Самый лучший враг - Емец Дмитрий Александрович - Страница 35

—      Они какие-то не злые на вид… Веселые! — сказал он.

—      Спортсмены — отдельная страница мироздания! Они редко бывают злыми, — отозвался Варсус — Но, как видишь, убить валькирию это им не помешало. Все, не хочу тут стоять! Замерз! — Он перестал дуть на зябнущие пальцы. Крикнул: — Эй! Ау! Мы пришли!

Услышав голос, Ловус цепко дернулся на него взглядом и едва не остался без головы, к которой уже неслась сулица Аспурка. Лишь в последний момент успел отклониться, пропустив ее мимо виска.

Момент был действительно опасный, однако Аспурк и Ловус расхохотались ему как забавной шутке Без всякой, кстати, досады на Варсуса. Пастушок вышел из кустарника и, выдергивая из снега увязавшие ботинки, зашагал к темным стражам. Мефодий старался не отставать, чтобы не казаться собачкой, бегущей за хозяином.

К Ловусу и Аспурку они приблизились вместе. Остановились в двух или в трех шагах:

—      Мефодий!.. Аспурк, Ловус! Ловус, Аспурк! Мефодий! — представил Варсус

—      Дерево! Лес, тучи! Тучи, лес! Дерево!.. А это, знакомьтесь, снег! — блестя зубами, передразнил его Ловус и снова расхохотался. Мефодий в жизни не видел столь веселого стража мрака.

На Буслаева тартарианцы смотрели доброжелательно. По очереди крепко пожали ему руку .

—      Много слышали о тебе! — сказал Ловус.

—      Все-таки любимый ученик Арея! Мечтали встретиться! — добавил Аспурк.

—      …И встретились! — Ловус опять расхохотался, но уже коротко, чуть смущенно, разводя руками и слово извиняясь перед Мефом, что вот да, встретились, да как-то кратковременно, да и повод такой, не сказать чтобы веселый.

‹‹Дурдом! — подумал Буслаев. — Стоим болтасм… Такое чувство,

что мы собрались сыграть в преферанс!››

Варсус снял куртку и остался в одном свитерке. Шапку он, впрочем, тоже оставил. Если свитерок был кольчужный, то шапка самая обычная, вязаная. За ее расцветку пастушка регулярно собирались бить в метро, потому что она напоминала фанатскую шапочку одного футбольного клуба.

В одной руке у Варсуса была рапира, в другой — дудочка. Выбившиеся крылья болтались на шнурке посреди груди. Ловус с Аспурком с интересом на них поглядывали. Вид у крыльев Варсуса был боевой, обшарпанный, как у крыльев часто дерущегося воробья. Крылья Мефа явно были более ценным трофеем.

—      У меня тоже были когда-то золотые! — похвастался Аспурк, переводя взгляд на крылья Мсфодия, которые тоже висели теперь поверх одежды.

—      Не золотые, а серебряные! — поправил Ловус.

—      Ну да, серебряные, — признал Аспурк. — Но с маленьким золотым ободком!

—      С очень маленьким золотым ободком!

—      Да! Но если бы я захотел, то были бы и золотые. Лучше, чем у Троила!

—      Но ты, конечно, не захотел! — поддел Ловус.

—      Не захотел, представь себе!

—      Может, ты и владыкой Тартара мог бы стать?

—      Мог бы! Но я не хочу! — буркнул Аспурк.

—      Странное дело. Если он чего-то не может, то всегда этого не хочет! Вот что меня выводит из себя!.. Ну признай ты, что не смог! Нет, я, мол, не хочу, и все туг! — сказал Ловус и опять расхохотался.

Аспурк взглянул на него и тоже расхохотался, хотя и не так весело.

—      Он вечно до меня докапывается! Прямо с утра и до вечера! — пояснил он. — А вот в бою мы с ним понимаем друг друга без слов. Странно, да?

Варсус качнул рапирой.

—      Ну что, начнем? — спросил он. — Правила оговариваем?

Ловус с Аспурком кивнули. Даже кивок у них был одновременный.

—      Правила обычные для парного боя, — сказал Ловус, вопросительно гкяяядывая на Аспурка. — Ничего нового. Двое на двое. Каждый может атаковать любого из противников. Вдвоем на одного тоже нападать разрешается. Бой заканчивается либо при гибели соперников, либо если они сдадутся. Дархи, крылья и флейты в обоих упомянутых случаях становятся трофеями победителей. Поляну не покидать. Места тут хватит. Если вам надо использовать маголодии — используйте. Мы тоже, разумеется, будем применять кое-какие наши наработки! Летать вам тоже можно, но не выше вершин деревьев. Выше поставим блокировку. Телепортацию, разумеется, перекрываем… Что еще? Все упомянули?

—      Раненых как? Добиваем — не добиваем? — деловито уточнил Варсус.

Ловус с Аспурком переглянулись.

—      Ну не знаю, — протянул Ловус растерянно. — Ты как думаешь?

—      Раненых обычно не бывает, — точно уговаривая его, отозвался Аспурк.

—      Ну хорошо! Если раненый успеет сдаться — не добиваем! — согласился Ловус — Ну что? Начали! А то так понравится общаться, что и драться не сможем!

И он снова расхохотался. Аспурк же коснулся локтя Мефа и с искренней приветливостью сказал:

—      Приятно было познакомиться! Жаль, что общение было так кратковременно!

—      А мы что, прощаемся? — удивился Мефодий.

—      Да нет, не то чтобы совсем прощаемся. Ну это на случай, если больше у нас не получится поговорить! — с легким смущением пояснил Аспурк.

Варсус толкнул Буслаева ногой.

—      Не расхолаживайся! — велел он. — Он это специально. Он после этих милых улыбочек убьет тебя за милую душу, а вот ты не сумеешь…

Не теряя друг друга из поля зрения, противники медленно разошлись по поляне От Мефодня до Варсуса шагов тридцать, и до стоявшего против него Аспурка — тоже шагов тридцать-сорок, не больше. Ловус с Аспурком приготовили сулицы.

Мефодий, по примеру Варсуса избавившийся от куртки, достал спату. Настраиваясь на бой, прокрутил ее в кисти. Боль из ног ушла. Ушел холод. Он почувствовал, что готов. Уж что-что, а драться он умел. Этот навык был глубоко внедрен в него затупленным тренировочным клинком Арея. В левую руку Мефодий взял длинный узкий кинжал и держал его лезвием вниз. Потом, передумав, сунул кинжал за пояс и оставил руку свободной.

—      Готовы? — крикнул Варсус

—      Готовы! — подтвердил Ловус.

—      Сигнал к началу боя какой?

—      Сейчас что-нибудь придумаем! — крикнул Аспурк. — Вон синица сидит на рябине! Когда взлетит — тогда и начинаем!

Четыре взгляда уперлись в синицу. Она сидела, нахохлившись. Потом чуть подпрыгнула и... осталась на ветке. Сердце Мефа, давшее в ударах перебой, наверстывая, застучало как бешеное.

Варсус коротко свистнул. С деревьев шапками полетел снег. Переполошенная синица камнем покатилась с ветки, уже в падении захлопав крылышками. А еще спустя мгновение Мефодий бросился на землю, спасаясь от летящей в него сулицы. Уже зарывшись лицом в снег, он ощутил острую тревогу и, волчьим чутьем угадав, что сейчас будет, еще сильнее прижался к земле. Он не смог бы объяснить, что заставило его остаться на месте, но это спасло ему жизнь. Что-то хлопнуло по снегу, точно ладонью. Осколок мерзлой почвы несильно толкнул его в бок и прокатился по спине. Буслаев вскочил, держа перед собой вытянутую руку со спатой. Мельком оглянулся.

Справа и слева от того места, где он только что лежал, в снег вонзились две сулицы, брошенные Аспурком и Ловусом одновременно. Вздумай Меф перекатиться, как он это обычно делал, одна из них гарантированно пригвоздила бы его к земле.

Вырвав из земли одну из сулиц, Мефодий метнул ее в Аспурка, который уже почему-то стоял рядом с Ловусом. Непонятно, как он так быстро сумел переместиться. Их щиты блестели — круглые и неотличимо одинаковые. Бросок Мефа был неплох, но Аспурк, почти не уклоняясь, подбил сулицу щитом, а после легко поймал ее и перекинул Ловусу. Тот перехватил ее за центр древка, Мефодия же поблагодарил коротким кивком, точно тот просто вернул ему оброненную сулицу.

Буслаев почувствовал, что, если сегодня ему немного не повезет, это будет чисто дружеское убийство. Абсолютно джентльменское, даже окрашенное некоторым сожалением. Ловус и Аспурк отнесутся к смерти Мефа очень спортивно. Злорадствовать не будут, а деловито обсудят, какие ошибки совершил Мефодий, а какие моменты в сто обороне показались им сильными. При этом Ловус будет, конечно, поддевать Аспурка, а тот добродушно огрызаться. Аспурк, например, скажет «Надо было бросать не две сулицы, а четыре!»