Призрачный двойник - Страуд Джонатан - Страница 74

Я раскачивалась вперед и назад, слезы текли у меня сквозь прижатые к лицу ладони. Я чувствовала себя раздавленной, смятой. Это было неправильно. Это не могло быть правильно! Этого не должно было случиться!

— Люси… — я опустила руки. Я не видела фигуру, у меня на глазах стояли слезы. Но слышать я могла, а голос звучал, спокойный и четкий, как всегда. — Я пришел не для того, чтобы сделать тебе больно. Я пришел попрощаться с тобой.

— Нет! — в отчаянии затрясла я головой. — Скажи, что произошло.

— Я упал. Я умер. Этого тебе достаточно?

— О, Боже… Пытаясь спасти меня…

— Что-то подобное должно было случиться, — сказал голос. — И ты подспудно всегда это знала. Мне не могло везти до бесконечности. Но я рад, что сделал это, Люси. Тебе не за что винить себя. И я очень рад, что ты осталась цела. Невредима. Отделалась одними царапинами.

— Прошу тебя, — взвыла я. — Я готова на что угодно, лишь бы все было иначе…

— Я знаю, — я догадалась, что оттуда, из тьмы, он вновь грустно, очень грустно, улыбнулся мне. — Я знаю. Но… — фигура, казалось, начала уплывать вдаль. — Я слишком долго задержался здесь…

— Нет! Я должна увидеть тебя! — сказала я. — Пожалуйста. Только не в темноте. Не так.

— Я не могу. Это расстроит тебя.

— Прошу тебя, покажись.

— Ну, хорошо.

Фигуру окутало яркое голубое пламя, тонкое, похожее на жидкое стекло, он поднялось до самого потолка. И я увидела его.

На его груди зияла глубокая окровавленная рана. Рубашка разорвана на куски какой-то чудовищной силой. По бокам свисали черные лохмотья — все, что осталось от его пальто. Книзу фигура Явления утончалась, бледнела, исчезала без следа.

Я видела его бледное, тонкое, искаженное от боли, лицо, тусклые глаза, в которых застыло отчаяние. Но он все равно улыбался мне, нежно и печально, и от этой улыбки становилось жутко.

У меня потемнело в глазах, я почувствовала, что теряю сознание. Но я взяла себя в руки и пошла навстречу ему, широко раскинув руки в стороны. В это время окровавленная голова неожиданно повернулась, словно заметила что-то у себя за спиной, в глубине прохода, и я увидела, что это вовсе не голова, а пустая маска, внутри которой клубятся сгустки тьмы.

Он снова повернулся ко мне лицом и сказал.

— Все, Люси, мне нужно уходить. Помни обо мне.

Спереди его лицо выглядело безупречно, я видела на нем все поры, все складочки, видела даже знакомую маленькую родинку на шее. Волосы, нижняя челюсть, пуговки на разорванной рубашке — все было правильно, все было на месте. Но сбоку и сзади… Нет, это была не голова, но скорее выскобленная изнутри скорлупа, пустая, как маска из волокнистого папье-маше.

— Постой, Локвуд… Я не понимаю. Твоя голова…

— Я должен идти, — фигура вновь обернулась, словно ее внимание отвлекало что-то, находившееся позади нее. Да, я не ошиблась. Это была пустая скорлупа. По краям того, что можно назвать маской, колыхались тонкие черные волокна, как на краях растрепавшегося ковра.

А за ними внутри маски я увидела сложную, хаотично сплетенную сеть, состоявшую из крошечных жгутиков. Она напоминала огромную серую паутину, уложенную на дно рельефной мембраны. Я видела вывернутое наизнанку лицо Локвуда — выпуклые изгибы скул, впадину носа.

А на месте рта и глаз зияли пустые черные отверстия.

Фигура снова повернулась ко мне лицом. Губы на лице печально улыбались, взгляд был мудрым и понимающим.

— Люси…

Эти волокна… Я сразу вспомнила дергающуюся ползущую тварь.

Мне все стало ясно. Я отшатнулась, чувствуя одновременно громадное облегчение и бесконечное отвращение.

— Я знаю, кто ты! — крикнула я. — Ты — не он!

— Я то, чем я стал.

— Ты Двойник! Самозванец! Ты питаешься моими мыслями!

Вспышка. Где же моя вспышка? Ни черта не видно в этой темноте!

— Я показываю тебе будущее. И это твоих рук дело.

— Нет! Нет, я не верю тебе!

— Не все, что видишь, уже прошло. Иногда этому только предстоит совершиться.

На бледном лице появилась бледная улыбка. Лицо смотрело на меня с любовью и нежностью.

А затем его рассек кончик рапиры.

От макушки, от волос, прямо посередине носа, через рот, через подбородок, и дальше сквозь грудь. Все произошло в один миг. Тело сопротивлялось клинку не больше, чем наполненный воздухом мешок.

Голова и тело Локвуда развалились пополам, по разные стороны от сверкающего серебряного лезвия. Из пустой маски лица по воздуху поплыли черные сгустки, похожие на упавшие в прозрачную воду капли темного сока. Тело распалось на отдельные волокна плазмы. Они извивались, корчились, а затем исчезали.

На месте исчезнувшей фигуры, на том же самом месте, стоял Локвуд — с окровавленным лицом, всклокоченными волосами, в разорванном пальто, с откинутой назад, чтобы сохранить равновесие, нанося разящий удар, рукой и с рапирой в другой руке. Настоящий, живой Локвуд.

И не было никакой зияющей раны у него на груди. И его белая рубашка — испачканная в грязи, конечно — была цела, и даже аккуратно застегнута до второй сверху пуговки.

— Привет, Люси, — улыбнулся он мне, но я не ответила, я была слишком занята — вопила во весь голос.

Чуть позже мы сидели с ним рядышком на большом камне, отыскавшемся в углу зала. Чтобы мы могли присесть, Локвуду пришлось откинуть в сторону несколько черепов. А чтобы не произошло никаких неожиданностей, он посыпал груды костей солью и железными опилками. На полу ярко горели две зажженные свечи. У Локвуда нашлась даже жевательная резинка — красота! Уютно, спокойно…

— С тобой в самом деле все в порядке? — в десятый уже, наверное, раз спросил он.

— Думаю, да. Впрочем, точно не знаю, — ответила я, глядя на свои колени.

Локвуд дружески пожал мне руку. У него самого была царапина на щеке и припухла губа, а в остальном он выглядел неплохо. Уж куда лучше, чем та тварь, с которой я разговаривала здесь совсем недавно.

— Знаешь, — сказал он. — Вообще-то нам нужно подниматься и искать выход отсюда. Джордж там, наверное, уже икру мечет.

— Джордж, милый! Как он? Как остальные?

— Нормально. Джордж — нормально.

— А… А Холли?

— Тоже хорошо… Слегка ударилась, и все. Они отправились искать врачей для Бобби Вернона. А Киппс пытается связаться с Барнсом. Я оставил Джорджа за старшего, а сам спустился в эту дыру искать тебя.

— Ты не должен был этого делать, — заметила я. — Тебе нельзя так рисковать собой.

— Брось, — ответил Локвуд. — Я готов умереть за тебя, ты же знаешь, — он хмыкнул и добавил. — И, Бог свидетель, я уже не раз был близок к этому. Так что слазить за тобой в какую-то нору — плевое дело… Эй, послушай, ты же вся дрожишь! Надевай мое пальто. Давай, давай, я приказываю.

А я и не возражала. Я действительно замерзла. Пальто было теплым.

— Знаешь, я совершенно не помню, как попала сюда, — лишенным выражения тоном сказала я. — Должно быть, сильно ударилась головой, когда упала. До сих пор плохо соображаю.

Я подумала о скелетах и моем одностороннем разговоре с ними. Потом о пустотелом парне.

— Не удивительно, — покивал головой Локвуд. — Все происходило так стремительно. Итак, тебя засосало в эту дыру, и Полтергейст сразу же начал утихать. Такое впечатление, что именно ты была центром его притяжения, Люси. Ты исчезла, и ураганный ветер тут же утих, будто его заморозили. Стало тихо, слышно было лишь, как по всему зданию продолжают падать предметы. Мне повезло. Когда Полтергейст внезапно стих, я летел по воздуху, довольно высоко, но оказался в этот момент не над полом вестибюля, а над эскалаторами, поэтому падать мне оказалось не так страшно. Я приземлился примерно на середине эскалатора, и оттуда просто скатился вниз. Полежал немного на спине, наблюдая за тем, как над всем вестибюлем летают и постепенно планируют вниз тряпичные листья, слетевшие с того искусственного дерева. Они напоминали мне разноцветные снежинки, только не белые, а красные, разумеется. Довольно красиво. Мне очень хотелось, чтобы это видел и мистер Эйкмер тоже. Должен заметить, что универмаг сейчас выглядит далеко не таким привлекательным, как раньше.