Ведьмина диета (СИ) - Сорока Ирина - Страница 29

— Может статься, что показывать диковинку не придется, сама как зараза по всему миру расползется.

Княжыч тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, а мне до темных мушек в глазах, захотелось зарыться пальцами в отросшие пряди, прижать его голову к себе и шептать, что все будет хорошо… только вот пожалею, сделаю слабым…

— А может, я это… — подала голос непривычно тихо сидевшая до этого царевна, — на заставе дружину попрошу проводить к матушке?

— Нет уж, теперь я тебя с собой точно возьму, — усмехнулась, глядя, как сестрица рассматривает подол своего сарафана. — А если вредничать начнешь, чудищам в качестве откупа отдам, — поджала губы, чтобы не рассмеяться в голос. Лизавета потерянно посмотрела на каждого из нас, а потом ее подбородок часто — часто затрясся, а на глазах выступили слезы.

Ой, дите!

Пересела ближе, да обняла.

— Ну, что ты, прости дуру старую, пошутила неудачно. Не дам я тебя на растерзание. Сама подумай, что у меня сестер много? Мне только кровь для ритуала нужна будет, но ты же поделишься? — от этих слов царевна завыла белугой и стала вырываться.

— Глаша, прекращай уже всех успокаивать, — строго, будто мама, начала выговаривать Забава, а сама с другой стороны к Лизке подсела. — Сама-то поняла, что сказала?

Растерянно хлопнула глазами.

Что не так?

— Мне рассказывать про письмо? — неожиданно обиженно спросил князь.

— Подожди, за неделю, что до твоей столицы, все подробности узнать успеем, — отмахнулась от него и почувствовала, как краска от стыда приливает к лицу. Поняла, наконец, что сболтнула царевне. Вот уж точно, дура старая. Всего-то капля ее крови нужна, для страховки. — Не собираюсь я тебя убивать, хватит, ручьи слез проливать!

Царевна пуще прежнего разревелась. Да, что же это такое твориться?! И даже ногой притопнула.

— Как же тебя успокоить? — больше самой себе пробормотала, не ожидая, что князь услышит.

— Успокоить, говоришь надо? — а у самого голос такой подозрительно ласковый.

— Да, — осторожно отвечаю.

Гред поднялся, потянулся, словно желая показать свое ладное тело, а потом легонько отпихнул Забаву от царевны и сам на ее место уселся.

— Что ты плачешь? В обиду тебя не дам, веришь?

Лизавета, громко всхлипывая, закивала головой.

— Смотри уж и носик покраснел.

Интересно, как он это в темноте разглядел?

— И глазки распухли, — князь, нежно провел пальцем по лицу, очерчивая линию скул.

И не стыдно-то такое при людях делать?!

Всхлипы перешли в тихие хлюпанья носом.

— Посмотри и коса совсем растрепалась, — князь поправил выбившуюся прядку, а царевна совсем притихла.

Нет, ну совесть есть, али нет?

Посмотрела по сторонам, но не нашла поддержки среди людей…

— А!

С окружающих веток вспорхнули сонные птицы, а местный леший, показавшись на лапе ели, покачал осуждающе головой.

— Уберите с меня эту гадость! Скорее, скорее!

Лизка прыгала на месте пытаясь спастись от паука, который давно уже сбежал, испугавшись громкого крика невинной жертвы.

— Да нету там ничего, — словно мячик прыгала рядом Забава.

— И не жалко тебе сестрицу, — улыбаясь во весь свой зубастый рот, тихо спросил Еремей.

— Почему? В лесу часто падают веточки там всякие, листики… паучки.

— Ну-ну, — все так же улыбаясь, протянул купец, и взъерошил мою рыжую макушку. — Только не увлекайся.

Да, разве ж я… не змея точно лишней была бы.

Только успокоили царевну, только постель приготовили, как ночную тишь снова женский крик взорвал. Тут еще ведьмы да князья поблизости есть?

— Там, — безошибочно определил направление звука Гред и первым кинулся на помощь. Еремей замешкался свой меч, разыскивая, он перевязь уже отстегнул, спать ложиться собираясь.

— Куда?! — цыкнула на любопытную Забаву, пытавшуюся вслед за мужиками кинуться. — Вы с царевной здесь ждите.

Сказала, да сама следом побежала, прося лес не шутить, корни, да ветки на моем пути не выставлять. Бегу вперед, а кругом тишина, ни звуков битвы ни новых криков о помощи. Сбавила темп, ой не нравится мне это. Еще луна полная в небе взошла, высеребрила окрестные деревья, превратила лес в сказку. Куда идти неведомо.

Вдруг где-то справа, за зарослями малинника раздался женский смех, да такой ладный, словно мелкими искорками счастья пересыпанный, услышишь — обо всем забудешь.

Русалки!

Со всех ног бросилась вперед, но лес поиграть решил: то за юбку веткой схватит, то под ногу ямку подвернет время тянет. Он своим подружкам помогает, а я тут пришлый человек. Не успела вовремя на поляну выскочить, да колдовство чужое разрушить, только то и увидеть успела, как князь целует деву красную, рядом с маленьким озерцом.

В сердце, словно кол вогнали, так больно стало, что дышать невмоготу, а тут еще рядом Еремей с другой водяной красавицей милуется, но договор еще поцелуем скрепить не успел. Подскочила ближе и давай за руку тянуть, но где мне против силы волшебной, силы приворотной. Русалка смотрит на меня да смеется и сильнее к себе купца зовет.

Разозлилась на нее, так что на цыпочки встала руками лицо Еремея обняла и сама поцеловала, можно и по-другому, но так-то быстрее.

— Ты чего? — очнувшись, спрашивает.

— Ничего, — буркаю, да украдкой злые слезы вытираю.

Обвела берег взглядом, на князя стараясь не смотреть. И так видела не раз таких вот дураков: глаза блуждающие, на губах улыбка блаженная застыла… противно.

— Где главная?

Внимательно смотрю за русалками, много их в здешней воде. Может семь, а может и пятнадцать трудно сосчитать в лунном свете. Кто-то на берегу стоит, лунным светом умывается, а кто-то лишь голову из воды высунул.

— Ты ведьма глазами не зыркай, знаешь — я в своем праве.

Вперед, словно белый лебедь выплыла старшая, так что князя целовала. Красива, спору нет, точенная, словно из глины вылепленная фигурка, бледная кожа, светящаяся в ночной тьме, длинные, цвета опавшей листвы волосы. В такую не влюбится только камень, только сами они в ответ любить не могут. Мужчины им лишь для продолжения рода нужны, да только за телесные забавы мужики и души водяным красавицам оставляют и ходит потом по белу свету вроде и человек, а вроде и нет.

— Ты вон себе одного забрала, а этот нам останется, все по справедливости.

— Глаш…

— По справедливости станет, когда я с лешим сговорюсь, да и болото ваше осушу, — дернув за руку купца, чтоб в разговор не влезал, ответила ей. — Али вам водяных не хватает, чтобы лунными ночами на простой люд охоту открывать?

— Простой люд говоришь, — русалка томно облизнула губы и прижалась голым телом к князю.

А потом, тряхнув своими волосами, будто отчего-то отмахиваясь, подошла ко мне, осторожно ступая по мягкой траве.

— Что за это нам будет, а, ведьма?

Она протянула руку ко мне. Почувствовала, как холодные, чуть влажные пальцы коснулись подбородка. Нахмурилась, но прикосновение и взгляд похожих на рыбьи глаз выдержала.

— На что готова, чтобы суженного своего вызволить.

— Чужой он суженный, — влез-таки Еремей.

Русалка улыбнулась ему и поманила пальчиком. Купец, словно на веревочке ослик, подошел ближе.

— Тут видишь, какое дело, — на ушко прошептала, да так чтобы я услышать смогла, — для ведьмы он один суженным будет, но ему-то не только она судьбой предназначена, может быть, и вторая, и третья…

— Хочешь сказать, что у князя гарем, как у восточных владык из жен будет, — растеряно спросил Еремей, да на меня поверх девичьего плеча глянул.

— Может и так, — рассмеялась русалка и отошла немного, — Есть люди, у которых дорога прямая, только за своим сердцем идут они и никогда принципам не изменяют. Есть люди, которым выбор приходится делать, а есть те, что всю жизнь метаться будут, да решить ничего не смогут. Так, что ты решила ведьма? — неожиданно резко обратилась она ко мне.

— Какой выкуп хочешь?

— Тебя.

— Не поняла.

— Чего уж тут непонятного. Грядут большие перемены, о том рыба давно шепчется, и только ведьма защитить мой народ сможет. Так что выбирай или он или ты.