Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского - Гоббс Томас - Страница 75

Всякий, кто хочет приписать Богу лишь то, что оправдывается естественным разумом, должен употреблять или такие негативные атрибуты, как бесконечный, вечный, непостижимый, или превосходную степень, как высочайший, величайший и т.п. или неопределенные слова, как благостный, справедливый, святой, создатель, причем употреблять их не для того, чтобы объявить этим, каков Бог (ибо это значило бы ограничить его рамками нашей фантазии), но чтобы выразить свое благоговение перед Ним и свою готовность повиноваться Ему, что является знаком смирения и желания почитать Его так, как только мы можем. Ибо для обозначения нашего понятия о Его природе существует лишь одно имя, именно аз есмь, а для обозначения Его отношения к нам – лишь имя Бог, в котором содержатся понятия Отец., Царь и Господь.

Действия, означающие богопочитанне. Что касается действий, в которых должно выражаться богопочитание, то они должны свидетельствовать о намерении оказать уважение Богу, и это наиболее общее правило разума. Такими знаками уважения являются прежде всего молитвы, ибо принято думать, что не граверы, делающие изображения богов, делают их богами, а те люди, которые молятся им.

Во-вторых, благодарственные молебны, отличающиеся от молитв лишь тем, что молитвы предшествуют благодеянию, а благодарственные молебны следуют за благодеянием, причем те и другие имеют цель признать Бога виновником всех благодеяний, как прошлых, так и будущих.

В-третьих, дары, т. е. посвящения и жертвоприношения (если они приносятся из наилучшего, что человек имеет), так как они служат выражением благодарности.

В-четвертых, клясться только именем Бога, ибо в этом выражается признание того, что один лишь Бог знает сердце человека и что ни человеческий ум, ни его физическая сила не могут защитить клятвопреступников от мести Бога.

В-пятых, к разному почитанию Бога относится осторожность в словах о Нем, ибо это свидетельствует о страхе перед Богом, а страх есть признание силы. Отсюда следует, что имя Бога нельзя употреблять опрометчиво и бесцельно, ибо это то же, что употреблять его всуе. А не бесцельно оно « употребляется лишь в присяге по приказанию государства ' в целях вынесения правильного судебного решения или 1 в присягах между государствами в целях избежания войны. Спорить о естестве Бога несовместимо с его честью, ибо предполагается, что в этом естественном царстве Бога нельзя познать что-либо иначе, чем естественным разумом, т.е. из принципов естественного знания. А это знание настолько далеко от объяснения нам чего-либо в отношении божественного естества, что не в состоянии объяснить ни нашей собственной природы, ни природы мельчайшего живого существа. И поэтому, когда люди, исходя из принципов естественного разума, спорят о божественных атрибутах, они лишь хулят Бога. Ведь атрибутам, которые мы приписываем Богу, мы не должны придавать значение философских истин, в них следует видеть лишь выражение нашего благочестивого намерения воздать Богу величайшую честь, какую мы только способны воздать. Из-за непонимания этого и возникли тома, содержащие споры о божественном естестве и отражающие стремление к возвеличиванию не Бога, а нашего собственного разума и учености, которые являются лишь необдуманным и напрасным употреблением Его святого имени.

В-шестых, в отношении молитв, благодарственных молебнов, посвящений и жертвоприношений естественный разум диктует, чтобы каждая из этих форм богопочитания была в своем роде наилучшей и наилучшим образом символизировала воздаваемую честь. Так, например, чтобы молитвы и благодарственные молебны были составлены не в небрежных, легкомысленных и грубоватых, а в красивых и хорошо составленных словах и фразах. Ибо иначе мы не воздаем Богу всей возможной чести. Поэтому язычники поступали нелепо, поклоняясь изображениям как богам, но то, что они сопровождали свое богослужение музыкой, вокальной и инструментальной, было разумно. Точно так же соответствовали разуму и свидетельствовали о намерении славить Бога их жертвоприношения, дарения и другие действия при богослужении, которые выражали покорность и служили напоминанием о полученных благодеяниях.

В-седьмых, разум внушает прославлять Бога не только тайно, но и в особенности публично, на виду у людей, ибо без этого (что наиболее важно при чествовании) теряется возможность побудить других прославлять Его.

Наконец, величайшим поклонением Богу является повиновение Его законам (т. е. в этом случае естественным законам). Ибо если повиновение более приемлемо для Бога, чем жертвоприношение, то пренебрежение Его заповедям и есть величайшее для Него оскорбление. Таковы те законы в отношении богопочитания, которые разум диктует частным лицам.

Государственный культ состоит в единообразии. Ввиду того что государство есть единое лицо, оно должно иметь единую форму культа, и это имеет место тогда, когда государство постановляет, что культ должен совершаться частными лицами публично, а это и есть государственный культ, существенным свойством которого является единообразие. Ибо действия, совершаемые разными людьми различным образом, не могут называться государственным культом. Поэтому там, где допускаются различные виды культа, вытекающие из различных религий частных лиц, не существует государственного культа и государство как таковое не имеет религии вообще.

Все атрибуты зависят от гражданских законов. Так как слова, а следовательно, и атрибуты Бога получают свое значение от соглашения и установления людей, то надо считать свидетельством уважения те атрибуты, которые люди намеренно устанавливают для этого. А все, что может быть сделано волей частных лиц, где нет закона, кроме разума, может быть сделано волей государства, выраженной в гражданских законах. А так как воля и законы государства суть лишь воля и законы того или тех, кто имеет верховную власть, то отсюда следует, что атрибуты, устанавливаемые сувереном для прославления Господа при отправлении культа, должны считаться единственно подходящими для указанной цели и должны употребляться частными лицами при их государственном отправлении культа.

Но не все действия. Но так как не все действия являются знаками в силу установления, а некоторые суть естественные знаки: одни – уважения, другие – презрения, то эти последние (т. е. такие, которые люди стыдятся делать в присутствии уважаемых лиц) не могут быть сделаны человеческой властью частью культа, а первые (заключающиеся в приличном, скромном и смиренном поведении) не могут быть исключены из культа. Но ввиду того что имеется бесконечное число действий и жестов нейтрального характера, те из них, которые государство установит как •знаки уважения и часть культа для публичного и общего употребления, должны быть приняты и употреблены в качестве таковых подданными. А если сказано в Писании, что лучше повиноваться Богу, чем человеку, то это относится лишь к Царству Божьему, поскольку оно основано на включенном завете, а не на природе.

Естественные наказания. После этого краткого изложения своих взглядов о естественном Царстве Божьем и о его естественных законах я вкратце коснусь в этой главе лишь опроса о его естественных наказаниях. Нет в этой жизни ни одного человеческого поступка, что не был бы началом длинной цепи последствий, обозреть которую до конца не дано ни одному человеку, как бы велика ни была его способность предвидения. В этой цепи имеются приятные и неприятные события, столь связанные друг с другом, что тот, кто сделает что-нибудь для своего удовольствия, должен быть готов принять на себя также и связанные с этим страдания. Эти страдания являются естественным наказанием за те действия, в цепи последствий которых зло преобладает над благом. Таким образом, мы видим, что невоздержанность, естественно, наказывается страданием; опрометчивость – неудачей; нанесенные обиды – насилием врагов; гордость – гибелью; трусость – притеснением; небрежность монархов в управлении государством – восстанием; восстание – кровопролитием. Так как наказания следуют за нарушением закона, то естественные наказания должны естественно следовать за нарушением естественных законов, поэтому они следуют за ними как их естественные, а не как произвольные следствия.