Испытание - Чиркова Вера Андреевна - Страница 27

— Не смей так даже говорить, — мгновенно нахмурилась Таэльмина, — пока я твоя тень и напарница, типарами станут все вокруг, но не ты. Кстати, у тебя нет никаких догадок, откуда они берутся?

— Есть, — лукаво усмехнулся герцог, — но ты очень устала и хотела спать. Поэтому потерпи до утра, раньше я не скажу ни слова.

— Хорошо, — не стала спорить тень, — ты прав. Я иду спать, и ты тоже не сиди долго. Почему-то мне не верится, будто дриады дадут нам выспаться.

— Сейчас пойду. — Хатгерн поймал ее руку, нежно поцеловал ладошку и поспешил отпустить, пока его счастье снова не начали терзать муки совести.

Некоторое время после ухода напарницы герцог не спеша жевал холодную гусятину и запивал квасом, раздумывая над засевшим в голове вопросом — что произошло здесь в незапамятные времена? Какую страшную обиду нанесли высшие расы феям, если те, уходя, в наказание придумали для всех остальных жителей неснимаемое проклятие? Или еще какую-то напасть. Но во всех случаях с каждым днем светлый образ фей начинал как-то терять белые крылышки и становился довольно мрачным и зловещим.

Тихий стук в окно отвлек Хатгерна от этих размышлений, и он, нахмурившись, несколько мгновений смотрел на задернутую занавеску, решая, нужно подходить или лучше все же послать всех нежданных гостей лесом? Стук повторился громче и настойчивее, герцог невнятно рыкнул сквозь зубы нечто яростное и нехотя шагнул к окну, погасив по пути свечу. Встал сбоку, положил одну руку на рукоять кинжала, а второй осторожно отдернул цветастую ткань, сомневаясь, сумеет ли рассмотреть в темноте настырных посетителей.

И тут же улыбнулся, обнаружив под окном облитый ярким лунным сиянием стройный женский силуэт в светлом просторном полупрозрачном одеянии. Похоже, хозяйки этих мест торопятся познакомиться с ним поближе, усмехнулся герцог, увидев, как призывно незнакомка машет ему рукой.

Взгляд Харна рассеянно скользил по фигуре поздней гостьи, угадывая под легкой тканью заманчивую упругость высокой груди, пышность бедер и гибкость талии — бесподобное, неотразимо притягательное сочетание для давно истосковавшегося по женской ласке мужского тела. А в следующий миг он внезапно ощутил, как вспыхнувший в груди жгучий огонь страсти мгновенно растекся по телу жаркой волной. Во рту сразу пересохло, а язык невольно облизнул приоткрывшийся от нетерпения рот. Руки сами дернули в сторону мешавшую занавесь, зашарили по раме в поисках защелки, а с губ сорвалось досадливое восклицание, встреченное поощрительной улыбкой следящей за действиями герцога гостьи.

— Тьма, как же это открывается-то?

— Звал, хозяин? — раздался снизу встревоженный голос, и перед глазами Харна тотчас мелькнул знакомый серый смерчик, наполняя его душу надеждой на немедленную помощь.

— Открой! Быстрее! — Герцог помахал ожидавшей его прелестнице, давая понять, что еще немного и он будет в полном ее распоряжении, и чуть поморщился, ощутив, как начинает нагреваться браслет напарников.

Но тут же забыл о нем, рассмотрев в лунном сиянии призывную улыбку чаровницы.

— Сейчас! — Долговязая фигура вмиг подросшего домового резко оттолкнула хозяина от окна, опрокинула на застеленную ковриком лавку и ловко опутала крепкой веревкой его руки и ноги.

Сверху бесшумной серой птицей слетела по лестнице тень, на миг замерла, оглядываясь и отмечая все мельчайшие подробности происходящего, и метнулась к лавке. Крепко обхватила голову яростно вырывающегося напарника, прижала к себе, строго глянула на домового.

— Тук?! — в коротком, еле слышном шепотке прозвучало так много интонаций — от вопросительной до почти угрожающей, что растерялся бы любой, окажись он на месте домового.

Однако Тук только отмахнулся и начал расти. И не только. Вместе с ростом изменялась и его внешность, и вскоре перед напарниками стояла совершенная копия Хатгерна. Только молчаливая и саркастически ухмыляющаяся.

— Это лунница, — еле слышно ответил Тук ожидавшей объяснений хозяйке, — утром расскажу.

И прошел прямо сквозь стену к даже не заметившей этой странности гостье.

Тень проследила сквозь стекло за удаляющейся обнявшейся парочкой, мрачно фыркнула и плотно занавесила окно. И лишь после этого зажгла свечу и вернулась к герцогу. Пристально вгляделась в его лицо, с сомнением вздохнула, и вдруг отвесила напарнику хлесткую пощечину.

— Таэль?! — непонимающе вскинул голову Хатгерн, и его губы оскорбленно дрогнули. — За что?

— Прости, — без тени раскаяния в голосе заявила Таэльмина и поднесла к его губам бокал с квасом, в который перед этим что-то незаметно капнула, — мне показалось, будто ты до сих пор под наваждением. Вот выпей, сразу полегчает.

Проследила, как герцог нехотя глотает квас, и принялась неторопливо разматывать веревки.

— Вообще-то я взрослый мужчина, — мрачно пробормотал Харн, растирая руки и поглядывая, как тень спокойно сматывает бечеву, — и совершенно свободный.

— Я знаю, — так же безмятежно кивнула тень, продолжая свое занятие.

— Почему Тук на меня набросился? — Герцог уже понимал, что вляпался в какую-то дрянь, и теперь желал выяснить, насколько паршивую.

— Он ничего не объяснил, — пожала плечами тень, — просто ушел на свидание вместо тебя. Как я понимаю, это была какая-то нежить, я про таких ничего раньше не слышала.

В этот раз они молчали дольше, пока тень убирала со стола и поправляла упавшие коврики. А затем Таэльмина решительно уставилась на напарника и строго объявила, что пора спать.

— Иди, я тоже сейчас отправлюсь, — нехотя буркнул Хатгерн, все больше свирепевший по мере того, как припоминал мельчайшие детали своего несостоявшегося свидания.

И заодно сказки, в которых всякие мавки и полуденницы одной только улыбкой уводили в чащобу доверчивых лопухов. Как выясняется, не так уж сильно лгали эти легенды и не такими уж простофилями были невольные жертвы. Ведь не может же он считать простаком самого себя?

— Ну уж нет, больше я с тебя глаз не спущу. И в отдельную спальню ты не пойдешь, — категорически отрезала тень, шагнув к лестнице, — будешь спать в моей.

— А ты? — послушно топая за ней по ступенькам, недоверчиво прищурился герцог, даже на миг не дав собственным надеждам поднять голову. Да и какую нужно иметь совесть, чтобы после такой промашки мечтать о прощении?

— Найду себе место, не волнуйся, — многозначительно пообещала Таэльмина, пропустив напарника в комнату и решительно подталкивая к постели.

Спорить он не стал, присел на край довольно широкой деревянной лежанки, привычно оценив в уме ее ширину. Пожалуй, тут можно будет разместиться вдвоем так, чтобы не касаться друг друга, решил Харн, хмуро наблюдая, как тень накрепко запирает дверной засов и проверяет окна. А потом невозмутимо сгребает с лавок и сундуков разнообразные коврики и начинает стелить у порога.

— Таэльмина! Спасибо за заботу, но я и сам могу себе устроить постель.

— А я стелю вовсе не для тебя, — не прекращая своего занятия, безразлично пожала плечами тень, — ты спишь на кровати. Я, между прочим, тоже выспаться хочу, а если лягу там, то придется вполглаза за тобой присматривать, чтобы куда-нибудь не убежал. Надо мной же вся гильдия смеяться будет, если узнают, как глупо я проворонила напарника.

— А если они не узнают? И не будут смеяться?

— Это не важно. Я сама всегда буду помнить о своей ошибке и казниться, если утром обнаружу у крыльца типара. Я же говорила, ты мне больше чем друг и даже напарник и потерять тебя я совершенно не желаю, — хмуро пробормотала тень и взялась было за край одеяла, но тут же оказалась в плену нежных рук.

— Счастье мое, — виновато глянув ей в глаза, тотчас опустил взгляд Хатгерн, — тогда отчего ты так сердишься? Поверь, это было сильнее меня. А сейчас ты мне очень хорошо объяснила про безопасность, и я с этим согласен, но не стоит оскорблять меня подозрениями. Неужели я похож на насильника? Тут места хватит, ложись и спи спокойно, или я сам приду на твой половичок.

— Ладно, — помолчав всего несколько мгновений, решилась тень, — снимай верхнюю одежду и ложись к стенке, я буду спать с краю.