Самый лучший враг - Емец Дмитрий Александрович - Страница 28

—      Не совсем из городской, — сказал Мировуд. — Он тоже был в плаще, а на плаще пряжка в форме драконьего глаза. И этот глаз был чем-то похож на…

Волхв опасливо покосился на круглое навершие риттершверта.

—      И что же тебе сказал стражник? — спросил Арей.

—      Стражник мне ничего не сказал, — передразнил Мировуд. — Он был сильно обожжен и умирал, хотя плащ его вообще не боялся огня. Я это потом проверил. В таком плаще можно спать на костре, и он будет тебя только греть. И еще много чем поразил меня этот… э-э… стражник! У него было множество нетипичных дарований. Например, он взглядом мог метать огромные камни так, что они вообще исчезали в небе. Причем уже обожженный, умираючий… Он бредил, скользил взглядом по сторонам — и все вокруг кипело, взлетало в воздух. Трещали деревья. Лес как перекорежила Я уцелел чудом… Разве стражи мрака наделены такими силами?

—      Может, близость первохаоса? — предположил Арей.

—      Все может быть. — признал Мировуд — Потом он умер и очень быстро превратился в прах. Просто на глазах.

—      А дарх? — невзначай спросил Арей.

—      Что?

—      Ну у стражей, говорят, бывают дархи. Сосульки такие на шее. Ты сохранил его дарх?

Мировуд удрученно развел руками.

—      Я не имею привычки брать чужое. Добрая сторона души мне этого не позволяет, — сказал он и быстро встал. — Ну что? Если ты поел, можем трогаться. Я выведу тебя на дорогу.

По лесу волхв шел первым. И как двигался! Не только веточки не хрустели у него под ногами — каким-то образом он ухитрялся держаться в границах света и тени, которые здесь, в чаще, постоянно менялись.

Один раз Мировуд остановился возле причудливо кривого, опушенного множественными отростками ствола ивы и практически слился с ним. Арей, на секунду отвлекшийся, прошел мимо и только тогда заметил волхва, когда тог опустил руку ему на плечо.

—      Да, — сказал мечник. — Хорошо, что мы не встретились с тобой в лесу. Ты незаметнее дриады.

Мировуд довольно улыбнулся:

—      Лес мой дом. Я могу найти здесь пищу зимой, под проливным дождем остаться сухим и спрятаться на поляне с единственным деревом толщиной в палец.

Правда, не от всех волхв был способен скрыться. Арей заметил, что за ним стайкой держатся мушки. Временами то одна, то другая ныряла Мировуду за шиворот и исчезала там.

—      Издержки бессмертия. Температура тела другая. То-се. Некоторые мухи считают, что я… как бы правильно сказать… не совсем жив! — неохотно объяснил волхв.

—      Яйца откладывают? И как? Новые мухи выводятся? — не удержался Арей.

Волхв не обиделся.

—      Не успевают. Я съедаю их еще личинками, — серьезно ответил он и внезапно, прислушавшись, бросился на землю, припав к ней лицом.

Арей последовал его примеру. Потом не удержался и поднял голову. Над лесом пронеслись две крылатые женщины. Обе страшные, красногубые, с торчащими клыками. Одна из них зацепилась волосами за ветку. Прядь волос, оторвавшись, зашипела. К ногам Арея упала мертвая змея.

Мировуд поднялся на ноги не раньше, чем обе крылатые женщины унеслись.

—      Напрасно ты высунулся, — сказал он, опираясь на посох. — Могли заметить. Их взгляд превращает все живое в камень.

—      Горгоны? — спросил Арей.

—      Они самые. Фено и Эвриала. Еще у них есть родная сестра, Медуза. Говорят, она чуть посимпатичнее, но лично я ее не встречал.

У медленной лесной речки, громко хохоча, расчесывали зеленые волосы три русалки, в кустах же напротив что-то подозрительно потрескивало. Мировуд поднес к губам палец, подкрался и громко свистнул. Из кустов выскочил сатир. Высоко подпрыгивая и пристукивая в воздухе копытами, он кинулся было атаковать, выставив козлиные рога, но, разглядев, что Мировуд не один, шарахнулся в лес и побежал с таким треском, словно катилось деревянное колесо, заполненное в пустотах сухим горохом.

Русалки лениво сползли по песку и, плеснув хвостами, скрылись под водой.

—      А ведь они знали, что он за ними наблюдает, — сказал Арей.

—      Ясное дело, знали, — презрительно отозвался Мировуд. — Не люблю я русалок! Хвосты у них селедкой пахнут, а волосы тиной… Рыбу они опять же сырую едят. Рыба еще живая, а они грызут ее. Хоть бы прикончили… Вот дриады — те другое дело. В солнечный лень выйдет дриада на поляну, раскинет руки — и всю ее с головы до ног покроет ковер из бабочек. И откуда только они берутся? И огромные бабочки, и совсем мелкие, и синие какие-то светящиеся.

Внезапно волхв наклонился. На хвое отчетливо был виден след.

—      Явно что-то тащили. И тяжелое! — сказал он.

Мировуд обогнул куст, спустился в овражек, и почти сразу они увидели четверых. Все они сидели на корточках и, наклонившись, что-то жадно разглядывали. Услышав за спиной шорох, чутко повернулись. Выдержка у четверки была завидная. Трое остались сидеть… Один неторопливо встал, разминая ноги.

—      Ты их знаешь? — тихо спросил Арей.

—      Нет, — так же тихо ответил Мировуд. — Залетная какая-то банда. Перейдут границу, дел натворят — и назад. Первохаос разозлят, а ты расхлебывай.

От четверки решительно отделился один. Кругленький, плотный старичок с жирненькими щечками в узелках, в просторной рубахе, поверх которой была простеганная жилетка с защитными бляшками. Борода заплетена косичками. Его маленькие глазки перебегали с Арея на Мировуда.

—      Здравствуйте, гости дорогие! А мы ведь вас не звали! — сказал старичок, склоняясь в картинном поклоне.

—      Не звали, так мы в другой раз зайдем! — насмешливо сказал Арей.

Старичок зацокал языком:

—      Так просто от нас нс уходят! Кое-кто зовет меня Дедком-Потрошком. Но мне больше по нраву, когда меня называют Мельником! — ласково пропел он.

—      Почему? — спросил Арей.

—      Скоро узнаешь, — пообещал Дедок-Потрошок — А пока познакомься с моими ребятками.

—      Разбойнички? — уточнил мечникю

—      Разбойнички, чего уж, — сказал Дедок-Потрошок еще ласковее. — Это Кузнечик. Он у нас маленько умер, да в земле чегой-то не улежал. Но меня слушается. Я слова заветные знаю... Подь сюды, Кузнечик!

Один из сидящих встал и, поигрывая рубящим копьем, выдвинулся вперед. Высокий, узкоплечий, с тощими руками, он был в кольчужной рубашке со вплетенными на груди и спине горизонтальными пластинами. До блеска надраенные пластины сияли. Руки были защищены наругами. У кистей наручи со-единялись прямоугольными пластинами. На голове — простеганная шапка на вате, усиленная кольчужной сеткой.

—      Шапочка не в стиль! Тут нужен шлем с бармицей! — сказал Арей.

—      Знаем, мил-человек. Недавно подвернулся один в таком шлеме, да повредили мы его! Переусердствовал я, — с сожалением пропел Дедок-Потрошок. — Надо было б мне Жужу вперед пустить! После Жужи-то все целехонькое!..

—      А кто тут Жужа-то? — спросил Арей.

—      А вот!

Разглядеть Жужу оказалось непросто. С ног до головы его окутывало непрерывно гудящее облако. Жужа делал шаг — и облако, расширяясь, шагало вместе с ним. Останавливался — и облако сужалось и чернело. Отдельные точки отделялись от облака, отлетая на разведку.

—      Давай, Жужа! — велел Дедок-Потрошок.

Жужа выбросил вперед руки. От его ладоней отделились струи, состоящие из множества насекомых. Обе струи почти достигли лица Арея, но Жужа убрал руки и, струи, вобравшись, вернулись назад.

—      Осиный маг, — пробормотал Мировуд.

Одежда Жужи, сплетенная из корней и трав, вся была облеплена осиными гнездами. Осы прятались в гнезда, вылетали из них, клубились, переповзали. Многие ползали у Жужи по лицу, заползая в нос, рот и уши.

Третий спутник старичка все так же продолжал сидеть на корточках. В руках у него непонятно как и когда появился лук. Арей невольно залюбовался луком, снаружи березовый, внутри можжевеловый, усилен спинным сухожилием оленя, проклеен полосками бересты. И при этом совсем небольшой. Из такого лука можно стрелять и на бегу, и в прыжке, и перебегая по ветвям деревьев. На тетиву уже была наложена стрела, неназойливо смотревшая в их сторону.