Бабочка в янтаре (СИ) - Руднев Александр Викторович - Страница 94

— Параметры полета! — озадачил он Вэя.

— Мы движемся, — сообщил тот после беглого изучения информации бортового компьютера, — скорость сто метров в секунду. Что?! — округлил он глаза.

— Что там?

Все замерли.

— Прямо по курсу планета! — завопил китаец, — Откуда она здесь?

— Мы на орбите?

— Какая орбита! — замахал тот, — Режим посадки!

— Что? Повтори!

— Мы падаем, черт побери!

Глава 25

За четыре месяца до этого…

В отсеке распределения было многолюдно. Со стороны хаотичное движение людей напоминало муравейник, и Иван даже слегка растерялся, попав в плотный поток тех, кто намеревался в ближайшее время покинуть Галилею.

— Что происходит, дядя? — забеспокоилась девушка, наощупь отыскав его руку.

— Все хорошо, Соня. Мы почти на месте. Просто много народа, — успокоил ее мужчина, проталкивая коляску вперед, маневрируя между группами людей.

Управлять инвалидной коляской в такой толпе было нелегко, но Иван быстро приноровился. Соня жила с ним уже больше десяти лет, и многолетний уход за слепой племянницей научил его не только искусству вождения кресла для инвалидов в условиях ограниченного пространства. Постоянная забота о девушке воспитала в нем настоящего бойца с жизненными трудностями.

Хотя, надо признать, что после привычных комфортных условий космического мегаполиса мысль о смене места жительства не вызывала энтузиазма. Между тем, потеря работы, а соответственно и средств к существованию, вынудила искать выход. После недолгих и безуспешных попыток трудоустроиться Иван все же принял решение покинуть город.

Соня ослепла еще в детстве сразу же после смерти родителей, и, поскольку других родственников у нее не было, он взял ее на воспитание, что послужило поводом для постоянных упреков от жены. Через некоторое время та совсем от него ушла к какому-то пилоту и улетела на Стекс.

С тех пор они жили с племянницей вдвоем. Не сказать, что жизнь была сладкой, но на еду и одежду хватало. Оставалось даже на редкие развлечения в виде полетов вокруг Земли на туристическом звездолете.

Они долго думали, куда можно полететь, пока не наткнулись на рекламу в сети. Загорелый парень в ролике рассказывал о прекрасных пляжах и мягком климате одной из планет звездной системы «Аккордия», которая носила романтическое название «Лазурная Пристань». Обычно реклама бывает правдивой лишь на четверть, но его подкупили особые условия, при которых можно было рассчитывать на этот рейс. Брали только семьи погибших при исполнении долга и инвалидов военной службы.

Отец Сони — брат Ивана служил в патрульном корпусе флота Корпорации и погиб вместе со своей женой — матерью девушки при следовании к месту дислокации. Соня в это время по счастливой случайности осталась у бабушки погостить.

Послав запрос, они через несколько дней получили положительный ответ, и засобирались в дорогу. Иван еще не думал, чем он займется на новом месте, но сам факт, что их ждет лазурный рай на прекрасной планете, вселял оптимизм, и остальные трудности на этом фоне бледнели и уходили на второй план.

— Ваши чипы, пожалуйста, — казенным тоном произнесла строгая женщина, волосы которой были собраны в пучок.

Поднеся к сканеру свое запястье и дождавшись срабатывания системы, он помог дотянуться до прибора Соне. Женщина несколько секунд обрабатывала полученные данные и слегка улыбнулась.

— Поздравляю вас. Неплохое место.

— Спасибо, — поблагодарил Иван, — куда нам пройти?

— Здесь номер рейса и время вылета, — она протянула две оранжевых пластинки, — выходы на посадку по стрелкам на табло. Счастливого пути.

Он поблагодарил ее еще раз, радуясь, что все прошло так быстро и без проволочек.

— Идем, Соня.

— Мы уже на посадку? — спросила она, усаживаясь поудобнее.

— Вылет через два часа. Думаю, не стоит возвращаться домой. Тем более, багаж, наверное, уже на месте.

Упомянув слово «дом», Иван вздохнул, ощутив болезненную пустоту, возникающую обычно, когда нечто привычное и близкое сердцу ускользает из жизни без надежды на возвращение.

Девушка молчала, вероятно, испытывая похожие чувства, и он, решив не нарушать ее мыслей, не спеша покатил коляску по направлению к залу ожидания.

— Как твоя жена? — спросил Стив, проверяя на панели состояние бортового компьютера.

Матвей оторвался от таблиц и откинулся в кресле.

— Сегодня мы даже не ссорились перед полетом. Наверное, это прогресс, — усмехнулся он.

— Никто не знает, чего нужно женщинам. Думаю, они и сами об этом не догадываются. Я со своей прожил три года, но так и не понял причин ее недовольства, — пожал плечами Стив.

— Сегодня полна коробочка? — сменил тему Матвей, имея ввиду пассажиров.

— Последние несколько месяцев полный аншлаг.

— Говорят, в городе совсем тяжко стало. Народ бежит, как от войны.

— Да уж, — согласился Стив, — когда даже на воздух цены растут…

— Думаешь, нам тоже придется искать новый дом? — спросил напарник.

— Не будем о грустном. Как системы?

— Вроде все в порядке.

— Вроде!?

— К вылету готовы.

— Уже лучше.

Они оба погрузились в изучение датчиков и таблиц. Через несколько часов кораблю, капитаном которого Матвей Лопатин стал три месяца назад, предстояло преодолеть расстояние в пятьдесят световых лет до планеты, ставшей мечтой многих переселенцев. Власти вынуждены были установить специальный режим посещения Лазурной Пристани, иначе перенаселение ее пятнадцати округов повлекло бы уйму проблем.

Уже лет десять на поверхность планеты могли попасть лишь избранные, как правило — заслуженные и уважаемые люди, да еще те, кто мог заплатить сбор за въезд в райский уголок, расположенный совсем близко от крупных транспортных межгалактических путей.

Площадь Лазурной Пристани почти вся была покрыта чистейшими океанами с множеством больших и малых островных архипелагов. Температура на планете колебалась от 25 до 45 градусов благодаря особенностям орбиты и скорости вращения вокруг своей оси, климат смешанный с четким чередованием дождливых и сухих сезонов.

С самого начала освоения, было решено оставить нетронутой девственную природу, возведя лишь несколько десятков ферм для разведения животных и оранжерей для сельскохозяйственных культур. Все остальное завозилось извне. На планете же создали систему курортов и пансионатов с комплексом услуг по досугу и медицине. В общем — рай и никак иначе.

Матвей бывал на Лазурной Пристани несколько раз, однако покидать пределы периметра космобазы не разрешалось. Между тем насладиться чудесной природой и климатом можно было и на базе, расположенной в центре одного из райских островов.

Лопатин полюбил многодневные полеты, когда приходилось покидать свой жилой отсек на Галилее, где оставалась жена Марша. Может быть, он просто бежал от их отношений, ставших в последнее время невыносимыми. Трудно сказать, кто был во всем виноват. Просто не складывалось что-то, и ссоры возникали на ровном месте.

В этот раз, уходя, он посмотрел на Маршу, равнодушно наблюдавшую его сборы, и произнес только одно слово: «пока». Не дождавшись ответа, Матвей перешагнул через порог и даже не обернулся. Она позвонила ему, когда он уже поднимался в кабину пилотов.

— Мы даже толком не попрощались, — тихо сказала она.

— Тебя это беспокоит? — небрежно бросил он.

— Счастливо долететь.

— И тебе не хворать.

Кто первый отключил связь, он не понял, но в душе кольнуло, то ли от обиды, то ли от раздражения, то ли от тоски. Успокоился он только через пару минут, опустившись в кресло и выпив чашку тейхо.

— Всем привет! — послышалось со стороны тамбура.

На пороге стоял улыбающийся Николай Бобров, уже несколько месяцев летавший в составе экипажа техническим специалистом.

— И чего мы такие радостные? — съязвил Стив.

— Опоздал опять, — проворчал Матвей, — у тебя полчаса, чтобы проверить электронику.