Мэтр - Лисина Александра - Страница 51

Да, каюсь — я все-таки солгал графу, сказав, что заклятие на двери склепа стандартное. Но если бы я заявил, что оно весьма и весьма для меня интересно, то он бы тут же позвал туда светлого. А с Лиуроем я не собирался делиться ни при каких обстоятельствах. Ни источником, ни информацией. Поэтому умолчал об истинном назначении «простенького» амулета, который почуял почти сразу, как только ступил на земли Невзунов. Заранее отослал светлого подальше от склепа. Приложил все усилия, чтобы попасть туда первым. После чего сделал честные глаза и, стараясь сохранить лицо невозмутимым, нагло соврал.

А вот сейчас лихорадочно оглядывался в поисках источника.

В склепе, как и следовало ожидать, было темно, как у светлого… под мантией. Холодный пол, убегающий куда-то ввысь потолок. Висящая по углам никем не тронутая паутина. Голые стены, лишенные каких бы то ни было украшений. Два ряда мрачного вида постаментов, расположенных вдоль основного прохода. Такие же мрачные каменные гробы, накрытые тяжелыми, исписанными неразборчивыми каракулями крышками…

Кажется, в этом склепе покоилось сразу несколько поколений славных и не очень славных предков барона. Обычные люди, простые маги, весьма хорошие маги. Не так много народу, конечно, как могло бы быть. Всего три десятка человек, что для столь древнего рода — сущая мелочь, но, видно, здесь находились лишь достойнейшие из достойных. Иначе никто не стал бы разоряться на дорогие саркофаги.

Магических светильников тут, разумеется, не было. Держатели для факелов пустовали — видимо, барон заглядывал сюда нечасто. Однако для того, чтобы сориентироваться, мне хватило всего доли секунды. В первую очередь потому, что я смотрел не глазами, а всей поверхностью тела. И ею же пытался ощутить, с какой именно стороны исходят пронизывающие все пространство склепа мощные силовые линии, источник которых мне требовался позарез.

Самое же удивительное заключалось в том, что линий было поразительно много. Они виднелись буквально повсюду! И все настолько насыщенные, настолько искрящиеся дармовой энергией, что я, оценив их возможности, едва не задохнулся от жадности.

Ну барон, ну хитрец, скрыть такое от Совета?! Как ему только удалось создать (или найти?!) подобный источник? Почему его не заметили раньше? Хотя нет, почему не заметили — как раз ясно: даже я, мэтр с огромным стажем, скорее, предвидел возможность поживиться, чем действительно ощутил скопившуюся внутри склепа мощь. А кто-то попроще мог ее вовсе не заметить и не понять, что за исчерченной рунами дверью скрывается такое сокровище.

Жаль, я не успел разобрать, что за заклятие барон использовал в амулете — выпил все подчистую. А было бы любопытно выяснить, каким образом у него получилось качественно и, главное, так долго скрывать присутствие тут источника огромной силы.

Обычно некроманты пользуются энергией смерти, подпитываясь от созданных ими умертвий и упырей. Чем их больше и чем устойчивее к разрушению их плоть, тем лучше они сохраняют энергию и тем дольше смогут послужить хозяину в качестве внешнего резерва. Еще мы (хотя и гораздо реже, чем светлые) используем энергию живых — как правило, ту ее часть, которая проявляется в момент сильной боли или в процессе умирания. Но смерть — весьма капризная леди. Она любит мешать нашим планам и обычно приходит именно тогда, когда ее меньше всего желаешь видеть.

Конечно, опытному некроманту норой удается отсрочить приход Хозяйки душ и тем самым успеть собрать неплохую жатву. Но таких специалистов во все времена было очень немного. Хорошему мэтру нужен не только талант, но и годы, а порой и целые десятилетия практики, а такой роскошью мы и двести, и даже пятьсот лет назад не могли похвастать. Лично у меня получалось обмануть смерть всего несколько раз. Достичь пика человеческих страданий, чтобы затем аккуратно собрать получившуюся силу, и, затаив дыхание от понимания важности момента, заточить ее в рукоять своего ритуального ножа — всего однажды. А тут — какой-то провинциальный маг, учившийся, как он сам утверждает, лишь по книгам и чужим черновикам, изобретательный, конечно, но отнюдь не гениальный, и вдруг — такой умелец?!

Признаться, в первый момент я едва не растерялся, обнаружив целый океан бесхозной силы. И едва не пропустил стремительный рывок барона, который явно не собирался со мной делиться.

— Во-о-он! — прошипел лич, так торопившийся выдворить меня из склепа, что, целясь мне в горло, впопыхах даже промахнулся. — Пшел вон отсюда, гаденыш!

— Сейчас, сейчас. — Я повел носом, старательно прислушиваясь к собственным ощущениям. — Вот только выясню, где тут можно подкрепиться, и пойду. Вы же не оставите собрата голодным?

— Р-р-р, ам! Во-о-он, я сказал!

— Уже бегу! — радостно откликнулся я, наконец-то уловив правильное направление. После чего резко развернулся и, упав на четвереньки, опрометью кинулся по единственному проходу, словно почуявший запах добычи охотничий пес.

Не знаю, что меня вело — чутье ли, магический ли голод или просто стремление выжить, но я мчался на становящийся все сильнее запах смерти так, будто за мной по пятам несся не обычный лич, а как минимум повелитель демонов. Или же сама Хозяйка. Как я умудрился на своих подгибающихся от слабости лапах добежать до источника быстрее барона, до сих пор понять не могу.

Тем не менее мне это все же удалось: задыхаясь от бега, я резко остановился возле последнего гроба. Повернул налево, проворно юркнул между ним и шершавой стеной. Обдирая бока, с трудом протиснулся в имеющуюся между ними узкую щель. Негромко захрипел, в последний момент испугавшись, что мой костлявый зад туда не влезет. Но все же выбрался с другой стороны без потерь. Злорадно хмыкнул, заслышав дикий скрежет чужих когтей и разочарованный вой более крупного соперника. Ухмыльнулся, поняв, что неожиданно получил неплохую фору. И, лишь оказавшись возле невысокого каменного возвышения, спрятанного с трех сторон за мощными колоннами, в недоумении остановился.

На возвышении лежал мальчишка, вернее, уже почти юноша, если судить по едва заметному пушку на смертельно бледных щеках. Обнаженный. Невероятно худой, даже истощенный. Распластанный на камне, как беспомощная лягушка на столе вивисектора. Его руки и ноги были прикручены ремнями к вбитым по краям постамента штырям. Голова запрокинута назад и надежно зафиксирована железным обручем. Живот вспорот. Сизые внутренности безжалостно вынуты и аккуратно разложены рядом, точно по секторам тщательно вычерченной вокруг тела гексаграммы. На тощей груди виднелись засохшие бурые разводы, которые, если получше присмотреться, складывались в сложные руны. А слева, как раз там, где навеки застыло некогда полное сил сердце, торчала рукоять ритуального кинжала, от которого во все стороны тонкой светящейся паутиной расходились те самые нити, что привели меня в такой восторг.

Поверьте, я не сентиментальный старик и не трепетная барышня, которая может при виде крови с тихим стоном осесть на пол, выразительно прикрывая глаза руками. Я многое видел за свою долгую жизнь. В том числе замученных насмерть невольников. Распятых за малейшую провинность слуг. Убитых. Просто умерших. Воскрешенных и снова убитых. Я видел трупы детей, погибших от истощения; женщин, подвергнувшихся жестокому насилию; и даже мертвых ближайших родственников, которым сильно не повезло по жизни и которых, к сожалению или счастью, у меня уже не осталось.

Я также видел, как медленно и мучительно умирал мой учитель, день за днем теряющий не только силы, но и надежду. Видел, как еще более мучительно умирал мой ученик, который не оправдал нашего общего доверия. Более того, сам стоял у секционного стола и хладнокровно вскрывал ему вены. Но мальчишка, ни в чем не повинный мальчишка, единственная беда которого заключалась в том, что он имел несчастье родиться в семье некроманта… Та самая пресловутая чистая душа, в поисках которой многие проводят целые столетия, и совсем юное, полное сил тело, что скрывает так много доступной, невероятно легкой для усвоения энергии.