Бандит (СИ) - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 59

— Маркел, не торопись! — окликнул я водителя. — Пропусти машину.

— Жмура увидеть может!

— Похрен, если увидит, то увидит в любом случае. А так мы у него на хвосте будем, запаникует и ноги сделает.

Но из проезжавшего пикапчика «москвича» труп не заметили, похоже, потому что ни скорость у них не изменилась, ни манера езды. Отпустив машину чуть дальше, Маркел разогнал «газель», а вскоре мы догнали «тайгу» Большого.

— Дальше по плану, — сказал я в рацию.

По Линейной доехали до поворота в Стахановцев, там улица совсем глухая, вечно пустая, вокруг все осинником заросло. Метров через пятьсот после поворота слева показалось здание из красного грязного кирпича, с окнами, забитыми серой старой фанерой. Мастерские тут раньше были какие-то. Официально тут весь район под реконструкцию, но денег на нее никто так и не выделяет.

Свернули на гравийную подъездную, мокрую и разбитую, по ней заехали за здание, чтобы от дороги прикрыло. Выскочили разом, поменяли номера, я перебежал к машине Большого.

— Все, на стоянку, оттуда на сервис! — крикнул я, обернувшись к фургону. — Маршрут не забыли? Дальше по обстоятельствам. Погнали! — Я запихнул себя на заднее сиденье кроссовера, сбросив под ноги сумку с автоматом.

От него избавляться надо, но рано, к сожалению, он еще раз нужен будет. А так, конечно, чисто палево на руках, нехорошо.

«Тайга», чуть буксанув на гравии, рванула в сторону дороги, там снова свернула к Линейной, направо, а «газель» поехала налево. Если кто запомнил вдруг эти две машины вместе и сообщил об этом… короче, они уже не вместе. И номера теперь другие.

Вместо того, чтобы успокоиться, начал наполняться адреналином только сейчас. Пока все это делали — как-то спокоен был, а вот теперь подперло, аж руки задрожали. Сирота вроде тоже занервничал, погнал слишком быстро, пришлось его придержать:

— Не гони, слышь. И по правилам не тащись, ехай как все, не выделяйся.

«Тайга» в «пацанской комплектации», едущая строго по правилам, вызовет больше подозрений, чем нарушающая. Все должно быть естественно. А на Линейной пока никакой паники не видно, едут себе редкие машины, как и до этого ехали. Мокрая грязь из-под колес облаками, боковые стекла грязные, а если тонировку учитывать, но черта с два что в машине со стороны разглядишь.

На Т-образном перекрестке свернули направо, на Пришвина, там машин уже прибавилось, и это нам в плюс, мы уже в потоке теряемся помаленьку. Дальше нам левей, в направлении товарной станции, но до нее не доедем, уйдем в сторону Вагонки — еще одна маленькая страховка, если кто-то каким-то чудом сумеет эту машину опознать. И уже на Магистральной, куда мы свернули на большом перекрестке, Большой заговорил, наконец:

— Вроде пока ништяк все, без косяков. Сработает, думаешь?

— А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Должно. Будет кипиш, однозначно, если мы Мамая убрали. Тока нам бы самим не пропалиться, мы ведь на голимый беспредел пошли. Если спалят — проотвечаемся. С Мамаем у нас никаких терок, повода не было.

— А не надо палиться, — изрек я несложную истину. — Надо всем соображать, что если спалят — всех закопают. А вот если не спалят, то мы не только с Вахой разбираемся, но еще и вся Муслимка просядет, для всех благо.

— Мусора лишь бы ничего не нарыли, сольют туда сразу, — вздохнув, он полез за сигаретами в карман, протянул мне пачку через плечо: — Будешь?

— Я же бросил. Думаю, что не нароют ничего.

— Если Русик все же в берегах удержится и по понятиям правилку соберет, расклад вскрыться может, — вступил в разговор Сирота.

— Русик по жизни рамсы путает, а там еще и личное, — усомнился Большой. — Берега сразу потеряют. Мы их по понятиям объяснить хотим, а у них понятия другие. Оттого и проблемы все с ними, «чехи» раньше даже на разборку мусоров приводили, когда расклад не про них был. Нет, не разойдутся в берегах, мясня пойдет.

— У «чехов» старшие тоже есть, — усомнился Сирота.

— Хоза у них старший, пока все с ним согласны, — Большой усмехнулся. — Я же не прогнал насчет того, что у них понятия другие. Там старший в авторитете до тех пор, пока с ним все согласны. Хоза и Ваха из разных мест и разных родов, по их поняткам Хоза Вахе не старший. Ваха его старшим признает, только пока у них между собой терок нет. У них же вообще по жизни как: или я князь, или никто.

— То есть склеится, так прикидываешь?

— Должно, — Большой кивнул. — Давай, к мосту сворачивай.

17

Не расходились. За машинами на стоянке у авторынка наблюдали поочередно, катаясь туда на своих. Если менты их нашли, то точно внутрь полезут, не удержатся. Решат, что машины уже брошены, от них избавились, смысла нет засаду устраивать. Да и все равно рядом покрутятся. А если заметим такую суету, то и подходить к ним не станем. Паленые стволы в них и оставили, так надежней, нечего лишний раз на себе таскать.

Телефоны включили только в офисе, до этого их даже без аккумуляторов держали. Сидели у телевизора весь день, много курили, так что я больше в окно дышал, привезли обед в бумажных пакетах из узбекского.

Часам к пяти вечера в новостях заговорили об убийстве авторитета Мамаева, без подробностей, и о перестрелке у «Авангарда», в которой погибло двое. То есть решили события в изложении не связывать по какой-то причине. Показали ролик с территории стадиона, два тела, накрытых пластиком, фургончик следственной части с мигалками, еще такой же криминалистической лаборатории.

Потом из других бригад братва позванивать начала. Слухи расходились, причем слухи были такие, какие и требовались — говорили о том, что это на Муслимке проблемы начались, рынок делят и все такое. Мамая пока на Ваху не списывали, но и на нас это никаким образом не замыкалось. Потом сказали, что по всему району там выставлены пикеты с омоновцами, так что атаку на сигаретную выручку решили перенести. Слишком легко влипнуть. Поэтому машины со стоянки взяли и развезли в какие-то отстойники, уже без моего участия.

— Ну вы все поняли, так? — спросил Большой у бригады. — Кто за это базарить начнет — сам того завалю. Можем ехать, на сегодня все, культурная программа закончена. Не бухайте дуром, поняли? Аккуратно.

Потом мы с ним вышли во двор сервиса, зашли за цех, там он закурил, прикрывая огонек зажигалки ладонями.

— Вован, если вскроется — нас уроют. Даже менжуюсь, что согласился.

— А так бы со всей бригадой Вахи сейчас воевали уже, — выдвинул я встречный резон. — А до Вахи хрен бы добрались, скорее он до нас. Мартыну пришлось бы остальных вписывать, то есть мясня бы шла еще большая. И бригада потом бы всем по жизни должна была, нет, что ли?

— Все четко, поэтому и вписался. Но если спалимся — вилы. Прикинь, даже рад сейчас, что этих двух бивней завалили, у Угла с метлой проблемы пошли, бивень, в натуре. Самому бы валить пришлось.

— А остальные?

— Остальные соображают. Ладно, по домам, кашляни на мобилу случчо.

Разошлись, в общем. На обратной дороге не удержался, заехал за пивом, взял «Самарского», какое мне у Миши тогда понравилось, к пиву набрал колбасы сухой и мясного балыка. Знаю, что нетрадиционно, но вот я в таком сочетании люблю. Это мое личное, попрошу не обсуждать. Заехал в гараж, заперся, пошел наверх. Из дома Мишу набрал:

— Здоров, Мишань, ты там как насчет пивка?

— Да я всегда, — тут же заявил он.

— Тогда спускайся, у меня посидим для разнообразия.

— Рыбу взять?

— Если сам будешь. У меня есть, но пересушена, не твой стиль, — из картотеки прототипа было извлечено знание о Мишиных пристрастиях.

— Сейчас приду.

Я взялся чистить и резать колбасу покуда, поставив пиво в холодильник. Оно и так не теплое, в магазине из холодильника взял, но чтобы не нагревалось. Погода, может, и не пивная, в окно глянешь и душа сто грамм запросит, но я все же крепкое не люблю, да и под пиво сидится лучше. Мне после сегодняшнего с нормальным человеком поговорить — за лекарство, душа просто корчится. Плохой из меня бандит, никакой. К убитым жалости нет, не из-за этого крючит, просто чувствовать себя частью всего этого. Тяжело до судорог. Тяжело даже то, что нормальные люди в тебе бандита видят.