рад своему пробуждению. Еще бы — пропустил самое интересное. Впрочем, Астахов ему даже немного завидовал, он и сам бы лучше провел последние несколько часов во сне.

— Как самочувствие, профессор? — поинтересовался Егор, приблизившись к ученому.

— Сносно. Правда, бывало и получше.

Сикорский промокнул пот со лба. Веста подала ему бутылку с водой, и профессор, дрожащими руками поднеся ее ко рту, сделал несколько больших глотков.

Все вопросительно смотрели на Астахова и китайца. Выведя карту участка на монитор, Егор кратко поведал результаты осмотра местности, умолчав, однако о подозрительном движении в районе одной из вершин.

— Сколько у нас есть времени? — спросила Ксения.

— О чем ты? — уточнил Егор.

— Насколько хватит припасов?

Обычно для экипажа в четыре человека продуктов и кислорода хватало примерно на сорок астросуток. Их же было шестеро. То есть времени меньше. Если учесть, что они уже пять суток в космосе, то…

— Дней двадцать, — прикинул Вэй, — ну, двадцать два.

После выяснения этой не очень приятной детали, настроения поубавилось. Судя по всему, проблемы не только не закончились, они, скорее, получили новый виток.

Время — странная штука. Его много, когда ждешь, но оно вдруг ускоряется, когда наслаждаешься жизнью. И сжимается в тугой клубок, когда осознаешь, что наслаждаться той самой жизнью осталось всего несколько дней. Егор как-то придумал, что время — это лишь образ прошлого и будущего в сознании, ментальные конструкции того, что было или произойдет. Оно как бы существует лишь тогда, когда мы о нем вспоминаем. Забавно было строить подобные умозаключения именно сейчас.