Мэтр - Лисина Александра - Страница 53

Остальное я помню довольно плохо, потому что на какое-то время превратился в стороннего наблюдателя. Хотя, наверное, вид сцепившихся друг с другом гигантских тараканов вовсе не то зрелище, на которое я мог смотреть с взволнованным придыханием. Мне было противно, не более того. И абсолютно все равно, какой ценой удастся остановить этого гада. Так что я по большому счету ничего не потерял, когда отказался на это смотреть. Да и что, скажите на милость, там можно было увидеть интересного?

Оскаленную пасть, чужие клыки, сверкающие прямо возле моих глаз? Кривой острый коготь, с поразительной легкостью вспарывающий кожу на моем плече? Едкую слизь, толчками выливающуюся из широкой раны? Или, может, кому-то страстно хотелось услышать бешеный рев, переходящий в самый настоящий визг, когда мой ответный удар серьезно повредил личу заднюю правую лапу?

Я смутно помню, как мы с воем и грохотом носились по склепу, попутно снося каменные постаменты, роняя тяжелые гробы, разбрасывая повсюду старые кости и с трудом уворачиваясь от сыплющихся со всех сторон ударов. Помню, как сам бегал по стенам и потолку в попытке уйти от настойчивого преследования. Как, изворачиваясь подобно опытному гимнасту, прыгал на горбатую спину, тщетно пытаясь добраться до бронированного загривка. Как остервенело грыз чужие кости, когда сумел-таки вцепиться клыками в баронскую лодыжку. Как мстительно хохотал, лишив-таки врага подвижности. И как сдавленно захрипел, когда вывернувшийся из захвата и навалившийся сверху лич буквально вмял меня в холодный каменный пол.

На то, чтобы перекусить сухожилия на моих верхних лапах, у него ушло меньше секунды. Будучи в заведомо более выгодном положении, он успел глубоко вонзить когти в мою нагрудную пластину и даже добраться до второго слоя защиты: разодрал спрятанную под экзоскелетом чешую. Затем с жадным урчанием вгрызся в нежное нутро. Торжествующе взвыл, предвкушая быструю победу. И не особенно волновался из-за лихорадочно бьющегося под ним тела или острых когтей, которыми оно тщетно пыталось пробить его броню на обманчиво уязвимом животе.

В тот момент, надо признать, я как никогда оказался близок к поражению. Трансформа отчаянно сопротивлялась, пытаясь ослабить захват и используя для этого все отпущенные природой и создателями способности. Она даже смогла вцепиться зубами в плечо лича, с хриплым ревом вырывая оттуда целые куски плоти, однако точный удар чужого хвоста, пришедшийся в основание ее шеи, мгновенно прервал все попытки к сопротивлению.

Все еще оставаясь в стороне, я с грустью признал, что мое творение оказалось далеко не таким совершенным, как нам когда-то казалось. Жаль, конечно, было терять его в этой схватке. Но этой ночью трансформа сделала все что могла. И я честно постарался не мешать ей выполнять мое пожелание.

— Это твой сын? — хрипло прошептал я, ненадолго перехватывая управление над обмякшим, потерявшим большую часть способностей телом. — Невзун, неужели ты сделал источник из собственного сына? Почему?

Не особо надеясь на ответ, я кинул быстрый взгляд в угол, чтобы убедиться, что мальчик действительно мертв, и с сожалением отвернулся: увы, я не заметил сразу, но в то время, пока мы разносили склеп, ограждающие тот угол колонны тоже не устояли и, не выдержав одного из ударов, все-таки обрушились вниз, завалив мертвого мальчика и став для него своеобразной могилой.

Что ж, он хотя бы умер свободным. Да и я, кажется, слишком близко подобрался к последнему рубежу.

— Это не сын, — совершенно неожиданно отозвался в этот момент некромант, уже нацелившийся закончить схватку единственным точным ударом. — Всего лишь бастард. Жалкий, бестолковый, не годный ни на что другое сопляк, который в кои-то веки смог быть мне полезным.

— И ты обрек его на бесконечное умирание только ради того, чтобы стать сильнее?

— Я сделал то, что счел нужным! — отрезал барон. — А мальчишка послужил моим целям! Только для этого он и был рожден!

Вот, значит, как?

У меня внезапно открылись глаза и едва не перехватило дыхание от новой мысли, а неверящий взгляд сам собой остановился на матово-серой стене за спиной лича.

Демоны, ну как же я мог так ошибиться?! Получается, что все это — разрушенный замок, построенный на переплетении мощнейших силовых линий, весьма удачно разорившееся баронство, оскудевшие торговые тракты, погибшие люди, поразительно быстро расплодившаяся нежить — вовсе не являлось последствиями необдуманных действий одного свихнувшегося некроманта! Не зря же Экхимос обратился именно ко мне. Не зря встревожилась хотя бы какая-то часть Совета. И не зря Лиурой что-то там лепетал про Велльскую чуму, ох, чует мое сердце, совсем не зря. Да еще и дневники эти треклятые не вовремя всплыли!

— Дурак, — едва слышно прошептал я, когда на морде лича появилась злобная усмешка. — Ну какой же ты наивный дурак!

— Думаешь, я поведусь на эту уловку? — на мгновение скосив глаза, ухмыльнулся некромант. — И повернусь посмотреть, что ты там увидел за моей спиной?

— Не поворачивайся, — покорно согласился я, закрывая глаза. — Только заканчивай побыстрее. Я слишком давно не спал, чтобы тянуть с этим важным делом лишнюю пару минут.

— Как пожелаешь, — издевательски поклонился лич и потянулся вперед. Широко распахнул смердящую пасть, обдав меня тяжелым дыханием. Напрягся в предвкушении. Едва не задрожал, неотрывно глядя на беспомощно распластавшуюся жертву, которая больше не пыталась сопротивляться…

А потому не заметил, как позади что-то коротко вспыхнуло и, мгновенно разросшись в полноценный фаербол, с силой шарахнуло его по темечку. Да так удачно, что от удара голову лича буквально разнесло на куски. Липкая зеленоватая слизь обдала меня фонтаном, изгадила пол в диаметре нескольких шагов, живописно уляпала большую часть опрокинутых гробов и гарантированно испортила всю красоту покрывающих их надписей.

В склепе завоняло тухлятиной. Да так сильно, что даже меня затошнило. И этот запах стал особенно невыносимым, когда обезглавленное тело медленно повалилось на меня сверху и умудрилось выплеснуть из обожженной, мерзко воняющей горелой плотью шеи еще одну, весьма немаленькую порцию едкой слизи.

Я машинально сжал губы поплотнее, чтобы не сглотнуть ненароком. Затем попытался подняться или хотя бы отшатнуться, но быстро вспомнил, что у меня сломаны шейные позвонки, и лишь с отвращением сплюнул.

— Вот же гадость!

— Гадость, конечно, но все же не такая, как та, которую ты сотворил со мной! — сварливо отозвался из темноты подозрительно знакомый голос, а мгновением позже на труп некроманта с легкостью запрыгнул огромный черный таракан, который, удобно усевшись на мертвом личе, удовлетворенно хмыкнул, а потом вперил в меня гнетущий, тяжелый, на редкость недовольный взгляд.

Я слабо улыбнулся:

— Доброй ночи, учитель. Спасибо, что помог.

— Не смей называть меня учителем! — взвился мастер Люборас Твишоп, бывший архимаг Светлой гильдии, некогда — законный глава Совета магов и, по совместительству, мой бывший наставник, несгибаемый дух которого оказался заперт в теле мерзкого таракана. — Как ты мог так со мной поступить?! Как у тебя хватило наглости запихать мою душу в какое-то мерзкое пособие для некромантов?! А потом превратить в это гадкое, мелкое, совершенно отвратительное существо, хотя я всю жизнь ненавидел насекомых?!

Я устало прикрыл веки:

— А разве вы не помните, как это произошло?

— Нет!

— Жаль, — искренне вздохнул я, с облегчением подумав о том, что все-таки сдержал свое обещание. — Но если вы сумели вспомнить себя, то, вероятно, просмотреть мои воспоминания не составит для вас труда. Заклинание возвращения памяти — это же ваше любимое детище. Я всего лишь немного его усовершенствовал.

Таракан с подозрением оглядел мою покрытую слизью морду и странно хмыкнул.

— Это я как раз хорошо помню, а остальное — как в тумане. Особенно тот момент, когда это тело заняла твоя душа, а не моя, как планировалось. Но если ты готов открыться…